Читаем Ночные загадки онлайн бесплатно

Ночные загадки.

Старший инспектор Мэтьюс – личность весьма беспорядочная даже для человека. Он постоянно забывает надеть шляпу или повязать галстук, его запонки обнаруживаются в самых неожиданных местах участка, карманно-башенные часы или спешат на пять минут, или опаздывают на пятнадцать, а месяц назад он явился на службу в домашних тапках. Но при этом вечернему ритуалу «инспектор собрался домой» мог бы позавидовать любой гном, а уж эти коротышки знают, как быть помешанным на пунктуальности.

Прежде всего Мэтьюз аккуратно закручивает чернильницы, все три. Тщательно, до блеска, протирает перья ручек, укладывает их в самодельный чехол и затягивает горловину. Следующий пункт – заточка карандашей, затем идет вытряхивание пепельницы, пересчет бланков...  тут я обычно не выдерживаю и начинаю клевать носом, пока звяканье чашки не прогоняет сон.

– Уф, кажется все, – промокнув лоб, старший инспектор убрал платок в карман, оглянулся в поисках котелка, – в очередной раз забытого дома, – печально вдохнул и взялся за ручку зонта.

– Не совсем, сэр.

– Гм... я что-то забыл, мисс Грин?

– Да, сэр, – мой вздох был кроток и преисполнен смирения, – ключи.

– Что... ах... – старший инспектор озадаченно уставился на саквояж, в недрах которого упомянутые ключи скрылись несколько минут назад, – ох... сейчас...

Кому-то может показаться, что я попросту издеваюсь над бедолагой. Конечно, если этот «кому-то» ничего не понимает в эльфах. Нам вовсе не доставляет удовольствия наблюдать за страданиями живых существ.

– Вот, прошу вас, – Мэтьюс положил на край стола глухо звякнувшую связку, – теперь, – он с тревогой взглянул на меня, – кажется, все?

– Кажется, да, – успокоила я страдальца. В конце концов, закорючку в журнале дежурств я могу нарисовать и без него. Сейчас же мои мысли все больше занимала печка, буквально по капле выдавливающая из пузатой тушки несколько лишних теплых градусов.

– В таком случае – удачного дежурства, мисс Грин! – раскланялся  Мэтьюс и торопливо засеменил к двери.

Развернув ухо, я подождала, пока «бдизнь-шкряб» наконечника зонта о булыжник не затихнет вдали – после чего вскинула руку и щелкнула пальцами.

– Слушаюсь, мисс инспектор! – дежурный констебль уже стоял наготове, с полным совком в одной руке и кочергой – в другой. Как я и подозревала, печь уже почти потухла, но у дежурного имелся козырь в рукаве, точнее, в черпаке.  Отлитый из казенной лампы керосин мигом заставил огонь жадно вгрызться в бурые угольные комья.

– Так-то лучше...

– Намного лучше, – кивнула я из-за конторки, пытаясь разобраться в каракулях утренних записей. Согласно директиве суперинтенданта, претенденты на службу в полиции обязаны доказать свое умение читать, писать, а также владеть первыми двумя арифметическими действиями. Увы, на практике эти умения часто были весьма условным понятием. Вот что, к примеру, может означать запись: «Доствлн тело со следми пытлось уйти водврно»? И клякс понаставили. Нет, решила я,  выкладывая поверх журнала трубку и кисет, без пары хороших затяжек в этих письменах не разобраться.

Глухо ухнула входная дверь.

– Вечер добрый! – пробасил вошедший, снимая каску. От промокшего форменного плаща почти сразу же потянулись вверх едва заметные полоски пара.

– И вам того же, констебль, – дежурный скрипнул табуретом. – Чай будете, мистер Фрайм?

– Не откажусь.

Фрайм провел рукой по лицу, то ли растирая замерзшие щеки, то ли пытаясь выжать влагу из бакенбард, и присел на скамью, задумчиво глядя, как дежурный возится с пузатым чайником.

– Дрянная нынче погодка, – произнес он. – У реки туман уже наполз... дождь опять же – то ли есть, то ли нет его. В такую погоду добрые лю... добрый народ по домам сидит, носу не кажет.

Что-то царапнуло мой слух в этой фразе... не слова, скорее тон, которым они были сказаны. Конечно, Фрайм вполне мог зайти просто погреться и поболтать с товарищами по мундиру, констебль все же не простой стражник, прикованный к маршруту обхода, словно каторжанин к ядру. Но «владение»  Фрайма было едва ли не самым дальним. Да и вообще, как я помнила, этот констебль весьма старательно избегал начальственных взоров.

– А злой... народ?

– В корень глядите, мисс инспектор, – констебль осторожно принял из рук дежурного блюдце с аляповатой «гербовой» чашкой. – Благодарствую. Так вот, о чем я. Злыдням в такую погодку как раз самая работа. Налетел из тумана, кошелек сцапал и растворился, поди догони его в этом киселе. По домам, опять же, шарить безбоязненно – соседи не разглядят, тревоги не поднимут...

Вздохнув, я отложила перо.

– Что случилось, констебль?

– Да вот в том все и дело, – Фрайм коснулся верхней губой чашки, помедлил и одним шумным глотком всосал не меньше трети чашки. Как он при этом умудрился не обжечься, осталось для меня загадкой. – Случай-то есть... а как бы и нет.

Наверняка у меня во лбу сейчас ярко вспыхнула руна удивления. Констебль, изъясняющийся загадками – диковина куда более экзотичная, чем заморские пернатые рептилии в зоосаде.

– Поясните, констебль!

– Вам лучше будет взглянуть на это самой, мисс инспектор, – с виноватым видом произнес Фрайм. – Тут недалече, меньше мили. Склад Хикса, Хикса и Ошкотта, мож знаете?

– У реки? – уточнила я, уже заранее предчувствуя неприятный, да что там, трагический для меня ответ.

– Ну да, – обрадовано закивал констебль. – В проулочке, седьмом ежли от пристани справа. То есть, записан-то склад на Даркфиш-стрит, но на самом-то деле она в другой стороне получается, просто с именованием путаница вышла, когда магистратскую табличку сорвали...

Мне очень захотелось швырнуть в констебля – или хотя бы просто в стену! – чем-нибудь тяжелым. Я даже начала шарить рукой по столу... наткнулась на трубку... чиркнула спичкой и глубоко затянулась. Знакомый аромат с нотами шоколада и карамели на какое-то время заслонил все прочие запахи...

***

...но полностью заглушить отвратительную вонь, конечно же, не сумел. К счастью, на складе рыбу лишь хранили. К разделочному цеху я бы не смогла подойти ближе, чем на полмили.

– Вот, – Фрайм лязгнул заслонкой масляного фонаря, – извольте полюбоваться, инспектор!

Горячий луч заставил туманные клочья неохотно раздвинуться. На потемневшем от вечной сырости дереве отчетливо виднелись свежие дыры, окаймленные клыками щепок – след от сорванных «с мясом» воротных петель. Сами ворота уже успели поднять и кое-как водрузить на место, но грязно-желтые пятна глины пока еще «украшали» большую их часть. Вглядевшись, я без особого труда разглядела и отпечаток вывески на краю лужи.

– Дерево дрянное, прогнило насквозь, – вполголоса произнес Фрайм. – Такой забор, считай, ворам приглашение. Говорил я... кхм, говорили уж хозяевам. А те все откладывали, жалели: доски новые денег стоят, а мы и так еще концы с концами сводим, рыба-то нынче совсем подешевела. Еще и пришучивали, мол, кто эту селедку красть будет, её и даром-то иной раз не берут, нос воротят. Ну вот и дошутились...

– Кто здесь?! – донесся из-за ограды испуганный возглас.

– Полиция! – констебль, заслонившись ладонью, развернул фонарь на себя, высветив форменный плащ и каску с гербом. – Открывайте.

– Мы не звали полицию! – забавно, но испуг в голосе не пропал, скорее наоборот. – У нас тут все в порядке, вот!

– В таком случае, – я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее, – вы не будете возражать, если мы все же войдем и осмотримся?

Тонкость дела заключалась в том, что по букве закона мы не могли требовать, чтобы нас пустили за ограду. Для этого нужна санкция коронного судьи, без неё же хозяин имеет право защищать свою «священную собственность» хоть от всей королевской армии. Бывало и такое – в прошлом, когда аранийские короли любили причинять добро неразумным вассалам посредством Очень Больших Пушек .

Впрочем, наш собеседник вряд ли был силён в юриспруденции. После недолгой паузы из-за ограды донеслось быстро удаляющееся шлепанье.

– Подождем, – ответил Фрайм на мой вопросительный взгляд. – Чей не дураки,  понимают, что средь ночи без дела не стучаться и просто так мы не уйдем.

И в самом деле, не прошло и пяти минут, как я расслышала звук шагов сразу нескольких человек, а в щелях между досками забора замельтешил тускло-желтый отсвет. Лязгнул замок, калитка справа от ворот вздрогнула и треском и скрипом, будто собираясь вот-вот развалиться, медленно распахнулась.

За ней обнаружились сразу трое. Мужчина лет сорока-пятидесяти, седобородый, в толстом, грубой вязки, свитере с высоким горлом и «рыбацких», с голенищами выше колена, сапогах держал над собой фонарь с закопченными стеклами. Его лицо показалось мне смутно знакомым, но при этом я была уверена, что раньше мы не встречались. Такое лицо трудно не запомнить: обветренное, выдубленное солнцем и просоленное волнами, с перебитым носом, шрамом поперек щеки, очень выразительный, картинный типаж... ну конечно же, сообразила я, именно что картинный. Подобные лица десятками смотрят в морскую даль на полотнах начинающих маринистов.

Стоявший рядом с ним человек лет на десять моложе, нервно теребил концы полосатого шарфа, словно опасаясь, что тот вдруг оживет и примется душить хозяина. Из-за его плеча выглядывал третий человечек, замечательно подходивший под определение «без особых примет» – если бы не огромная свежая шишка посреди лба.

– Что вам нужно? – недружелюбности в голосе «рыбака» хватило бы на троих.

– Инспектор Фейри Грин, – представилась я. – А вы?

– Я Эдвард Хикс! – «рыбак» прокашлялся в кулак, – а это, – он качнул фонарь в сторону «полосатого шарфа», – мой партнер Ошкотт. Ваш констебль может подтвердить. – Фрайм кивнул. – Мы – владельцы этого склада.

– И совершенно не нуждаем в услугах полиц! – торопливо, глотая окончания, добавил Ошкотт.

– В самом деле? – нарочито удивленным тоном уточнила я.

– Именно так, мисс инспектор!

– А скажи, Эдди, – сделав шаг вперед, констебль с очень задумчивым видом потыкал пальцем в дыру на столбе, – что за неприятность с вашими воротами приключилась?

– Пьян возчик не справил с лошадьми, – все так же торопясь, выпалил Ошкотт. – Здел ворота. Мистер Финкли тож пострадал... но, – добавил он, – мы уж все-все уладили. Пробл нет.

– Слышали? – сипло поддержал партнера Хикс. – Проблем нет.

– Ну, раз нет, значит нет, – неожиданно покладисто согласился констебль. – Верно, инспектор?

Утвердительный ответ я смогла выдавить лишь через пару секунд. Конечно, после столько категоричного заявления владельцев склада нам оставалось лишь развести руками. Но...  я была готова спорить на месячное жалование против медяка, что троица перед нами чего-то боится... и при этом нагло врет! Ошибки быть не могло, резкий вкус адреналина пробивался даже сквозь рыбную вонь.

И эти взгляды... Хикс не стал закрывать калитку и когда мы с констеблем пошли назад, я почувствовала, как три пары глаз напряженно-зло буравят наши спины. Лишь спустя полсотни шагов, когда мы окончательно растворились в грязно-белесой мути, позади вновь заскрипели давно несмазанные петли.

– Что скажете, мисс инспектор?

– Странно все это, – пробормотала я, перепрыгивая через очередную лужу. Безымянный «переулок» не обзавелся даже канавками вдоль заборов и сейчас больше напоминал реку, чем дорогу, редкие островки грязи едва выглядывали из воды, – очень странно.

Зачем владельцам склада покрывать грабителей? Неужели те сумели настолько застращать их? Сомнительно... «рыбак», да и его партнер не были похожи на людей, способных придти в ужас от одной-единственной шишки, да еще на чужой голове. Скорее бы они ответили ударом на удар... я живо представила, как в тусклом свете фонаря сверкают засапожные ножи, широкой струей льется темная кровь. Возможно, это и есть отгадка? Если Ошкотт или Хикс убили кого-то из нападавших... или даже всех незадачливых грабителей, польстившихся на пару бочек сельди... сельди... мысли запрыгали, словно подхлестнутые кнутом. «Кто эту селедку красть будет», сказал Фрайм. Селедка... в море, далеко от берега. Сотни, тысячи рыбацких суденышек выходят за ней в море и возвращаются, заполненные до краев.

– Контрабандный товар! – уверенно сказала я. – Вот что забрали грабители!

Констебль одобрительно кивнул.

– Было у меня подозреньице, – буркнул он, – давно уже... да только подозренье к рапорту не приложишь, а конь... коньскриб... тьфу, простите, мисс инспектор.

– Конспирировались, – подсказала я.

– Во-во, это самое, – обрадовано кивнул  Фрайм. – Я  и говорю – только ничего не прознать. Народец здесь себе на уме, а рыбаки так и вовсе чужаков сторонятся, как бесы – святого круга. Посёлок-то ихний тут был еще со времен короля Гаральда, это уж потом пошло: верфь, новая пристань, прочие дела. Хикс, он как раз из этих, старых семей, – констебль неожиданно фыркнул, –  дворянство местное, тэкскзать. Сами понимаете, мисс Грин, в таких раскладах даже кто чего и знает, молчать будет, что та селедка. Кровь – не водица.

– Но кто-то... ай! – кочка под моим ботинком попыталась разъехаться. Если бы не Фрайм, даже хваленое эльфийское чувство равновесия вряд ли уберегло меня от купания. Все, решено, мое терпение лопнуло – как только получу «ночные» за прошлый месяц, закажу сапоги. Главное, чтобы нашего сапожника удар не хватил. Бифур Траинсон весьма почтенного возраста даже для гнома, мысль об лесной деве в сапожищах может вызывать у него когнитивный диссонанс.

– ...кто-то все же проговорился. Грабителям.

– Тож верно, мисс инспектор. Без наводки никак не обошлось. И я вот чего думаю, – обернулся ко мне Фрайм, – ежли парни умные то, канешна, ловить их, что вчерашний дождь решетом собирать. А вот ежли не очень... вы запах-то запомнили?

– Как запах? – непонимающе переспросила я.

– Со склада ихнего, – пояснил констебль. – Я насчет нюха не особенно, но подумал, что вам-то должно здорово шибать!

Появившаяся на моем лице зверская гримаса лучше всяких слов подтвердила: шибало здорово. Даже слишком.

– Ну и вот, – понизив голос, продолжил Фрайм. – Наверняка они товар поскорее сбыть захотят, а в округе подходящих скупщиков не толпа. Как в том годе Длинного Снорри отправили лопатой махать, осталось двое... ну, трое, – поправился он, – Малыш Фокси тоже позариться может, но, говорят,с деньгой у него щас туго.

Идея выглядела вполне разумно – если не брать во внимание что мне, Перворожденной, отвели роль... собаки? Подойди к норе и скажи три раза «гав»?! За кого это низшее су... человек меня принимает?! Да я...

– Валяйте, констебль! – устало сказала я и, поймав недоуменный взгляд, пояснила: – ведите к этим вашим скупщикам. И не сомневайтесь – я почувствую эту проклятую рыбную вонь за сто шагов, даже  с подветренной стороны.

***

– Не делайте это!

Окрик вышел похож на взвизг испуганной людской девицы, но эффект возымел – уже почти взявшийся за дверной молоток Фрайм отдернул руку, словно вместо надраенной медяшки оскалилась собачья пасть.

– Что случилось, инспектор?