Читаем Нокс - 4 (ЛП) онлайн бесплатно

Глава 1

Нокс

Выстрел ощущается как удар кувалдой прямо в грудь. Ее цель непоколебима.

— НИ С МЕСТА! Бросить оружие! — кричит она мне с лестницы, ведущей в подвал.

В этих требованиях нет необходимости. Мой пистолет заклинило где-то между моей спиной, и деревянным полом, на котором я лежу. Я подпираю стену плечами. Не могу двигаться, даже если попытаюсь. Я чувствую себя так, как будто по мне прошелся слон, а кости в груди превратились в кашу.

Чувствую, как сломанные ребра впиваются в мышцы. Но это все ж лучше, чем быть мертвым.

Пуленепробиваемый жилет сделал свое дело. И теперь, ранен я, или нет, пришло время закончить свое дело.

Она спускается вниз по лестницу, пистолет наготове, в глазах стальной блеск, и я решаюсь потянуться за своим пистолетом. У неё, должно быть, стальные яйца, чтобы броситься в этот подвал, но другого я и не ожидаю. Первая пуля из пистолета Тони свистит мимо нее и попадает в зеркало, висящее на стене слева от мен. Я закрываю глаза и отворачиваюсь в сторону, чтобы осколки не попали мне в лицо.

Она снова начинает стрелять, и целится она уж точно лучше, чем он. Выстрел попадает в правое плечо Тони, и выбивает пистолет из его руки. Агент Вердута бросается в подвал, отбрасывая пистолет Тони толстой подошвой ботинка. Она осматривает его руку, пока он выплевывает мерзкие оскорбления.

Агент Армстронг спускается ко мне вниз по ступенькам, его глаза все еще водянистые, а массивные руки сжимают пушку, направленную на мою голову.

Я улыбаюсь ему, а затем указываю на Тони.

—Это с ним сделал не я, — бормочу я сквозь боль, пока сижу на полу.

Я встаю, Армстронг смотрит на мой пистолет на полу, потом снова на меня. Он говорит что-то о том, что пистолет будет изъят в качестве вещественного доказательства, но я не слышу его слов через поток крови, свистящий у меня в ушах. Боль в груди исчезает, мое тело снова заливает адреналин.

— Где она? — реву я на Тони.

Когда кровь начинает капать на грязный деревянный пол, Вердута мягко кладет его на спину. Я устремляюсь дальше в подвал, но пухленькая Вердута удивляет меня своими рефлексами кошки. Когда я всего в нескольких футах, она выхватывает пистолет из кобуры и направляет его на мою голову.

— Отойди! — рычит она, в её глазах ни капли страха. — Я не дам тебе, твою мать, помешать моему расследованию. Я прострелю твою долбаную башку!

Какое-то время мы стоим, и смотрим друг на друга. Вокруг тишина, воздух заряжен электричеством. Мои мышцы так напряжены, что я с трудом могу дышать. Я чувствую, что где-то позади меня маячит Армстронг. Нет сомнений, что его пистолет направлен на мой затылок.

Я стискиваю зубы, пытаясь умерить отчаяние. Мне нужно найти Ребекку. Это, блин, все, что я хочу. Если я отдам им Тони, они позволят мне допросить его. Но, я уверен, Вердута знает, в тот момент, когда Тони признался, что он мой биологический отец, он сбросил бомбу, и она ни за что не оставит нас вдвоем в подвале.

Она права. Если она не пристрелит меня, я точно убью его. Несмотря на договоренность с Женевой.

Я пообещал ей, что оставлю Тони в живых, если она сохранит в секрете мою личность, и то, что произошло на складе. Не так-то легко вести переговоры с беременной женщиной, особенно учитывая тот факт, что вы только что убили отца её ребенка. Но ее молчание, в обмен на жизнь ее отца, был тот компромисс, на который она была готова пойти.

Но теперь, зная правду о личности Тони, меня начинает тошнить от неожиданного осознания другого факта. Убивая Нико, я убил отца моего не рождённого племянника. Эта мысль заставляет меня еще больше хотеть убить Тони. Я взорвусь от ненависти, если не сделаю что-то в ближайшее время.

— Бл*дь, где она? — требую я ответа.

Тони кашляет, а затем слегка посмеивается

— Она мертва.

Он продолжает смеяться. Вердута продолжает держать пистолет около моего лба, пока я в бешенстве сжимаю кулаки.

— Он полон дерьма, Саваж, — пытается успокоить меня Вердута. — Я это знаю, ты это знаешь. Не ведись на это. Не делай то, о чем потом будешь сожалеть. Подумай о Ребекке.

— Она качается на гребаных морских волнах! — хохочет Тони. — Пока, пока, Ребекка.

Вердута может почувствовать, мое терпение идет на спад, адреналин начинает кипеть во мне. Лев во мне готов к прыжку. Когда я уверен, что вот сейчас она нажмет на курок и взорвет мою голову, она отворачивается от меня и бьет Тони пистолетом.

Он вырубается.

Она снова поворачивается ко мне, и указывает оружием на меня.

— Даже, черт возьми, не думай об этом. Он не может ответить на остальные твои насущные вопросы, поэтому я предлагаю тебе убираться отсюда к чертям.

Я качаю головой, не в силах поверить, что все пошло так чертовски неправильно.

— Ты сказала, я смогу с ним поговорить. Это ведь не такое уж, твою мать, большое дело!

— Слишком поздно. Смирись с этим.

Армстронг встает между мной и Вердута, готовый схватить меня, если я сделаю хоть один шаг.

Джон мертв. Билли мертв. Бруно, вероятно, тоже мертв. Я ни на шаг не подобрался к разгадке, где же находится Ребекка. И даже если я узнаю, где она, я не знаю, жива ли она. А если она жива, я ведь буду должен сказать ей, что её отец умер.

Отвернувшись от Вердута, я смотрю на Джона, который лежит в восьми футах от Тони. Я закрываю глаза, иду к нему, и жду, когда кто-нибудь начнет стрелять.

Глава 2

Нокс

Ни Вердута, ни Армстронг не разряжают свое оружие. Я падаю на колени рядом с Джоном, поворачиваю его на спину, так, чтобы увидеть его лицо.

Его кожа бледная, видимо от потери крови. Должно быть, Тони застал его врасплох, напав сзади, когда он вошел в подвал. Пуля вошла в основание черепа Джона, и осталась там. Нижняя половина его лица и шея покрыты кровью. Его глаза широко раскрыты от шока.

Я опускаю его веки, закрывая ему глаза. Лицо Ребекки встает у меня перед глазами. Я сжимаю челюсти, и глубоко дышу.

— Прости, Джон. Я облажался. Но я не подведу тебя снова.

Моя память возвращается в жаркий летний день в Бенсонхерсте, тогда мне было семнадцать. Я уже пару месяцев околачивался около Джона. Он не хотел втягивать меня в любое направление своего бизнеса. Он обещал моей маме, что никогда не позволит мне заниматься чем-то противозаконным. Но я был очень настойчивым малым.

Мы с Джерри Майнеллой, как обычно, входим в магазин через задний вход. Направляемся прямо в столовую, проходя через кухню. Первая кабинка слева обычно остается за Джоном. И да, он сидит там с Фрэнком и Тони. Они едят антиспасту и потягивают Peroni, в то время как Джон пьет лимонад.

— Проходите. Садитесь — приказывает нам Джон, и кивает на пустое место справа от себя.

Я занимаю место рядом с ним, а Джерри берет стул от соседнего столика.

— Мы как раз только что обсуждали, что вам следует перестать слоняться здесь, когда начнется школа.

Я смотрю на Джона, полный решимости возразить ему, но его строгий взгляд говорит мне, что это мне ничего не даст. Он старше, и он умнее.

— Я все еще смогу работать в выходные. И ты даже не должен платить мне за это, — настаиваю я, хватая с подноса боккончини (прим. пер. маленькие шарики из моцареллы) и запихивая в рот.

Он смеется над моим предложением, но я чертовски серьезен. Я работаю на Джона не из-за возможности заработать карманные деньги. Сила, вот в чем причина.

Когда люди знают, что ты работаешь на Джона Венето, они относятся к вам по-другому. Достаточно войти в комнату, чтоб они начали заискиваться перед тобой. Даже учителя в школе относятся ко мне по-другому. На прошлой неделе я два раза дрался в классе, а меня даже не оставили после уроков. Если ты один из солдатов Джона, твоя цена сразу же возрастает.

— Посмотрите на этого мальчика, — говорит Джон, обнимая меня за плечи и слегка встряхивая. — Он согласен работать бесплатно. Он делает это ради любви к искусству.

Как только он это произносит, прямо рядом с нашей кабинкой открывается дверь, и в ресторан входит Ребекка. Джон продолжает хвастаться перед Тони и Фрэнком тем, какой я хороший, и я пытаюсь выглядеть не слишком самодовольно. Иногда Джерри ревнует меня, и дразнит. Называет меня «домашняя собачка Джонни».

Но прямо сейчас я не знаю, о чем думает, или что делает Джерри, все, что я вижу, это Ребекка. С каждым шагом ее блестящие темные волосы подпрыгивают на ее голых плечах. На ней надет голубой топ без лямок и крошечные обрезанные джинсовые шорты. Розовый блеск для губ заставляет ее рот блестеть в тускло освещенном ресторане. Она вся светится. Она идеальна.

Я опускаю голову, и смотрю на стол, стараясь удержать себя от желания снова взглянуть на нее.

Джон наклоняется, и шепчет мне на ухо.

— Никаких сумасшедших идей. Она слишком молода для тебя.

Я сглатываю, и киваю в ответ. Он смеется, и стискивает мое плечо.

— Все хорошее достается тому, кто умеет ждать… И ноги у них тоже остаются целыми и невредимыми.

Его слова заставляют меня засмеяться, и я нахожу в себе мужество поднять взгляд, и вижу, как Ребекка садится за наш стол. Джерри смотрит в ее сторону с таким же выражением лица, как и я, минуту назад. А потом она улыбается мне.

Этого достаточно. Одна ослепительная улыбка. Тотчас же я даю себе обещание. Я подожду Ребекку. Столько, сколько потребуется.

Я открываю глаза, кто-то стоит над нами. Криминалист. Он ждет, пока я подвинусь, чтобы он мог собрать свои доказательства. Потом придет коронер, положит Джона в мешок и заберет его. В груди снова появляется боль, но она не имеет ничего общего с моим ранением.

В своей жизни я давал не так уж много обещаний. Я не верю в то, чего не могу гарантировать. Но, я знаю, я найду Ребекку. И когда я сделаю это, я сдержу обещание, которое дал Джону, когда просил ее руки. Я пообещал ему, что не подвергну ее жизнь риску, по крайней мере, два года, прежде чем жениться на ней.

— Я буду ждать два года, — шепчу я Джону. — Я буду ждать столько, сколько потребуется.

Глава 3

Нокс

Медик не позволила мне уйти, пока не перевязала мои ребра. Я продолжал настаивать, что со мной все в порядке. Я сломал ребер не больше, чем манекен во время краш теста. Но ее эта информация не впечатлила.

Я сижу на каталке, моя рубашка снята, она накладывает бандаж через мою грудь, под мою левую руку и закрепляет его на моем правом плече. Ее пальцы порхают по моей коже, а все, о чем я могу думать, это Ребекка. Я смотрю на мигающие огни машины скорой помощи, которая стоит рядом с нами. Наконец, она заканчивает перевязку, я слезаю с каталки, бормочу слова благодарности и ухожу.

Я останавливаюсь около машины Вердута и Армстронга, чтобы сообщить о своих планах. Вердута до сих пор выглядит раздраженной. Эта женщина выстрелила мне в грудь, и до сих пор ей хватает наглости злиться на меня. Если бы этот жалкий крысеныш Тони рассказал мне, где находиться Ребекка, я бы не сцепился с ней в подвале. Не то, чтобы я ожидал, что Тони так легко все расскажет. Но я ожидал, что у меня будет больше времени вытрясти из него всю необходимую информацию.

— Я вылетаю в восемь вечера. Я должен рассказать Мари о случившемся.

Армстронг кивает головой, а Вердута пожимает плечами.

— Не то, чтобы мы могли тебе помешать, не так ли?

— А ты быстро учишься, Карен.

Она вздрагивает, когда я называю ее по имени.

— Никогда не называй меня Карен снова.

Я кладу ладонь на крышу голубой Crown Victoria.

— Хорошо, только если вы до утра не отправите никого к Мари. Я доберусь туда после полуночи. Ей нужно время, чтобы осознать и принять то, что произошло. Это все, что я прошу.

Вердута глубоко вздыхает, и качает головой.

— Завтра восемь ура. И ей лучше быть готовой к разговору. И да, у нас все еще двое пропавших без вести. — Она смотрит вокруг на кучу детективов и медиков. — Не пытайся найти их сам. Это наша работа, помнишь?

Я улыбаюсь и киваю, понимая, что последнее было сказано только ради смеха. Вердута знает, что, если кто-то и способен найти Ребекку, так это я. И я совершенно точно собираюсь сделать это. Но сперва, я должен сообщить Мари, что ее муж мертв.

После того, как Бруно обнаружили, его доставили в больницу, а затем вертолет прилетел на поле за домом. Я опускаю голову вниз, пока иду туда, а затем смотрю вперед и вздыхаю с облегчением. Обхватит голову руками и, наклонившись вперед, на сиденье сидит Август.

— Расслабься, — говорю я, садясь на сиденье рядом с ним. — ФБР отлично рассчитали время, чтобы появиться.

После того, как несколько дней назад Август признался мне, что любит Ребекку, я собирался его убить. Но, потом решил, что могу заставить его запутанные чувства работать на меня. К тому же, не думаю, что убийство Августа понравится Ребекке. Возможно, она считает его мучеником, и ей уж точно мой поступок не понравился бы.

Наконец, Август выпрямляется, откидывается на спинку сиденья и смотрит на меня.

— Они хотели знать, почему я работал с тобой.

— И что ты им сказал?

— Я сказал им то, что ты и велел: я не могу стоять и смотреть, пока ты во всем разберетесь. Кто-то должен был убедиться, что Ребекку найдут.

Я издаю радушный смешок, и Август улыбается.

— Ты маленький белобрысый членосос. Ты всегда знаешь, что надо сказать.

Его улыбка пропадает.

— Что, если ты ее не найдешь?

— Я найду ее.

— По крайней мере, ты должен рассмотреть и такую возможность. Что ты собираешься сказать…

— Я найду ее!

Он отворачивается от меня, и смотрит вниз на огни города, пока мы летим над Клермонтом. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться до того, как схвачу, и выброшу его из чертова вертолета. Затем я откидываюсь назад и качаю головой.

Десять лет. Последние десять лет своей жизни я провел строя свою жизнь так, чтобы поймать одну крупную рыбу. Я использовал любую возможность заманить Тони в ловушку, чтобы у меня появилась возможность поступить с ним так же, как и он с моей матерью. В конце концов, он именно там, где я и хочу, но что мне с этим делать? Я спустил все, чего добился за эти годы, из-за женщины. Да даже не из-за женщины, ведь Ребекка сейчас не сидит рядом со мной. Я бросил свою десяти летнюю вендетту, ради шанса снова увидеть ее.

Потеря любимого человека заставляет вас совершать сумасшедшие вещи. Но если вы влюбляетесь, то становитесь совершенно безумным.

— Завтра твоего дядю перевезут в Коннектикут.

Август поворачивается ко мне, его светлая бровь недоверчиво изгибается.

— Очередная ложь? Мне сначала надо убить свою мать или вырвать из груди собственное сердце? В чем подвох?

Я качаю головой.

— Никакой ловушки. Я сказал, что привезу твоего дядю в страну, если ты сделаешь для меня то, что я просил. Я человек слова.

Он кивает, а затем снова смотрит в окно.

— Почему тогда я чувствую себя так, как будто что-то потерял?

— Потому что ты лживый кусок дерьма, как и твой дядя Стюарт. Август, ты никогда не должен был приводить ту девушку к себе домой. — Я улыбаюсь, когда он сжимает руку в кулак, но не смотрит на меня. — Я ждал Ребекку одиннадцать лет. Никто и не говорил, что борьба будет честной.