Читаем Ночной разговор (СИ) онлайн бесплатно

Маленькая девочка широко открывает, будто бы распахивает, круглые глаза и ладошкой стыдливо прикрывает свои очень полные губы:

— Дядя, — она удивлена и смущена, — а я тебя знаю.

Уголки её, чёрных как смоль, глаз — зрачков не видно, приподнимаются к вискам — у неё никак не получается сдержать улыбку.

Дядя — молодой парень, в одном шаге от девочки и с высоты своего роста внимательно её разглядывает. Медленно заводит правую руку за спину. Спустя несколько секунд, также медленно, выводит её и опускает вдоль бедра. В его ладони, сомкнутой вокруг рукояти, пистолет — стволом вниз.

Присаживается на корточки, опершись локтями о свои колени — теперь пистолет в его обеих руках и срезом ствола направлен влево, вдоль груди.

Увидев оружие девочка легко вздрагивает и сложив домиком обе ладошки быстро прикрывает свои рот и курносый носик. Возвратив посерьёзневший взгляд и замерев, смотрит парню прямо в глаза — теперь она на одном уровне с ним и ей нет необходимости высоко задирать свою головку.

В таком положении — пересекшись взглядами и молча, будто бы пытаясь прочесть мысли друг друга, эта пара находится долгую минуту…

Чёрная девочка лет шести, с аккуратно сплетёнными и уложенными многочисленными косичками на голове, под лёгкой полупрозрачной накидкой чёрного цвета, с серебряными серёжками в ушках, в зелёном платьице с загадочным рисунком из тонких и тёмных линий по материи. И молодой белый парень, в спортивной форме и с оружием в руках…

Не убирая ладошек девочка чуть опускает лицо и смотрит исподлобья. В её, по-детски, наивном взгляде и в голосе нет испуга:

— Ты будешь в меня стрелять, да? — лишь любопытство и удивление, одновременно.

Парень еле заметно дёргает головой — он не ожидал такого вопроса, и нахмурив брови, ещё раз и очень медленно, оглядывает чёрное личико девочки.

Плотно сжимает губы и приподнимает подбородок. Из-за нависших век, в прищуренном взгляде, трудно различить и понять выражение его глаз. Всё также сидя на корточках, медленно высвобождает правую ладонь с зажатым в ней пистолетом, из своей левой и также медленно начинает поворачивать ствол в направлении детской, девчоночьей груди…

Просыпаюсь внезапно — как от тычка.

Ещё не открыв глаза, моментально — на инстинкте, внутренне собираюсь, напряжённо пропуская через себя ощущения приходящие извне. И, практически одномоментно, я готов к любой сшибке, даже из положения — лёжа. И даже несмотря на то, что худшего положения для себя и не придумаешь — Даша спит, почти полностью разместившись на мне. Левой щекой на моём левом плече, одна рука под моей шеей, другая подсунута под мою левую руку, нога согнута в колене и лежит у меня на бёдрах. Её волосы разметались по моему лицу и щекочут. И мне очень не хочется её будить…

В квартире, кроме нас с Дашей, есть кто-то ещё — я знал это уже с момента тычка. Но по наитию, будто бы видя всё и сразу, и в доли секундной готовности порвать в клочья любого, кто приблизится, я выжидал. Уверен, без сомнений, что я почувствовал бы опасность и сквозь сон — на её подходе, а не по факту. И тем не менее — это моя ошибка. В дальнейшем же… Хрен по всей морде, в дальнейшем — чей-то шанс уже упущен.

Медленно открываю глаза и через Дашины волосы пытаюсь, насколько это возможно, осмотреться.

Да. Так и есть. Из-под абажура подвесного подпружиненного светильника жёлтый, тёплый свет очерчивает круг на середине кухни и освещает женщину, сидящую вполоборота за столом — её видно через витраж. Сидит спокойно и без каких-либо заметных намерений с её стороны. Может быть родственница? Тихо зашла — есть ключи, увидела и не стала будить.

Ночная гостья в тёмных очках, голова покрыта лёгким платком, прикрывающим полностью волосы и щёки, и длинными концами обмотанный вокруг шеи. Неспешно пьёт кофе и курит — в правой руке сигарета. После каждой затяжки, немного откидывает голову назад и выдыхает дым вверх.

Скосив глаза, по настенным часам пытаюсь определить который час… Начало третьего — точно не разобрать. Женщина, всё-таки, замечает моё пробуждение. Быстро ставит чашку и приподняв руку, лёгко шевелит пальцами. Хм. Приветствует. Очень похоже на то, что родственница.

Осторожно приподнимаю Дашу за плечи, подбородком придерживая её голову — хочу переложить её рядом с собой. Даша вздрагивает и не просыпаясь пытается сохранить своё положение, непроизвольно цепляясь за майку, а потом и за покрывало — совсем как маленький ребёнок. Наклоняю голову и всё также поддерживая Дашу за плечи, губами упираюсь в её лоб.

Всё-таки повинуясь моим плавным усилиям, она ложится возле меня и быстро переворачивается на другой бок, причмокнув губами и подложив свою ладонь под щёку. Да. Спит она крепко. Легко встаю, быстро и бесшумно двигаюсь на кухню.

Женщина, улыбаясь следит за мной и ничего не предпринимает. А я уже возле и смотрю на неё, и понимаю, что высматривать-то и нечего — молодая девушка, сидит за столом с чашкой кофе в одной руке, локотком опершись на стол и с сигаретой в другой. И не более. Нет, конечно же более — она хороша собой. Хотя нет — она прекрасна!

Большой рот, с прямыми уголками губ. Сами губы чувственные, полные, чётко очерченные и блестящие. Прямой нос с тонкими крылышками ноздрей. Надо же — ямочки на щеках. И на подбородке, правда тут едва заметно, но тоже углубление посередине — подбородок овальный и чуть выступает. Высокий лоб и слегка выпуклый. Высокие скулы. Посадка у неё прямая, что подчёркивает длину её шеи — платок не мешает. Плечи чуть покатые, полные и явно уже бёдер, плавно переходящие в полные предплечья — очень уютно. Платье нежно голубого цвета и какого-то переходящего тона, и короткое — стыдоба, еле прикрывает попку! А вообще-то есть что показать — ноги длиннющие и форма, на мой взгляд, идеальная, изгибов столько, сколько надо, ровные и полные, самое то. Вытянула их и щиколотку на щиколотку положила, бедро длинное и округлое. Чёрт, ну что за ханжество, платье могло бы быть и покороче! Босая. Босоножки стоят рядом. Мм! Стопа изящная, лодыжка тонкая, пальчики ровные аккуратные и ухоженные, ноготочки без краски. Чёрт меня… Западаю я на такие женские лапочки. Но, у Даши всё-таки лучше, миниатюрней. Красивые руки, ногти коротко подстрижены и выступают совсем чуть, тоже без маникюра. Грудь остро приподнимает материю и безо всяких, там, поддержек — материал достаточно прозрачен.

Пока молчит, неотрывно смотрит на меня и улыбается. Я в одном шаге перед ней с опущенными руками и, не смотря ни на что, напряжён и пытаюсь понять как она вошла, кто она и её намерения.

— Ну что ж, здравствуй. — бархатный, глубокий голос. — Надеюсь Дашу свою не разбудил.

Значит всё-таки родственница и с ключами, но лучше уточню:

— Дашу знаешь. — утверждаю. — Поясни.

— Какой же ты ёжик. — не меняя положения, коротко передёргивает плечами. — Мхм! Не узнаёшь. — тоже утверждает.

Несколько теряюсь — странное начало разговора для родственницы, да и для близкой подруги — не в ту степь, как говорится. Да и красива уж очень, с неё б картины писать. И опять же, любовниками мы не были и, насколько я при памяти, круг моих знакомств крайне ограничен, а с некоторых пор стал ещё меньше. Хм, тут что-то не так:

— А должен?

Не отвечает, подбирает ноги и садится, чуть нависнув грудью над столом и плавным движением протянув руку, берёт мою ладонь в свою.

…Луч солнца на утренней заре пробившийся сквозь листву ласково и нежно касается твоей ещё прохладной кожи и мягко её пригревает…

— Сядь, прошу тебя. Нет никакой опасности.

Прямой опасности тоже не вижу и не чувствую, только её ладонь. Лады, поведёмся. И я не отдёргиваю руку, а повинуясь её настойчивому и, в то же время, плавному усилию сажусь на стул напротив неё. Она же, сцепив ладони кончиками пальцев, опирается на них подбородком, но тут же спохватывается и плавными движениями, медленно снимает платок и очки.

Вот. С этого надо было и начинать, а то уж я было подумал, что передо мною…

Сталкивался с такими — по квартирам ходили. Откроешь дверь, а перед тобой три особи женского полу. Две по краям и неопределённого возраста, и глаза долу — святые значит, а посерёдке, которая на тебя смотрит, молодая и вида такого, ну прям ангел во плоти — иконы с неё писать и выходило так, что ещё святее. За веру агитировали, к себе в гости приглашали, литературку, там, всякую предлагали. Да уж, любил я — грешен, с такими мультяшными псалмы попеть в уединении, в позиции — я сзади. И уж когда ей захорошеет, за волосы, аккуратно головку её приподнять и спросить на ушко, мол, может ну её, это дело, давай, мол, прервемся и помолимся. Во, когда моменты-то наступали. Правда, когда она ртом своим работала, да причмокивала с наслаждением, я помалкивал, ведь как ни нагибайся, а до уха её не достанешь…

Глубоко посаженные, большие миндалевидные глаза — наичистейший голубой тон. Плавный изгиб широких бровей. Плотные, тяжёлые иссиня-чёрные волосы сплетённые в две косы и уложенные сзади в виде корзинки. Оливковый, матовый цвет кожи и ни капли макияжа! Она завораживающе красива. Но дело даже ни в этом, нет…

Приходилось мне у костра сиживать, да и ни один десяток раз, и в разных обстоятельствах. И ровный, плотный, обволакивающий и согревающий жар от горящих углей, дающий расслабление, я знаю не понаслышке. Раннюю, летнюю зарю, прохладную и росистую, с вплетениями трелей жаворонка, я ни единожды встречал. И любимая женщина нежно меня обнимала когда-то, всем своим естеством и тихо что-то шептала от переживаний. И дуновение ветерка, приносящего долгожданную прохладу, и чистота, и прозрачность родника, утоляющего жажду одним глотком. Всё это тоже мне знакомо. Сейчас же, под её взглядом, будто бы побывал везде, окунулся душой и сердцем в переживания, вспомнил всё и сразу…

Меня почти накрывает и я еле сдерживаюсь, чтобы не встряхнуть головой, сбрасывая с себя, исходящую от неё, волну любви и нежности — безо всякого преувеличения. Передо мной не просто красивая женщина — это что-то большее, чем просто красота.

Она же опять опирается подбородком на сцепленные пальцы, упершись локотками о столешницу и улыбаясь смотрит на меня.

При всех ощущениях ловлю себя на том, что она похожа на Дашу. Нет, конечно ни один в один, а отдалённое сходство, но оно есть. Нет, конечно же Даша на неё. А вообще-то всё это — чушь, не факт, что родственница. Очень много похожих…

— Совсем и не чушь. — её ответ.

Резко отстраняюсь и спиной упираюсь в спинку стула. Хотя для меня это не совсем-то и удивительно — сутки общался непонятно с кем, примерно таким же манером, но сейчас получилось очень уж неожиданно и опять же, непонятно:

— Ты кто?

Девушка вздыхает и коротко взглянув вверх, прикрывает веки. Качает головой не убирая подбородка с сомкнутых пальцев и вновь глядя на меня произносит:

— Хм, кто я… Кто ты, кто мы все.

На секунду, опять прикрыв глаза, расцепляет руки и встаёт:

— Я сделаю кофе. — и пока она идёт к плите я невольно за ней наблюдаю.

Хороша! Теперь я её вижу в полный рост и вижу насколько она изящно сложена. Немного выше меня — высока для женщины. Фигура — совершенство, идеальные пропорции и измерять не надо — чувствуется на подсознании. Обалдеть какая грация в каждый момент времени — движения плавны и мягки. Сдерживаемая внутренняя энергия — поступь легка, бесшумна, скрадывающая, почти на кончиках пальцев ног. Мышцы голени и бедра напрягаются — вот это нога под ней! А вот свою нижнюю челюсть надо контролировать…

Газ в газовой конфорке вспыхивает сам собой и я не вижу, а может быть просто не заметил, производимых ей манипуляций, по приготовлению кофе. Она просто ставит турку на огонь и через пару секунд снимает её — кофе готов.

Легко как будто бы у себя дома, находит для меня чашку и ставит её передо мной и плавно наливает кофе, потом наливает себе. Садится напротив. Наблюдает за поднимающимся паром. Держит себя спокойно, с достоинством.

Хм. Ну лады — чары чарами, но посмотрим что будет дальше, а пока стоит расслабиться, ведь явной угрозы нет. Да и слабо верится в злой умысел, при такой-то красоте. Да и кофе мне сейчас не помешает.

Пару глотков отпиваю и готов, всё-таки, задавать вопросы, но она меня опережает:

— Ты хочешь спросить про Дашу?

— Да.

Медлит с ответом. Берёт свой кофе и слегка подув, тоже отпивает:

— Как-то у нас всё… С какими-то недомолвками.

Приподняв одну бровь, проводит пальцем по краю поставленной чашки:

— Даша твоя, по временным рамкам моя… — делает паузу и коротко вздохнув заканчивает. — Правнучка.

— Хы… — как выдох, потому что большего не получается и чуть наклонив лицо смотрю исподлобья, и концентрируюсь.

— Удивлён. — она констатирует, утвердительно кивнув в мою сторону.

— Ты кто?

— Знаешь, друг мой, такое впечатление, что… эти сутки прожил… не ты.

Так. А вот это уже ни в цвет. Каким боком к этим суткам ты, красоты неописуемой, хм, бабушка? И как бы я ни был очарован ею, я окончательно внутренне мобилизуюсь, отмечая в себе нарастающее чувство тревоги.

Она же спокойно достаёт из сумочки, висящей на спинке стула на длинном ремешке, уже прикуренную сигарету и плавно поднеся её ко рту, и чуть прихватив губами мундштук, затягивается и тонкой струйкой выдыхает дым в потолок:

— Ну ты и застыл. Если бы это был фокусник, ты не удивился бы.

Чашку с недопитым кофе аккуратно отодвигаю в сторону и всматриваюсь в её лицо. Удивлённо таращиться на заранее подготовленную сигарету — для эффекта, и на быстрый кофе из, якобы пустой турки?! Да мне по барабану! А вот немой вопрос, озвученный несколько секунд тому назад, должен быть виден и я хочу получить на него ответ:

— И всё-таки…

Она не даёт мне договорить — выпрямив спину и широко распахнув ресницы, обволакивая меня небесной голубизной своих глаз, бархатным голосом произносит:

— Слушай, а может быть мне сказать… Я пришла к тебе с миром! — и с явной досадой во взгляде и в голосе, заканчивает. — И тогда мы с тобой, в конце-то концов, спокойно попьём кофе и поговорим! А?

Фух. Трудновато под её лучами — иначе и не скажешь, но я не проникся. Девочка опять уходит от прямого ответа, а её намёки на прошедшие сутки мне не нравятся и мне уже не до её обворожительности. Мне уже до фонаря, кто она и зачем пришла, и уже в полный облом продолжать эту непонятную, навязанную ею, игру. Но она ни разу даже и не дёрнулась.

Чёрт с ней, пусть просто уйдёт. Встаю и в один шаг подхожу к ней:

— Всё, красивая. Базара не получилось. Ты валишь отсюда!

Девушка коротко мотает головой и откидывается на спинку стула:

— Нет! Никому не лезть! — и смотрит неулыбчиво.

Вот оно как! У неё ж наушничек в прекрасном ушке и микрофончик под прекрасно уложенными волосами, а меня просто развели. Странно, но я этого не понял, а вообще-то должен был просто знать. Ладно, тут уж не до хорошего и не до анализа. Но ведала б ты девочка, кого ты хочешь нахлобучить.