Читаем Ночной огонь онлайн бесплатно

Босх приехал поздно и был вынужден припарковаться на кладбищенской дорожке далеко от места захоронения. Осторожно, чтобы не наступить на чью-нибудь могилу, он, прихрамывая, прошел через два мемориальных участка — его трость утопала в мягкой земле, — пока не увидел панихиду у могилы Джона Джека Томпсона. На месте захоронения старого детектива были только стоячие места, и Босх понял, что с его коленом, перенесшим операцию шесть недель назад, это не пройдет. Он отошел в соседний "Сад легенд" и сел на бетонную скамейку, которая была частью могилы Тайрона Пауэра[1]. Он решил, что это нормально, поскольку это была именно скамейка. Он вспомнил, как в детстве мать водила его в кино на фильмы с Пауэром. Старые фильмы, которые крутили в возрожденных кинотеатрах на Беверли. Он помнил этого красивого актера в роли Зорро и в роли обвиняемого американца в фильме "Свидетель обвинения". Он умер во время работы, получив сердечный приступ во время съемок сцены дуэли в Испании. Босх всегда считал, что это неплохой способ уйти из жизни, занимаясь любимым делом.

Служба по Томпсону длилась полчаса. Босх находился слишком далеко, чтобы слышать, что говорили, но мог догадаться. Джон Джек — так его всегда называли — был хорошим человеком, сорок лет прослужившим в полиции Лос-Анджелеса в форме[2] и в качестве детектива. Он упрятал за решетку множество плохих людей и научил поколения детективов делать то же самое.

Одним из них был Босх, работавший в паре с легендой в Голливудском участке в качестве новоиспеченного детектива по расследованию убийств более трех десятилетий назад. Помимо прочего, Джон Джек научил Босха читать лжецов в комнате для допросов. Джон Джек всегда знал, когда человек лжет. Однажды он сказал Босху, что нужно быть лжецом, чтобы узнать лжеца, но так и не объяснил, откуда у него взялась эта мудрость.

Их напарничество просуществовало всего два года, поскольку Босх хорошо обучился, а Джон Джек был нужен, чтобы вводить в курс дела нового сотрудника отдела убийств, но наставник и ученик поддерживали связь все эти годы. На вечеринке по случаю выхода Томпсона на пенсию Босх рассказал о том, как они работали над делом об убийстве, и Джон Джек остановил грузовик, развозивший выпечку, когда увидел, что тот поворачивает направо на красный свет, не доехав до полной остановки. Босх поинтересовался, почему они прервали поиски подозреваемого в убийстве из-за мелкого нарушения правил дорожного движения, и Джон Джек ответил, что это произошло потому, что в тот вечер они с женой Маргарет собирались поужинать в компании и ему нужно было привезти домой десерт. Он вышел из их служебной машины, подошел к грузовику и обратился к водителю. Он сказал ему, что тот только что совершил нарушение правил дорожного движения стоимостью в два пирога. Но Джон Джек, будучи честным человеком, договорился об оплате штрафа одним вишневым пирогом и вернулся в служебную машину с ночным десертом.

Подобные истории и легенда о Джоне Джеке Томпсоне померкли за двадцать лет, прошедших с момента его выхода на пенсию, но вокруг его могилы собралась толпа, и Босх узнал многих мужчин и женщин, с которыми ему довелось работать во времена, когда он сам носил жетон полиции Лос-Анджелеса. Он подозревал, что прием в доме Джона Джека после службы будет не менее многолюдным и может затянуться до ночи.

Босх побывал на слишком многих похоронах отставных детективов. Его поколение проигрывало войну на истощение. Но эти были высокого класса. На них присутствовал официальный почетный караул полиции Лос-Анджелеса и волынщики. Это был кивок в сторону прежнего положения Джона Джека в управлении. "Amazing Grace"[3] скорбным эхом прокатилась по кладбищу и перекинулась через стену, отделявшую его от "Paramount Studios"[4].

После того как гроб опустили и люди стали возвращаться к своим машинам, Босх направился через лужайку к месту, где по-прежнему сидела Маргарет со сложенным флагом на коленях. Она улыбнулась Босху, когда он подошел.

— Гарри, ты получил мое сообщение, — сказала она. — Я рада, что ты пришел.

— Я бы не пропустил, — сказал Босх.

Он наклонился, поцеловал ее в щеку и сжал ее руку.

— Он был хорошим человеком, Маргарет, — сказал он. — Я многому у него научился.

— Он был таким, — сказала она. — И ты был одним из его любимцев. Он очень гордился всеми делами, которые ты закрывал.

Босх повернулся и посмотрел в могилу. Гроб Джона Джека, похоже, был сделан из нержавеющей стали.

— Он сам выбрал его, — сказала Маргарет. — Он сказал, что он похож на пулю.

Босх улыбнулся.

— Мне жаль, что я не успел навестить его, — сказал он. — Перед концом.

— Все в порядке, Гарри, — сказала она. — У тебя было колено. Как оно?

— С каждым днем все лучше. Эта трость мне больше не понадобится.

— Когда Джону Джеку делали операцию на коленях, он сказал, что это новая жизнь. Это было пятнадцать лет назад.

Босх только кивнул. Он подумал, что "новая жизнь" — это слишком оптимистично.

— Ты придешь в дом? — спросила Маргарет. — Там есть кое-что для тебя. От него.

Босх посмотрел на неё.

— От него?

— Увидишь. То, что я бы отдала только тебе.

Босх увидел членов семьи, собравшихся у пары лимузинов на парковочной полосе. Похоже, это были дети двух поколений.

— Могу я проводить тебя к лимузину? — спросил Босх.

— Было бы неплохо, Гарри, — ответила Маргарет.

Утром Босх купил в магазине "Gelson's" вишневый пирог, из-за чего и опоздал на похороны. Он занес его в бунгало на Оранж Гроув, где Джон Джек и Маргарет Томпсон прожили более пятидесяти лет. Поставил ее на обеденный стол вместе с другими тарелками и подносами с едой.

В доме было многолюдно. Босх поздоровался и пожал несколько рук, пробираясь сквозь толпу людей в поисках Маргарет. Он нашел ее на кухне: она в рукавицах доставала из духовки горячую сковороду. Она была занята.

— Гарри, — спросила она. — Ты принес пирог?

— Да, — сказал он. — Я поставил его на стол.

Она открыла ящик и дала Босху лопатку и нож.

— Что ты собиралась мне дать? — спросил Босх.

— Просто попридержи коней, — сказала Маргарет. — Сначала разрежь пирог, а потом возвращайся в кабинет Джона Джека. Дальше по коридору, налево. Это лежит на его столе, и ты его не пропустишь.

Босх пошел в столовую и с помощью ножа, который она ему дала, разрезал пирог на восемь кусков. Затем он снова пробрался через толпившихся в гостиной людей в коридор, который вел в домашний кабинет Джона Джека. Он уже бывал там раньше. Много лет назад, когда они вместе работали над делами, после долгой смены Босх часто оказывался в доме Томпсонов, чтобы поужинать поздним ужином, приготовленным Маргарет, и побеседовать с Джоном Джеком о стратегии. Иногда Босх занимал диван в кабинете и спал несколько часов, прежде чем вернуться к работе над делом. Он даже хранил здесь запасную одежду в шкафу. Маргарет всегда оставляла для него свежее полотенце в ванной комнате для гостей.

Дверь была закрыта, и он почему-то постучал, хотя знал, что там никого не должно быть.

Он открыл дверь и вошел в небольшой захламленный кабинет с полками по двум стенам и письменным столом, придвинутым к третьей, под окном. Диван стоял на прежнем месте, напротив окна. На столе на зеленом бюваре лежал толстый синий пластиковый скоросшиватель с трехдюймовыми документами внутри.

Это была книга об убийстве.

Бэллард пристально изучала останки. Запах керосина, смешанный с запахом горелой плоти, в такой близости был невыносим, но она держалась. До прибытия пожарных она руководила действиями на месте происшествия. Нейлоновый тент расплавился и рухнул на жертву. Он плотно закрывал тело в тех местах, где огонь не успел полностью прогореть. Тело, казалось, лежало в неподвижности, и она задавалась вопросом, как он мог такое проспать. Она также знала, что токсикологические тесты определят уровень алкоголя и наркотиков в его организме. Возможно, он ничего и не почувствовал.

Бэллард знала, что это не ее дело, но она достала телефон и сделала фотографии тела и места происшествия, включая крупные планы перевернутого походного обогревателя — предполагаемого источника возгорания. Затем она открыла на телефоне приложение для измерения температуры и отметила, что текущая температура в Голливуде составляет 52 градуса[5]. Это будет отражено в ее отчете и передано в отдел по борьбе с поджогами Пожарного Департамента.

Она отступила назад и огляделась. Было 3:15 утра, и Коул-авеню была практически безлюдна, если не считать бездомных, которые вышли из палаток и картонных лачуг, выстроившихся вдоль тротуара, проходящего рядом с Голливудским центром отдыха. Они смотрели на расследование гибели одного из своих соплеменников с широко раскрытыми глазами и недоумевали.

— Как мы это получили? — спросила Бэллард.

Стэн Дворек, сержант патрульной службы, который ее вызвал, подошел к ним. Он работал в ночной смене дольше всех в Голливудском отделе — более десяти лет. Другие сотрудники называли его "Реликтом", но не в лицо.

— Нам позвонили из ПД[6], — сказал он. — Они получили сообщение по сотовой связи. Кто-то, проезжая мимо, увидел пламя и сообщил, что здесь пожар.

— Они узнали имя звонящего? — спросила Бэллард.

— Он его не назвал. Позвонил и продолжил ехать.

— Мило.

Две пожарные машины все еще находились на месте происшествия, проделав путь всего в три квартала от 27-ой станции, чтобы потушить горящую палатку. Экипажи стояли наготове, чтобы их допросить.

— Я собираюсь взять на себя пожарных, — сказала Бэллард. — Пусть твои ребята поговорят с кем-нибудь из этих людей, может быть, кто-нибудь что-нибудь видел.

— Разве это не работа следователей по поджогам? — спросил Дворек. — Им просто придется провести повторный опрос, если мы найдем кого-нибудь, с кем стоит поговорить.

— Мы первые на месте преступления, Дево. Мы должны сделать всё правильно.

Бэллард ушла, прекратив дискуссию. Дворек мог быть начальником патруля, но за место преступления отвечала Бэллард. Пока не будет установлено, что пожар со смертельным исходом был несчастным случаем, она будет рассматривать его как место преступления.

Она подошла к ожидающим пожарным и спросила, какая из двух бригад первой прибыла на место происшествия. Затем она спросила у шести пожарных, приехавших на первой машине, что они видели. Полученная от них информация была скудной. К моменту прибытия пожарных спасателей палатка уже практически выгорела. Никто не видел никого ни рядом с пожаром, ни поблизости в парке. Ни свидетелей, ни подозреваемых. Для тушения оставшегося пламени был использован огнетушитель из пожарной машины, а пострадавший был признан погибшим и поэтому не был доставлен в больницу.

После этого Бэллард прошлась вдоль и поперек квартала в поисках камер. Лагерь бездомных располагался вдоль открытой баскетбольной площадки городского парка, где камер наблюдения не было. На западной стороне Коул-авеню располагался ряд одноэтажных складов, в которых жили реквизиторы и арендаторы оборудования для кино- и телеиндустрии. Бэллард видела несколько камер, но подозревала, что они либо ложные, либо установлены под углами, которые не помогут расследованию.

Когда она вернулась на место происшествия, то увидела Дворека, беседующего с двумя патрульными. Бэллард узнала их по утренней перекличке в Голливудском отделении.

— Есть что-нибудь? — спросила Бэллард.

— Примерно то, что ты и ожидала, — ответил Дворек. — "Ничего не видел, ничего не слышал, ничего не знаю." Пустая трата времени.

Бэллард кивнула.

— Пришлось сделать, — сказала она.

— Так где же этот чертов поджог[7]? — спросил Дворек. — Мне нужно вывезти своих людей.

— Насколько я слышала, едет. Они не работают двадцать четыре часа, так что им пришлось вызвать команду из дома.

— Господи, мы будем ждать здесь всю ночь. Ты уже вызвала коронера[8]?

— Уже выехал. Ты, наверное, сможешь убрать отсюда половину своих ребят и себя. Только оставь здесь одну машину.

— Будет сделано.

Дворек отправился отдавать новые распоряжения своим офицерам. Бэллард вернулась к месту преступления и посмотрела на палатку, которая, как саван, распласталась над мертвецом. Она смотрела вниз, когда ее внимание привлекло периферийное движение. Она подняла голову и увидела женщину и девочку, вылезающих из укрытия, сделанного из синего пластикового брезента, привязанного к забору, окружавшему баскетбольную площадку. Бэллард быстро подошла к ним и направила их в сторону от тела.

— Милые, вам не стоит туда идти, — сказала она. — Пойдемте сюда.

Она повела их по тротуару в конец лагеря.

— Что случилось? — спросила женщина.

Бэллард изучала девочку, пока отвечала.

— Кого-то сожгли, — сказала она. — Вы что-нибудь видели? Это случилось около часа назад.

— Мы спали, — сказала женщина. — Ей утром в школу.

Девочка по-прежнему молчала.

— Почему вы не в приюте? — спросила Бэллард. — Здесь опасно. Огонь мог распространиться.

Она перевела взгляд с матери на дочь.

— Сколько тебе лет?

У девочки были большие карие глаза, каштановые волосы и небольшой лишний вес. Женщина шагнула к ней и ответила Бэллард.

— Пожалуйста, не забирай ее у меня.

Бэллард увидел умоляющий взгляд карих глаз женщины.

— Я здесь не для того, чтобы это делать. Я просто хочу убедиться, что она в безопасности. Вы ее мать?

— Да. Она моя дочь.

— Как ее зовут?

— Аманда — Мэнди.

— Сколько ей лет?

— Четырнадцать.

Бэллард наклонилась, чтобы поговорить с девочкой. Она опустила глаза.

— Мэнди? Ты в порядке?

Она кивнула.

— Хочешь, я попробую устроить тебя и твою мать в приют для женщин и детей? Это может быть лучше, чем оставаться здесь.

Мэнди посмотрела на свою мать, когда та ответила.

— Нет. Я хочу остаться здесь с мамой.

— Я не собираюсь вас разлучать. Я заберу тебя и твою мать, если ты хочешь.

Девочка снова посмотрела на мать в поисках совета.

— Вы поместите нас туда, и они заберут её, — сказала мать. — Я знаю, что заберут.

— Нет, я останусь здесь, — быстро сказала девочка.

— Хорошо, — сказала Бэллард. — Я ничего не сделаю, но я не думаю, что ты должна быть здесь. Здесь небезопасно для вас обеих.

— В приютах тоже небезопасно, — сказала мать. — Люди крадут все твои вещи.

Бэллард достала визитную карточку и протянула ей.

— Позвоните мне, если вам что-нибудь понадобится, — сказала она. — Я работаю в ночную смену. Я буду рядом, если понадоблюсь.

Мать взяла визитку и кивнула. Мысли Бэллард вернулись к делу. Она повернулась и жестом указала на место преступления.

— Вы его знали? — спросила она.

— Немного, — ответила мать. — Он занимался своими делами.

— Вы знаете, как его зовут?

— Кажется, Эд. Эдди, он сказал.

— Хорошо. Он давно здесь?

— Пару месяцев. Он сказал, что был в "Благословенном святилище", но там ему стало слишком тесно.

Бэллард знала, что в церкви "Благословенное Святилище" на Сансет бездомным разрешается разбивать лагерь на портике. Она часто проезжала мимо этого места и знала, что по ночам там многолюдно: палатки и самодельные укрытия, которые исчезают с рассветом перед началом церковной службы.