Читаем Ночной хищник онлайн бесплатно
Катер, возвращавшийся с морской прогулки, вошел в воды залива, и пассажиров сразу перестало качать. На спокойной воде колыхались чайки, поднявшись, кружили над катером, выпрашивая подачки.
— Господи, до чего красиво! — вздохнула Русанова, глядя на город, обнимавший залив.
— Старый город всегда хорош, — снисходительно одобрил ее эмоции Барков. — И новое они пристраивали со вкусом, не тяп-ляп… Нейтралы убежденные! У них было время изыском заниматься.
— Жаль, что ничего не захватила для птиц… Смотрите, как они трогательно выпрашивают.
— Ну, по-моему, просто нахальство, — возразил Барков. — Жадные, прожорливые и крикливые. Зато изящны, и этим создают впечатление. Как в жизни часто бывает.
Обернувшись, он кивком указал на чаек стоявшему неподалеку молодому матросу, и тот вскоре принес два аккуратных пакета.
— Пожалуйста, все предусмотрено. — Барков заплатил за корм, и матрос, улыбаясь, поблагодарил его. — Только бросайте подальше, их сейчас столько над головами завертится…
Множество птиц действительно затолклось в воздухе с пронзительным гамом, Русанова, смеясь, бросала им корм, и пакеты быстро пустели.
Вроде бы неторопливо стуча мотором, катер тем не менее быстро приближался к причалам, где его поджидали двое одинаково высоких и представительных мужчин.
— Все, птички, больше нету. — Русанова отбила ладонь о ладонь, стряхивая крошки. — Теперь рыбу ловите.
— Ну, эти явно предпочитают жить подаянием, — усмехнулся Барков. Повернувшись, увидел близившийся причал, двух мужчин на нем и озабоченно взглянул на часы. — О, нас встречают, а мы, и верно, запаздываем… На десять минут! Шеф наверняка волнуется.
Пассажиров на катере было немного, русские вскоре поднялись на причал, и младший из встречавших улыбнулся Русановой.
— Как вам понравилась прогулка? — спросил по-английски.
— Благодарю вас, господин Лундквист, было чудесно! И почти совсем не качало.
— Вот именно, что «почти», — уточнил Барков с протокольной улыбкой, сопутствовавшей любому его разговору с иностранцами. — Просто Елена Андреевна прирожденный морской волк, чего совсем не скажу о себе… Мы едем, да? Катер опоздал на десять минут.
— Столько же у нас в запасе, и мы успеем, — заверил тот из шведов, что был постарше. — Прошу вас.
Машина стояла неподалеку, перед гостями предупредительно распахнули дверцы, и вскоре поток разнообразных лимузинов на магистрали принял еще один.
В просторном вестибюле офиса, при виде входящих, поднялся из кресла дородный мужчина:
— Ну знаете, точность просто отменная: минута в минуту… Но ведь у нас и отбытие сегодня, а дела еще есть. Вы, Елена Андреевна, займитесь образцами, а мы отправимся к коммерческому директору фирмы. Вы с нами, господин Эдстрём?
— О, разумеется, мистер Харлампиев, — улыбнулся старший из шведов. — Я провожу вас. А мой коллега — моложе, и ему я предоставляю удовольствие сопровождать госпожу Русанову.
И, разделившись, они разошлись в разные стороны.
В полутемном зале была высвечена лишь круглая площадка, окруженная уходящими вверх рядами кресел. Манекенщицы с деланно-утомленными лицами манерно, расхлябанно похаживали в освещенном кругу, демонстрируя шубы, палантины и меховые жакеты поверх вечерних туалетов.
— Нет-нет! — Русанова Что-то отметила в блокноте, оставила кресло и вышла к просмотровой площадке. — Н-нет… С песцами, по-моему, все хорошо, а куница — мех строгий при всей его импозантности… Его лучше подавать с менее броскими туалетами.
— Хорошо, я вас понял, — кивнул Лундквист. — Магда! Попробуем третью модель… Переоденьтесь. Очень жаль, что вы нас оставляете, — снова обратился он к Русановой. — С вами я бы чувствовал себя уверенней, демонстрируя образцы заинтересованным лицам.
— Не скромничайте, вы отлично знаете Дело, А меха того качества, которое гарантирует успех. — Она еще сделала пометку в блокноте и убрала его в сумочку. — Возвращаться надо: наш аукцион через три недели и предстоит уйма работы. Вы будете, конечно?
— Нет, — с сожалением покачал головой Лундквист. — Я всегда с удовольствием навещаю Ленинград, но на этот раз опять поедет господин Эдстрём… Магда, вы готовы? Прошу.
Девушка выплыла на площадку уже в другом туалете, прошествовала мимо них, томно опустив ресницы…
Наблюдавший за всем этим из верхнего, не видного с площадки ряда, седоголовый человек, услышав, как кто-то появился позади него, не обернулся, бросил коротко:
— Ну?
— Они готовы продать лишь несколько видов клеточных мехов, — сказал Эдстрём, склоняясь к нему. — Что до остального, то ссылаются на незыблемые принципы аукционных торгов: всем равные возможности.
— Так. Садитесь. Ваше доверенное лицо в Ленинграде действительно заслуживает доверия?
— Оно готово на все, если мы выполним поставленные условия.
— Мы их выполним, — кивнул человек. — Внесите требуемую сумму на банковский счет, по прибытии в Ленинград покажете чек. А вручите, когда станете принимать товар. О путях вывоза я позабочусь сам, понятно? Эта партия куницы должна быть нашей, я так хочу! Торговля предусматривает риск, и мы рискуем… Но свести этот риск к минимуму — ваша задача. Надеюсь, вы все уяснили?
— Да, конечно.
Внизу появились Харлампиев и Барков, сели в кресла рядом с Русановой.
— Они научились торговать, ничего не скажешь, — откинулся на спинку седоголовый. — Но и мы не потеряли хватки… Проводите русских с возможной любезностью и готовьтесь к поездке. Для напутственной беседы я вас вызову.
Он встал, едва возвышаясь над спинками кресел, пошел вдоль рядов.
Оставшись один, Эдстрем задумчиво смотрел вниз, на освещенное пятно с медленно двигающимися фигурами манекенщиц.
На тумбочке у кровати заверещал будильник, и его сразу привычно прихлопнула рука.
Мужчина средних лет, стараясь не потревожить жену, вылез из постели, постоял, сонно покачиваясь, и вышел в коридор. Вскоре в туалете шумно сработал сливной бачок, мужчина вернулся в комнату, вышел на балкон. Поеживаясь от утреннего холодка, проснулся окончательно, обозрел знакомый пейзаж. И уже хотел покинуть балкон, но еще раз вгляделся вниз и нахмурился недоуменно…
— Нина! — позвал он, войдя в комнату. — Нина, ты спишь?
Не дождавшись ответа, посмотрел на часы: было десять минут шестого.
В прихожей у телефона еще пораздумал, снял трубку и дважды крутанул диск.
— Алё, милиция? Тут такое дело… Это просто один гражданин говорит. Я, понимаете, встал, а напротив нас склад открыт… Нет, не видел… Но он всегда закрыт, а сейчас двери настежь! Вы извините, конечно, но странно все-таки… Что? Михайлов моя фамилия.
Мчавшаяся по улице «Волга», выполнив рискованный вираж, въехала во двор, остановилась, завизжав тормозами.
— Ты что, иностранных фильмов с автогонками насмотрелся? — ворчливо спросил Таболов водителя.
К машине спешил капитан Шорохов.
— Товарищ подполковник! При осмотре места происшествия обнаружено…
— Стоп. Пройдем-ка на место, и доложишь. Оно нагляднее будет, — остановил подчиненного Таболов. — Эксперты работают?
— Заканчивают. Но уже определили кое-что, — шагая рядом, пояснил Шорохов.
— Вот и прекрасно. — Таболов подошел к входу в склад, обернувшись, осмотрел двор и шагнул внутрь.
В складском помещении работали сотрудники. Эксперты возились у дверей боксов, Таганцев осматривал короткий коридор, ведущий в остальные службы склада, а напротив боксов, на бетонном полу, мелом было нанесено очертание человеческого тела, и рядом застыл сержант.
— Сигнализация была отключена, сторож исчез, а вот здесь лежал труп неизвестного… Документов при нем не обнаружено, убит ударом тяжелого предмета в область затылка, — негромко давал пояснения Шорохов.
— Этот неизвестный, он и работникам склада неизвестен, да? — спросил Таболов.
— Вот именно. Заведующий складом сейчас находится там, — кивнул Шорохов па металлический заслон в глубине коридора. — Осматривают другие помещения… Опустошены два бокса, причем они не взломаны, не вскрыты, а отперты ключами, идентичными тем, что хранятся у заведующего. У них порядок такой: в конце дня все ключи сдаются.
— Порядок хороший, — оценил Таболов. — А дело скверное… Давно не было такого чепе. — Он еще посмотрел па меловые очертания и подошел к экспертам: — Чем порадуете, товарищ Костин?
— Оба бокса отперты аккуратно, сигнализация отключена не в коммуникациях, а на щите… Знающим человеком отключена. И еще обнаружена этакая странность: все кругом тщательно протерто, дабы снять давние отпечатки. Чистота наведена как бы специально, и отпечатки пальцев ночных грабителей четко просматриваются. Мы их зафиксировали, разумеется.
— Товарищ подполковник! — подбежал молоденький лейтенант, вытянулся. — Вас начальник управления вызывает.
— Иду. Вот что, Вадим Иванович… Попросите складские ключи, установите, не могли ли боксы отпираться именно ими… Я еще подойду.
Вернувшись к машине, Таболов взял трубку рации.
— Здравия желаю, товарищ генерал… Докладываю: в ночь с семнадцатого на восемнадцатое совершена кража со складов «Союзпушнины». Кражу произвели подготовленно, сигнализация нейтрализована, сторож исчез… Нет, не обнаружен. Да, пять тысяч шкурок отборной куницы, намеченной к реализации на международном пушном аукционе. Что? Ясно. Ясно… Буду докладывать. Есть…
К машине подошли Шорохов и Таганцев. Таболов закурил и, повернувшись на сиденье, сказал офицерам:
— Уже звонили из министерства внешней торговли. Партия куницы была разрекламирована, на нее получены заказы от крупнейших фирм. Аукцион открывается через пять дней, нам дано указание возвратить в, се шкурки к началу аукциона.
— Раз надо, значит, вернем, — быстро сказал Таганцев.
— Ишь ты! С такой исполнительностью как раз попадем пальцем в небо, — нахмурился подполковник. — В первую очередь — искать сторожа! Как можно быстрее установить личность убитого! Распорядиться усилить досмотр авиабагажа, дать ориентировки во все УВД страны. И обязательно перекрыть возможные каналы сбыта: рынки, комиссионки и прочее… Времени у нас в обрез, не забывайте об этом, товарищи!
Состав стремительно прогрохотал вдоль пригородной платформы, мчался мимо домиков ленинградских предместий.
Проводница мягкого вагона, стучась подряд в каждое купе, осторожно отодвигала двери:
— Скоро прибываем… Билетики, пожалуйста! Скоро прибываем. Извините… Билетики, пожалуйста.
Поездной радиоузел тоже начал работу, и в одном из купе лежавший пассажир накрыл голову подушкой, спасаясь от бодро вещавшего репродуктора. Но тут же понял, что сна все равно не будет, сел, свесил ноги в легких тренировочных брюках.
А его сосед безмятежно спал, закинув руки за голову.
Пассажир зевнул, потянулся, с завистливой неприязнью оглядел спящего и, нащупав ногами туфли, присел между полок у портфеля под столиком. Щелкнул замок… И тут же сильный удар рванул его вверх и в сторону, швырнул на полку.
— Прошу прощения, — сказал сосед по куне, внимательно разглядывая ошалело моргавшего человека. — Видимо, я был резковат, но дело в том, что это мой портфель.
— Ваш? Как же… Ох, правда! Мы ведь садились в последний момент… Мой попутчик в соседнем купе, я там веши оставил и спросонья, знаете, перепутал… Поскольку портфель совершенно такой же. Вы можете убедиться…
— Зачем, я вам верю, — улыбка смягчила жесткое лицо владельца портфеля. — А поскольку реагировал тоже со сна — вы должны меня извинить.
— Конечно… Я понимаю. Я сейчас туда пойду, умывальные принадлежности там и бритва, знаете…
Опасливо передвинувшись к двери, донельзя смущенны» человек шмыгнул из купе.
…Когда проводница начала разносить чай, владелец портфеля вышел в коридор, глядя в окно, закурил, а из ближнего купе выглянул успевший сменить тренировочные брюки сосед, нырнул обратно и опять показался — с таким же портфелем в руках.
— Простите, что отвлекаю… Вот. Точно такой же. Вы уже легли, когда я вошел, а вещи вносить, излишне шуметь постеснялся просто… Уж извините.
— Да оставьте, право, — усмехнулся куривший, — недоразумение, оно недоразумение и есть. И вы не обижайтесь.
— Ни в коем случае! Я понимаю. — Человек с портфелем потоптался, улыбнулся искательно: — Подъезжаем уже, слышите?
Радио звучно вещало о прибытии, раздалась бравурная музыка, вскоре за стеклами потянулся перрон, поплыли лица встречающих.
Встречающие ожидали и у начала перрона, ближе к выходу в город. Среди них, зябко нахохлившись, похаживал длинноволосый и долговязый малый в линялом джинсовом костюме, оглядывал проходивших с поезда.
— Сева! — в руках резкого пассажира, кроме портфеля, был еще и чемодан, глаза усмешливо щурились. — Здравствуйте, Сева… Этак ты меня долго встречать будешь.
— Виктор Сергеевич, дорогой, — расплылся долговязый Сева, распахивая руки. Но не обнял, а поспешил взять чемодан. — Как это я тебя не увидел? Идем сюда, я машину поближе подогнал…
На соседний путь подошла электричка, и хлынувшие из нее люди скрыли Севу и Виктора Сергеевича.
В два часа дня в парадной гостиной «Союзпушнины» имела место быть пресс-конференция. Задолго до назначенного времени в помещении Всесоюзного Акционерного Общества стало людно и шумно, ожидание если не скандала, то сенсации накаляло атмосферу.
Каждому участнику пресс-конференции был вручен значок, на котором русским и латинским шрифтом была выведена фамилия владельца и название редакции, им представляемой. Такие же значки имели сотрудники Общества.
«Шувалов В. С. АПН», значилось на кругляше мужчины, которому преградила путь молодая, энергичная «Кренкшоу Б. Д. Пресс-Интернейшнл».
— Сорри, извините… Мы коллеги, а каждый лучше понимайт вкус своего пирога! Это факт, что меха пропадали с авиалайнер и экипаж? Где-то в Сибьири…
— Если быть точным, между Иркутском и Красноярском. Но пропал не авиалайнер, а экспресс, действительно, со всеми пассажирами… У вас нет проспекта аукциона, миссис Кренкшоу? Позвольте вручить… Польщен знакомством.
— О, ноу, миссис! Мисс Кренкшоу, мистер… — Она нагнулась к его значку: — Шоу-ва-лоу. Ай эм вери глэд! Я тоже рада знакомствам. — И подмигнула, давая понять, что оценила шутку. — Много пассажиров, да? Ка-та-стро-фа!
Двое людей, стоя неподалеку, наблюдали эту встречу. Тот, что был пониже и поплотней и носил жетон с фамилией «Барков В. С.», скорчил брюзгливую мину:
— Он с ума сошел, с пей шутки шутить! Я ее знаю: возьмет и тиснет за чистую монету «из осведомленных источников».
— Так канашка какой аукцион навещает, а он новичок, — задумчиво кивнул второй. — Пойду подстрахую.
И «Васин Л. П. «Союзпушнина» приблизился к иностранке, встретившей его радостной улыбкой:
— Оу, мистер Васин! Хау ду ю ду?
— Соу-соу… Активно включились в сбор новостей, мисс Барбара? Здравствуйте, — скользнув взглядом по Шувалову, Васин ткнул большим пальцем в свой значок. — Эл Пе — это Леонид Петрович. Завотделом рекламы. Как у вас с жильем, не обидели? Помощь не нужна?
— Шувалов Виктор Сергеевич… Благодарю, но меня поместили, — холодно улыбнулся Шувалов. — Гостиница «Балтийская», номер пятьсот три… Вот откуда бы позвонить?
— Телефон в холле. Если там очередь — по коридору направо наши службы. И в каждой комнате аппарат.
Корреспондентка, вцепившись в Васина, защебетала оживленно, а Шувалов слегка поклонился и направился в холл. Вокруг столика с телефоном толклись люди, он еще постоял, оглядывая разномастную говорливую толпу, а затем решительно пошел в коридор, указанный Васиным.
