Читаем Non Cursum Perficio (СИ) онлайн бесплатно

Новинки и продолжение на сайте библиотеки https://www.litmir.me

====== 1. Колодцы памяти ======

… Шарля Моллара я, после сорока минут поисков, обнаружил в девятом корпусе на девятом этаже сидящим под дверью туалета на табуретке и читающим журнал «Vanity Fair». Это зрелище убило меня наповал. У меня даже слова нашлись не сразу.

Заметив, как я маячу возле лестницы с лунным видом, Моллар приложил палец к губам и жестами велел если и разговаривать, то очень тихо.

-Шарль, ты что, увлёкся нумерологией? – я подпер собой безотносительно чистую стену цвета переспелой хурмы. – Говорят, тебя вчера заловили за попытками проникнуть в восьмой корпус на восьмой этаж, а неделю назад ты шастал в центральном здании в цоколе…

Моллар загадочно блеснул очками и указал глазами на дверь в туалет.

-Это должно остаться между нами, Сао, – тихо, но внятно произнёс он. – Потому что это всё – ненаучные и недоказанные факты, и всякие реалисты типа Окады непременно поднимут меня на смех. Боюсь, что даже ты не сможешь среагировать адекватно, Седар, хотя ты уже двадцать лет в нулевой физике и одиннадцать из них в нулевой физике Антинеля. Ну что, рассказывать?

-Да, да! – этими вступлениями и постоянными взглядами на дверь Моллар заинтриговал меня окончательно. Шарль поправил на вздёрнутом носу круглые очки и прошептал:

-Тогда давай отойдём подальше. На кухню, например, там сейчас никого нет и оттуда можно продолжить следить. Я не хочу и сегодня вернуться домой не солоно хлебавши.

Одуревая от любопытства, я вслед за Молларом проник на общую кухню, где смачно и непререкаемо пахло гороховым супом, и лилась в оцинкованную раковину рыжеватая водичка из плохо прикрученного крана. За окном свирепствовала вьюга.

-Началось всё, как ни странно, с бабуси уборщицы из административного здания, – Моллар оседлал кривоногий стул и уткнул подбородок в скрещенные на спинке руки.

-Она выловила на крыльце Окаду и начала жаловаться, что кто-то пораскидал её метлы в подвальчике. Окада куда-то шибко спешил, так что он просто стряхнул с себя бабусю и пообещал ей во всём разобраться и кого-нибудь наказать. Да не дослушал самого интересного. На двери подвальчика висит многопудовый архаичный замок, а единственный ключ от этого замка бабуся носит на шее, на верёвочке. У неё там, помимо мётел и тряпочек, хранится самогонный аппарат для дачи взяток натурой коллегам-сантехникам, и попасть в подвальчик так же нереально, как дозвониться в наш ЖЭУ. Выводы будут?

-Будут. При определённой компоновке граней при Волне даже локального масштаба можно попасть хоть в спальню к ла Пьерру, – я пожал плечами и скромно сознался, – по крайней мере, у меня это получилось.

-Да-а? А ты вспомни схему административного, и конкретно место подвальчика на ней.

-Ой, ёлки… – я подпёр щёку кулаком и впал в глубокую задумчивость. Подвальчик был в одной из самых стабильных зон.

Шарль пошевелил носом, как мышь, и продолжил излагать:

-Меня ещё тогда это серьёзно задумало. Через два дня в «Еду» к Каренье пришла зарёванная Линда Глебофф, упала лицом на стойку и, нервно вздрагивая, рассказала, что неведомая сволочь вырвала и унесла в неизвестном направлении три галогеновые лампы с лестничной площадки второго этажа. При этом сволочь действовала очень быстро и уложилась в пару минут: когда Линдуся спускалась в холл класть деньги на телефон, лампы были, а когда она пошла наверх, их уже выдрали.

-И Волны, я так понимаю, самописцы в помине не регистрировали? – убито догадался я.

-Правильно говоришь, Сао, – тёмные глаза Моллара зловеще сверкнули. – У меня уже в это время возникли мысли о цикличности и прочих взаимозависимостях, но я, честно говоря, ещё не очень верил. А поверил, когда у девчонок-северянок на третьем в холле общаги за одну ночь зацвели все растения, в том числе и те, что не цветут в принципе. Одинаковыми серо-белыми цветками с пятью лепестками и запахом полыни.

-Точно, мне Ксандья рассказывала, но я решил, что она мне лапшу на уши развешивает, даже сходить проверить поленился, – покаялся я печально, и вдруг вспомнил, – а вот у нас в корпусе ничего такого не произошло…

-Это тебе так кажется, – зловеще изрёк Моллар. – А ну-ка, вспомни, что у вас на лестнице на четвёртом этаже?

-Э… дай вспомнить… А-а, туда Тангрен лет пять назад поставил свой старый шифоньер, ему надоело об него спотыкаться у себя дома. Он же сам на четвёртом в угловых комнатах живёт. А потом какие-то криворукие товарищи сломали замок в двери на лестницу так, что она вообще открываться перестала, и её кирпичом заложили. Тангрен очень расстраивался, он только-только решил втащить шифоньер обратно домой, потому что ему дали ещё одну комнату, и у него появилось место для шкафа…

-Так вот! – торжественно сообщил Моллар, – скоро твой Тангрен расстроится ещё сильнее, потому что на четвёртом этаже никакого шифоньера больше нет, зато там теперь привинчена какая-то левая красная люстра…

-?.. – окосел я от такой заявочки.

-Честно говоря, у меня самого волосы дыбом встали, когда я обнаружил вместо засиженной мухами лампочки этот кровавый привет, – сознался Моллар и почесал в затылке.

-И уж после этого я решил подглядеть, кто или что совершает все эти загадочные штуки. Но уже пятый день, а результатов у меня кот наплакал. Вчера меня вообще не пустили в восьмой корпус, сказали, что туда можно только по спец. допуску...

-А с чего ты решил, что твой барабашка полезет именно в туалет в этом крыле? На этом этаже много мест, в которых можно напроказничать, – я встал и выглянул в коридор. Пусто, из-за ближайшей двери играет старинная «Рио-Рита», на подоконнике вылизывает хвост пятнистая чёрно-белая кошка. Лампочки в целях экономии горят через одну, поэтому линолеум похож на зебру в тельняшке. В стёкла скребётся-стучится злая вьюга.

-А того, – неожиданно заявил Моллар прямо над моим ухом, так что я аж подпрыгнул.

Неугомонный Шарль уже упёр из чьего-то холодильника бутерброд с колбаской и теперь вкусно им чавкал. Обстоятельно разжевав очередной кусок, Моллар продолжил:

-Я не рассказал тебе самого интересного. Точки происшествий, проставленные на картосхеме Антинеля и последовательно соединённые линией, весьма очевидно образуют латинскую букву S. И я с помощью подробного плана сумел вычислить новое место с точностью до двух метров.

-А время рассчитать возможно? – полюбопытствовал я, напряжённо таращась на дверь туалета, щеголявшую удивительным цветом овощного рагу, то есть всего понемногу на общем буром фоне.

-Неа, я пробовал, но у меня ничего не вышло, – печально сознался Моллар. – У меня из-за этой чертовщины три контракта горят, но это просто превыше моих сил – закопать голову в песок и оставить сию тайну без разгадки.

-Понятно, – одолеваемый нехорошими предчувствиями, я ещё раз бдительно огляделся… и едва не взвизгнул, словно гимназистка, нечаянно севшая на мышь! Потому что из-под соседней с туалетом двери медленно вытекало что-то тягучее, маслянистое и чёрное, похожее на нефть.

Моллар медленно повернул голову и так же медленно приоткрыл рот.

-Живо туда! – я очнулся первым и привёл Шарля в чувство, ткнув ему локтём под рёбра.

-Ой мама, – среагировал бесстрашный торговый представитель, обморочно закатил глаза и тихо осел на пол. Плюнув со злости и попав раскинувшемуся на полу Моллару куда-то на галстук, я одним решительным шагом пересёк коридор и толкнул таинственную дверь.

В душевой, куда собственно и вела эта дверь, суматошно горели все лампы. Больше никаких аномалий вроде бы не наблюдалось. Сделав пару шагов, я едва не растянулся на полу – по керамическим плиткам медленно текла та самая чёрная жидкость. Я проследил глазами вязкую струйку и обнаружил, что капает из крайнего душа, криво висевшего на стойке. Стараясь не наступать больше на эту скользкую дрянь, я осторожно подобрался к душу и на пробу крутанул кран с холодной водой.

То, что произошло дальше, я затрудняюсь описать!

Шланг протестующе изогнулся металлической змеёй и попытался хлестнуть меня по щеке, при этом на кране сорвало буксу, и из душа фонтаном брызнула вода.

Словно ошпаренная кошка, я спиной вперёд вылетел из кабинки, сильно ударился спиной о кафельную стену и заорал что-то вроде «Шарль, хватит валяться, помоги мне!».

-Фигушки, – отозвался на это вероломный Моллар, очень предусмотрительно не высовываясь из-за косяка, – я ещё жить хочу! Причём со всеми своими конечностями…

В довершение всех ужастей галогеновые лампы на потолке начали взрываться одна за другой, осыпая меня мелким и оччччень горячим стеклянным крошевом. Натянув на голову пиджак и согнувшись, как солдат под обстрелом, я бросился прочь из душевой, оскальзываясь на полу и призывая на помощь всех богов, которые мне в тот момент пришли на ум.

Дверь за моей спиной сама по себе захлопнулась с грохотом пушечного выстрела, и – я бы сам не поверил, если бы мне рассказали! – закрылась изнутри на шпингалет! Я по инерции долетел до Молларовой табуретки и рухнул на неё в полуобморочном состоянии. Шарль всё ещё сидел на полу со слегка остекленелым взглядом; из дверей комнат начали высовываться напуганные шумом обитатели общаги и задавать нам массу нетактичных вопросов.

-Водка есть? – быстро пересёк я общий гомон, отклеивая от ног мокрые брючины.

-Щас! – рядом возникла моя хорошая знакомая, Барклина секретарша Тиа Дейла Манзана, и сунула мне в руку откупоренную бутылку мартини. Моллар при виде знакомой емкости начал подавать первичные признаки жизни и даже зашевелился.

-Немедленно рассказывай! – велела Дейла. Сделав пару глотков прямо из горлышка и слегка отдышавшись, я рассказал. Народ внимал мне, словно мессии. Моллар с пола подтверждал мои слова тихим поскуливанием и постоянно кивал, словно собачка из авто.

-Надо взломать дверь, – загорелась жаждой действия Дейла, обводя соседей по общаге взглядом вождя мирового пролетариата.

- А как же мы тогда мыться будем – без двери? – пискнула какая-то белобрысенькая девушка, похожая на лабораторную мышку.

-Боюсь, душа моя, что там мы мыться не сможем вообще, – увесисто ответила на это Дейла, деловито отнимая у Моллара наполовину пустую бутылку мартини и завинчивая её пробкой.

Моллар обижено икнул, но протестовать не посмел.

Народ какое-то время напряжённо обдумывал Дейлино предложение, молча таращась на дверь в душевую. За дверью царила тишина – из разряда тех, от которых непроизвольно сводит скулы, подмышками бегают мурашки, а затылком ощущаешь чужой взгляд.

Я на всякий случай поплотнее прижался спиной к стене цвета хурмы и покосился на Шарля. У того на лице отражалась титаническая работа мысли.

-Нельзя так! – неожиданно заявил Моллар и, опираясь на руки сочувствующих девушек, поднялся на ноги. Поправив криво сидевшие на вздёрнутом носу очки, он продолжил:

-Нельзя сразу действовать силой и агрессией. Сначала всегда нужно проявлять дружелюбие и демонстрировать склонность к продуктивным переговорам.

-Ха-ха, – чётко и внятно изрекла Дейла, скрестив на груди руки и сложив узкие алые губы в некий презрительный бантик.

-Ты предлагаешь вежливо постучаться и попросить открыть? – ехидно осведомился я и изобразил церемонный поклон, не вставая с табуретки. – Надеешься, что с тобой продуктивно поговорит кафель на стенах?..

Шок от произошедшего у меня уже прошёл, и, в отличие от заметно повеселевшего после мартини Шарля, я мог рассуждать трезво. Вот я и рассуждал:

1. Текло что-то чёрное. Жидкое. Очень может быть, что просто вода. Если кто не знает, то в девятом корпусе чёрная вода – это ещё нормально. Иногда и серо-буро-малиновая идёт.

2. Душ на меня вовсе не накидывался, просто я сорвал кран, и под напором шланг извивался, как живой. А сейчас вода не течёт, потому что диспетчер её перекрыл. Наверняка ему уже оборвали телефон народы с восьмого этажа, у которых начался дождик с потолка.

3. Лампы повзрывались, потому что где-то из-за фонтанирующей воды замкнуло проводку.

4. Дверь захлопнуло сквозняком.

Придя к таким выводам, я поудобнее устроился на табуретке и, совершенно успокоившись, принялся снисходительно наблюдать за Молларом. А тот, шикнув на народ, решительно подошёл к двери, поднял руку и замер, склонив набок голову.

В повисшей тишине был слышен вой пурги за окнами и добродушное побулькивание чьей-то кастрюльки на кухне. Шарль сглотнул, побледнел, но всё-таки постучал и тихо проблеял:

-Извините… а можно зайти? Поймите, людям же нужно где-то мыться.

Глухо лязгнула шпингалета. Судя по плеснувшейся в глазах панике, Шарль от этого звука мгновенно протрезвел и жутко пожалел о собственной храбрости. Обитатели общаги в гробовом молчании дружно сделали шаг назад. Дверь со скрипом приоткрылась…

Над коридором взлетело дружное «Ах!». В тёмной душевой, залитой водой и усыпанной битым стеклом галогеновых ламп, стояло большое оцинкованное корыто, налитое до краёв. В корыте плавал маленький жёлтый резиновый утёнок с красным клювом и хохолком на голове. Каких-то иных изменений в интерьере душевой не наблюдалось.

-Ну, вы тут подметите, – прорезался голос у Моллара, – и мойтесь на здоровье. А я пошёл, пошёл-ка я отсюда, пошёл-ка я домой…

-Истина где-то рядом, – Дейла спрятала руки за спину и обличительно уставилась на утёнка прокурорским взглядом. Утёнок со счастливой улыбкой безмятежно дрейфовал в корыте.

-Говоришь, Седар, в этой петрушке присутствует цикличность?

-Это не я говорю, а Моллар, – несколько контуженно отозвался я, поскольку появление корыта с утёнком в пустой душевой никак объяснить не мог. Волны соединяют грани, меняют ткань реальности, создают переходы из мира в мир. Но никак не создают и не переносят материальные объекты! Волны не могут напрямую влиять на материю. А вот, скажем, нуль-поле, если вспомнить некоторый мой жизненный опыт, связанный как раз с переносом материи…

Я притих на табуретке. Это не укрылось от бдительной Дейлы.

-Пойдём-ка покурим-ка, Сао, – цепкой крысиной лапкой Барклина секретарша схватила меня под локоть и практически выволокла на лестничную площадку. Здесь было холодно и светили голубые лампы; несколькими этажами ниже, в черноте пролётов, что-то негромко гудело.

Дверь соседнего крыла поскрипывала на сквозняке. Я отсутствующе смотрел, как Дейла распечатывает пачку «Vogue». В голубом холодном свете её кожа казалась мертвенно-белой, домашняя красная маечка приобрела неприятный бурый оттенок, словно засохшая кровь, в складках юбки прятались тени. Не люблю я галогеновые лампы. Не люблю.

-Что-то Шарль не идёт, он вроде домой собирался, – заметил я, чтобы стряхнуть наваждение.

-Наверное, уже очухался и теперь впаривает моим соседям новые небьющиеся лампочки или супер-веник для выметания осколков, – Дейла усмехнулась и выпустила из узких губ изящное колечко дыма. У меня так никогда не получалось. – Я так понимаю, завтра вся эта красота переберётся в гости к нашим волновикам в десятый корпус?

-Правильно понимаешь, – я облокотился на широкие деревянные перила и устало прикрыл глаза.