Читаем Норткерр онлайн бесплатно

Обложка создана на платформе canva.com, все права защищены.

Фото обложки: pixabay.com / «Жанна-Дарк-фантазия».

«Я – Вселенная, на время прикинувшаяся человеком».

Экхарт ТОЛЛЕ

Кто творит подлинную историю? Кто стоит на страже баланса добра и зла, жизни и смерти, жертвуя и спасая нас от неведомых опасностей? Люди, которых мы хорошо знаем – те, чьи имена золотыми буквами записаны во все источники истории человечества, или, быть может – те, о ком мы даже не догадываемся?

Кто же они – эти безызвестные герои, незаслуженно канувшие в лету – жертвы несправедливости или блаженные?

Как же сильно бьется сердце! Кажется, вот-вот выпрыгнет из груди, все внутри сжалось в невыносимом ожидании. Господи, как же глупо так нервничать и не иметь сил взять себя в руки! Украдкой я поглядываю на своего спутника. Его пальцы легко и уверенно сжимают руль, глаза сосредоточенно следят за дорогой. Он не замечает моего состояния, или, быть может, просто делает вид, что не замечает. Я ему завидую. От него исходит почти уловимое спокойствие. Несколько дней назад он сделал мне предложение, вся наша жизнь вскоре изменится, а на его лице нет и тени беспокойства. А ведь спустя какой-то час вся его семья узнает о моем существовании и его намерении. И хотя большинство людей скажут, что это вполне заурядное событие, внутри закрался непонятный мне самой страх, ничем, в общем-то, не обоснованный. Словно я стою на грани чего-то большего, нежели простое замужество. И как это воспринимать, не знаю.

Недавно мы отметили совместную годовщину. Первая страсть прошла, а нам все равно хорошо вместе. «Чего еще желать?» – думала я. Мечты сбывались как по волшебству, я была счастлива.

Месяц спустя едва уловимые предчувствия стали подмывать опоры моей души. Адам – мой жених – изменился, стал каким-то замкнутым. Стало ясно – он что-то скрывает.

Странно, что любая скрытность всегда вызывает худшие предположения. Мне кажется, все мы скрытые пессимисты, отчаянно прячущие собственную неуверенность и детские комплексы. Естественно, мысль, что скоро я проснусь от своего сладкого сна, не давала мне покоя. Уж слишком ванильное все у нас было. Что-то должно было случиться.

Это вроде как закономерность – ожидать потерять то, что тебе слишком дорого. В жизни всегда так. А может – это только мой личный старый, несносный страх. Просто я знаю, что такое потери…

– Адам! – окликнула я почти умоляющим голосом.

– Что? – тут же ответил он, словно ждал моего вопроса. На секунду он оторвал взгляд от дороги и обратил внимание на меня. Лицо его выражало трогательное участие. Ему было не все равно. – Что случилось? Почему ты так странно смотришь? Устала? Мы можем остановиться. Через пару миль будет кафе. Заглянем туда, если хочешь.

Я улыбнулась, радуясь его заботе, пожав плечами.

– Можем остановиться, но я хочу спросить тебя еще раз, – мой голос завибрировал, выдавая беспокойство. – Ты уверен?

– Да! – без колебаний прозвучал утвердительный ответ. – А ты уже передумала стать миссис де Керр?

Тон был шутливый, но я ответила серьезно:

– Не передумала, хотя ваша фамилия слишком уж пафосная. Но вдруг они меня не примут?

– Ну, если ты поделишься с ними этим мнением, то… – попытался отшутиться он, но видя, что я серьезно, ответил. – Норткерр всегда полон людей, расположение всех искать будет глупо. К тому же я говорил: мы ненадолго, это просто формальность. Дань уважения моим родителям.

– И много членов семьи живут здесь?

– По-разному бывает, не могу сказать точно.

– А что если кто-то из них меня не полюбит? Например, твоя мать?

Адам лукаво улыбнулся, плавно повернул руль, и мы съехали с главной дороги. Колеса покатились по выложенной брусчаткой поверхности. На горизонте появилось то самое кафе. Это было понятно по мигающей чашке кофе на знаке у въезда.

Маленькое каменное строение с башенками и деревянными ставнями, окруженное высокими соснами и горами на заднем фоне, походило на средневековый замок в миниатюре. Над дверьми, покачиваясь на ветру, висела вывеска. Названия, написанного странными буквами, я не разобрала, поскольку языком жителей этой местности не владела.

Да и как может быть иначе? Вчера мы прилетели в Сундсвалль¹, и только там мне сообщили, что наша конечная цель – малюсенькое независимое государство, гражданином которого и есть мой будущий супруг. До сих пор странно быть в месте, которого даже на карте мира нет. Это государство из-за его миниатюрности удостоилось только цифры и сноски в атласе, где маленькими шрифтом написано – Манназия², население 10 тысяч 647 человек (это меньше чем в Лихтенштейне). Эту карту мне показал Адам, на других почему-то я так ее и не нашла. Информации об этой стране не было нигде.

Странно, что раньше он не упоминал о таком любопытном факте. Эта тема как-то ускользнула из поля моего зрения. Еще до недавнего времени я мнила Адама подданным ее Величества королевы Великобритании. Но оказалось, у него двойное гражданство. Его английская манерность и безупречный язык долго держали меня в заблуждении, да и сам он не спешил исправить это недоразумение и все интересовался моей жизнью. А, как известно, девушкам только и надо, что говорить о себе. Именно потому от нашего внимания так часто ускользают важные факты биографии наших возлюбленных, узнав о которых, порой хватаешься за голову.

Я говорила о себе. На втором свидании рассказала все примечательное, что успело со мной приключиться за годы моего существования. Было не так уж много интересного, но его это не остановило. Он докапывался, утверждая, что я не похожа на местную. Адам сказал, что для англичанки я слишком несдержанная и пылкая. И почти угадал, поскольку несколько лет детства и юности я действительно провела далеко от Англии, что не могло не повлиять на характер. Это показалось ему очень занимательным.

«Ты уютная, как место у камина в рождественский вечер», – сказал он однажды. Это было странное сравнение, но я не возражала, хорошо хоть не сравнил со сладкими пряниками или кексами. Я бы тут же села на диету. В голове даже самой стройной девушки вечно сидит мысль, что она недостаточно хороша, и стоит мужчине ляпнуть что-то не в тему, сразу начинаешь себе выдумывать недостатки. Особенно, когда твой парень как с обложки журнала.

Но родилась я все же в Великобритании, хотя и вынуждена была на несколько лет покинуть страну. Это довольно банальная история, которой я предпочитаю не утомлять окружающих, дабы не вызывать к себе лишнего интереса или еще чего хуже – жалости к бедной сиротке.

Да – я сирота. Хотя ненавижу такое определение. Это как клеймо. Узнав, люди уже не смотрят на тебя по-прежнему. Это бесит. Родители погибли в автомобильной аварии, когда мне было десять. Жизнь буквально перевернулась. Боль, страх и одиночество долгое время были моими постоянными спутниками. Тогда я радовалась лишь тому, что не угодила в приют, это было бы просто ужасно. Подобные места ломают психику навсегда. Наладить жизнь после очень сложно. Если бы со мной такое приключилось, я бы точно стала одним из этих мрачных зажатых персонажей, обиженных на весь мир и носящих исключительно чёрное. К счастью, судьба меня помиловала от приюта, а жизнелюбие взяло верх, и я научилась справляться с приступами хандры.

Парадоксально, но то что меня вырвали с родных мест с корнем, как то дерево, и отправили в дикие горы Румынии к бабушке очень помогло. До того я всего раз там была, еще совсем маленькой. Было невыносимо оставить все, что напоминало родителей, дом, друзей, страну, которую любишь. Но в итоге именно эта ампутация старой жизни помогла встать на ноги. Не имея перед глазами постоянного напоминания о них, я научилась забывать о смерти. И иногда представляла, что это просто каникулы, а родители где-то там, они ждут и любят меня. Такой небольшой самообман помог пережить юные годы, а дальше окрепшая психика сумела принять все как есть. И жизнь пошла своим чередом.

Поначалу бабушка ни слова не говорила на английском, я на румынском. Единственным понятным для нас был язык общего горя, вместе мы оплакивали родных: я – мать и отца, она – свою дочь, которую не смогла даже в последний путь провести. Общение оказалось трудным. Потом стало сносно.

И все же, по моим меркам – местность была той еще глушью. После Лондона небольшой городок в Трансильвании, северо-западной части Румынии, стал на долгие годы моим домом и заточением. Другая культура, язык и уклад жизни – все это не помогло мне полностью влиться в жизнь. Я считалась там чужой, словно с другой планеты. Мне не удалось завести близких друзей, но были школьные товарищи, моего дружелюбия вполне им хватало.

Бабушка меня любила, и понемногу я освоилась. Восемь лет спустя она умерла. Бабуля была весьма преклонного возраста, прожила долгую жизнь, я понимала, что просто настал ее час. Конечно, это было очень грустно, да и все похоронные дела очень угнетают, но от того некуда деться.

Вот так я осталась один на один с этим миром.

Трудно объяснить тем, у кого полно родных и друзей, как это: не иметь никого, кому было бы не все равно. Вокруг столько людей – и совсем никого близкого. Оставаться в Румынии не имело смысла. Больше меня там ничего не держало, я была свободна поступать как мне заблагорассудится. Единственным логическим решением виделось вернуться домой, выучиться и попробовать обрести себя. Ранний уход родителей заставил волей-неволей быстро повзрослеть, поэтому не могу сказать, что я сильно боялась жить самостоятельно. Одно было плохо: опыт жизни в деревне не сильно подготовил меня к современным реалиям такого мегаполиса как Лондон.

Трансильванские горы остались позади, и тихая размеренная жизнь канула в лету. Следующие годы было некогда заниматься самоуничижением и поддаваться желанию пожалеть себя. Я со всеми силами ринулась налаживать жизнь. Не хотелось быть изгоем.

Мне не хватило духу продать бабушкин коттедж, хотя это бы добавило в мою копилку пару тысяч фунтов. Но, ведь это все, что у меня осталось от семьи. Я подумала, что можно будет когда-то превратить его в небольшой отель, он стал бы приносить доход. Соседи обещали присматривать за ним и сообщать, если что. Благо, простой недвижимости в Румынии обходится дешевле, чем в Великобритании.

Сбережений родителей хватило мне на первые два года учебы, дальше пришлось подрабатывать и брать кредит. Учиться было трудно, я заметно отставала от сверстников, поскольку школьная программа в Румынии намного проще. Одно хорошо – упорства мне не занимать. Я напрягла весь свой ум (спасибо Богу, было что напрягать) и на последнем курсе даже стала стипендиатом. Это здорово помогло сократить долг. Те годы были наполнены постоянным адреналином от ежедневной борьбы.

Еще в самом начале мне удалось восстановить контакты с некоторыми людьми из моего детства. Родственников среди них не было, но эти люди хорошо помнили и уважали моих родителей, они и помогли не потеряться в Лондоне. Мамина подруга, которая писала мне все годы «изгнания», сдавала мне квартиру по очень лояльной цене. В таком городе это была существенная помощь.

Жизнь пошла своим чередом. Окончив учебу, выбирать не приходилось: счета следовало оплачивать, и я устроилась на работу в маленькую провинциальную газетенку. Столица на старте дала мне пинок под зад. Конкуренция была велика.

Жизнь моя потекла немного скучно и тихо. Я платила кредит и ждала свой шанс. Неспешность жизненного уклада в провинции со временем немного притупила мое рвение. И выплатив долг, я все еще работала на прежнем месте.

Думаю, именно мое смирение подтолкнуло шаловливую Фортуну сделать меня своей избранницей. Ей не нравилась моя апатия.

Наверное, редактор газеты, где я работала, был в то утро с похмелья, решив отправить на важную пресс-конференцию в Лондон меня. И к своему стыду, я была в ужасе, поскольку раньше моей персоне таких серьезных дел не поручали. Преимущественно я писала небольшие заметки и сводки новостей, сидя в самом дальнем уголке редакции, где меня обходили вниманием пытливые глаза начальника.

А тут такое дело! Он заявил, что все заняты, и мне придется вылезти из своей норки в реальный мир. Выбора не было.

В Лондоне все оказалось не так уж сложно: я отлично справилась с заданием и очень гордилась собой. Ханна, журналистка солидного столичного издания, с которой я познакомилась на том мероприятии, предложила, как она выразилась, вместе «оттянуться». Планов на вечер у меня, естественно, не намечалось, а настроение было приподнятое, поэтому я с радостью поддалась уговорам новой знакомой пойти в паб с ней и ее друзьями.

Во время учебы я благоразумно избегала разгульного образа жизни и компаний совершенно незнакомых людей, боясь угодить в неприятности. Но в тот день решила, что студенческие годы давно позади, можно же, в конце концов, расслабиться.

Надо отметить, я сразу пожалела о принятом решении, поскольку вечер начинался довольно скверно. Паб оказался жутко переполненным, а среди моей новой компании не нашлось никого достаточно галантного, чтобы принести мне выпивку (к моему огорчению, они все (кроме меня) пришли парами). Пришлось обслуживать себя самостоятельно. Лондонские пабы иногда очень действуют на нервы, набиваясь в выходные под завязку.

Протолкнувшись к стойке бара, битых двадцать минут я безуспешно пыталась сделать заказ, но бармен словно намеренно меня не замечал. Мое раздражение становилось заметным, но всем было наплевать. Вокруг меня толпились люди, и даже те, кто подходил позже, имели куда больший успех.

Чувствуя себя глупо и неловко, совершенно отчаявшись, я твердо решила уйти из этого места, покинув подругу и ее дружков, не намереваясь даже попрощаться. И как раз в этот момент кое-что меня отвлекло, окончательно испортив настроение. Отчаяние превратилось в гнев.

Незнакомец на другом конце стойки явно потешался надо мной. На его лице растянулась бесцеремонная улыбка, а глаза бесстыдно разглядывали меня. Увидев, что я его заметила, он еще шире улыбнулся, продемонстрировав безупречные зубы, и нагло отсалютовал мне.

Моментально вскипев, словно чайник, недолго раздумывая, я направилась к наглецу, собираясь сделать его жертвой своего плохого настроения.

Добраться до моей цели стоило труда. Я проталкивалась минуты две, рассвирепев по дороге еще больше. Оказавшись за его спиной, вдохнув, я подбоченилась и постучала пальцем по упругому плечу парня.

Без особого интереса он небрежно оглянулся в мою сторону.