Читаем Ночная леди онлайн бесплатно

Лондон, Англия

Май 1891 года

– Как это скучно – исполнять свой долг!

Оркестр заиграл вальс, и в ответ на звуки веселья Гарри поднял бокал шампанского:

– Впрочем, поэтому его и называют долгом, а не приятным времяпрепровождением, не так ли?

Йен Кэботт оглядел людей, толпившихся в ярко освещенном бальном зале, и не увидел ни одного человека, по виду которого можно было бы сказать, что он получает истинное удовольствие, а также ни одного элемента декора, выполненного с иной целью, нежели производить впечатление. Лондонский сезон не слишком приятное времяпрепровождение, это серьезный бизнес.

Бизнесом ему и предписывалось заниматься с великим усердием, быть осмотрительным и добиться успеха, достойного герцога, представителя высшего сословия. Сами основы империи зависели от его умения правильно выбрать жену с подходящей родословной и затем успешно произвести на свет новое поколение Кэботтов, на плечи которого перейдет ноша богатства, привилегий и политической власти, но он предпочел бы вскрыть нарыв или зашить покалеченного солдата – это и то куда приятнее! Единственным результатом сегодняшнего вечера грозило стать несварение желудка. Пустая трата времени, не говоря уже о том, что он мог бы найти лучшее применение своему искусству хирурга.

Увы, Йен обещал матери, что в конце сезона объявит о предстоящей женитьбе, а обещание, каким бы поспешным и неоправданно оптимистическим оно ни казалось, остается обещанием.

– Кто здесь сегодня из числа девиц, полных надежд? – спросил он у кузена.

Гарри вздохнул и с видом оскорбленной невинности покачал головой.

– Если бы вы прилагали хоть немного усилий, чтобы запомнить имена, нам не приходилось бы каждый раз повторять все с начала.

Йен презрительно фыркнул.

– Во-первых, – возразил он, – если хоть кто-нибудь из этих людей останется у меня в памяти, проблемы сразу исчезнут. Но боюсь, их просто нельзя запомнить. А во-вторых, если бы я справлялся сам, тогда зачем вы мне здесь?

– Резонно. – Гарри, ухмыляясь, поднял бокал с шампанским. – Вон та, у двери, ведущей на балкон…

Йен покорно оглянулся.

– Я вижу трех молодых леди и лошадь.

– Лошадь, – сухо констатировал Гарри, – леди Эдит, дочь виконта Шаддока; это ее третий сезон, и, полагаю, не последний. – Гарри вздохнул. – Говорят, жутко богатая невеста; должно быть, так оно и есть.

– Только из чистого любопытства… насколько богатая?

– Невероятно богатая. Недвижимость и многие тысячи фунтов.

Йен поднял бровь и пригубил шампанское.

– Купленный муж лучше никакого. – Его взгляд переместился на других затянутых в корсет леди. – И что за женщины с ней?

– Особа в головном уборе с перьями – леди Сильвия, дочь виконта Уистона. Это ее первый сезон.

– Чудовищно большая шляпа с павлиньими перьями. И что она собой представляет? Я не имею в виду шляпу?

– Достаточно богата, а еще известна тем, что из пенса способна выжать столько, сколько другие – из фунта.

Йен усмехнулся. Неужели у кого-то бегает по саду павлин, лишившийся перьев?

– Минусы?

– Мне кажется, у нее такой вид, будто она способна съесть яблоко через забор. И еще она не знает меры, когда дело доходит до бережливости. На случай, если вы не обратили внимания, в чем я не сомневаюсь, она в третий раз с начала сезона в этом платье. Перья, однако, появились только сегодня. Уверен, до конца недели мы еще не раз их увидим, если только павлин не отыщет ее и не отомстит.

– А кто с ней рядом с цветочной гирляндой на груди?

– Леди Сара, дочь барона Хитуайта. Второй сезон.

– Что скажете о ней?

– По большей части живет надеждами; Приданое не настолько велико, чтобы было о чем говорить. Баронство пожаловано королевой за некое маленькое чудо, сотворенное бароном в министерстве иностранных дел после назначения в Новый Южный Уэльс. Бедняжку отправили на поиски титулованного мужа прежде, чем на бумаге высохли чернила, после чего все семейство с облегчением вернулось к прежнему образу жизни. Как я уже упоминал, она находится под покровительством леди Атуэлл.

Брюнетка. В меру высокая, но не тяжеловесная.

– Она не лишена привлекательности.

Если бы не гирлянда цветов из шелка, она смотрелась бы значительно лучше. И не столь сильно напоминала бы арабского скакуна-победителя на скачках в Аскоте.

– Справедливо, – согласился Гарри. – Но красавицей ее тоже не назовешь. Если быть до конца честным, поскольку по рождению она не принадлежит к сословию пэров, ей не хватает врожденного светского лоска.

Йену пришло в голову, что же можно сказать о многих женщинах, по рождению принадлежащих к высшему обществу; только он ни за что не стал бы называть их имена..

– А еще одна?

– Кажется, леди Энн. – Гарри постарался, чтобы его интерес остался незамеченным, и подался вперед, как будто несколько лишних миллиметров могли сильно улучшить положение. – Если не ошибаюсь, ее отец – маркиз Дитмур.

Он вспомнил, как передергивало его мать при виде кареты Дитмуров, приглашенных погостить на несколько дней. Они приезжали первыми, уезжали последними и все это время наедались так, как будто завтра никогда не наступит. Еще они отдавали распоряжения чужим слугам и наслаждались гостеприимством и роскошью, которой не могли позволить себе дома.

– Обширные земельные владения и пустой карман, – пробормотал он.

– То же самое слышал я, – отозвался Йен. – Ей необходимо удачно выйти замуж, чтобы ее папе было у кого очищать карманы. Нельзя сказать, что у девушки много шансов: она вторая дочь, у нее есть младший брат, который и унаследует титул. Но это и все, что бедняга получит в конце концов, а дальше продолжит семейную традицию и станет пользоваться щедростью, предписанной другим.

Исчерпав достоинства этой маленькой стайки девиц, Йен перевел взгляд на другой объект.

– В желтом платье там, возле чаши для пунша.

Гарри снова вздохнул, на этот раз довольно нетерпеливо.

– Вы танцевали с ней на балу у леди Атуэлл. Она ведет свою родословную от Карла Великого. Ну, вспомнили?

О да! Как это он мог забыть? Он еще удивился, что по окончании танца она не вынула из лифа бумаги, удостоверяющие древность ее рода.

– Она так же из рода Вильгельма Завоевателя, кажется?

Тут взгляд Йена упал на трех женщин в дальнем конце зала, а затем остановился на одной из них, одетой в ярко-пурпурное платье.

– Что вы скажете об этой рыжеволосой там, у ступенек? – спросил он кузена. – Мне не приходилось видеть ее раньше. Такую женщину я бы запомнил.

Гарри хмыкнул.

– Я гадал, сколько времени вам понадобится, чтобы обратить на нее внимание. Это пользующаяся дурной славой леди Балтрип. Дважды овдовела за девять лет, и оба ее супруга умерли с чувством глубокого удовлетворения. Она только на этой неделе сняла траур.

С чувством глубокого удовлетворения? Кто бы сомневался. Йен готов поспорить на сто фунтов, что ни один мужчина не покидал ее постели неудовлетворенным.

Губы Йена растянулись в улыбке.

– Уверен не совсем такой моя мать представляет свою будущую невестку…

– Ну… – протянул Гарри, – вы смело можете спорить на все, что имеете, и не проиграете.

– Полагаю, у нее есть средства?

Гарри кивнул.

– И темперамент. Но полагаю, вы все же не собираетесь серьезно рассматривать этот вариант.

– Не в качестве жены, Гарри. – В голове Йена уже рождался план действий, не требующий отлагательств. – Зато мне кажется, она могла бы очень скрасить жизнь, пока я не выберу себе в супруги более подходящую, но куда менее притягательную особу. А кто это с ней?

– Та, что постарше, – ее светлость герцогиня Райленд.

– Райленд, – тихонько повторил Йен, роясь в памяти. – Мы были представлены, верно? Насколько я помню, его светлость является дальним родственником старого герцога и унаследовал титул после того, как не имеющий рожденных в браке детей старец протянул ноги в Париже.

– Все правильно.

– И он женился на старшей из своих подопечных.

– Говорили, после того, как у него был с ней бурный роман, – уточнил Гарри. – Лучше сказать, скандал сезона. Конечно, с тех пор прошло лет десять или около того.

Йен с интересом смотрел, как леди Райленд поправляет брильянтовую брошь, сверкавшую в центре заманчиво низкого декольте леди Балтрип.

– Судя по всему, она хорошо знакома с леди Балтрип.

– Насколько я слышал, – Гарри кивнул, – они с леди Балтрип числились друзьями еще до того, как ее светлость была признана и узаконена в правах. – Он улыбнулся и выпил еще глоток шампанского. – Говорят, леди Балтрип много себе позволяет. Скандально много.

Разумеется. И все время смеется. Но будет ли она смеяться, когда они пойдут этим вечером в сад? Взгляд Йена переместился на третью женщину.

– Та молоденькая блондинка – она что, дочь герцога?

– Нет, дети Райлендов еще малы, а это леди Фиона Тернбридж, сводная сестра ее светлости и самая младшая из побочных дочерей старого герцога.

Фиона разговаривала, повернувшись к сестре и леди Балтрип, и Йен не мог видеть ее лица. Совсем миниатюрная, она производила впечатление легкости и хрупкости.

– Мы не представлены?

– Насколько я знаю, нет.

– Тогда я вряд ли танцевал с ней.

– У меня есть все основания согласиться, поскольку она не танцует.

Не танцует? Что ж, это не так уж плохо. Если бы у множества других женщин, не умеющих танцевать, хватило здравого смысла не ступать на паркет танцевального зала…

– На то есть особая причина? – Йену вдруг пришло в голову, что нелюбовь леди Фионы к танцам может сослужить ему хорошую службу.

– Не имею ни малейшего представления. – Гарри наклонился ближе к нему; – Поговаривают, будто она слегка не того, если вы понимаете, что я имею в виду.

– Боюсь, что нет. – Йен был слегка раздосадован. – В каком смысле не того? В умственном отношении или это касается ее репутации?

– Ну, коли этот воробышек имеет что-то общее со своей старшей сестрой, я нисколько не удивлюсь, если она плюет на условности и имеет любовника.

О, да малышка явно бунтовщица, бурлящий котел страстей! До чего же, однако, Гарри порой бывает слеп.

– Но вы ничего такого не слышали? – настаивал Йен.

– Нет.

– Так что остается психическое отклонение в том или ином смысле.

Гарри кивнул и снова понизил голос:

– Говорят, она видит людей насквозь. А еще говорят, она умеет читать мысли.

– Вряд ли это может понравиться. – Йен прикинул, насколько сказанное могло приближаться к действительности.

– Так же она очень любит животных: самый паршивый бродячий пес может рассчитывать, что его накормят на кухне Райлендов.

– Вот как? Что ж, стоит об этом узнать лорду Дитмуру и его родне…

– Верно. – Гарри кивнул. – Только, несмотря на приданое, которое достаточно велико, никто не считает ее серьезной соперницей на ярмарке невест.

– Почему же?

– Из-за ее эксцентричности, – произнес Гарри с глубоким вздохом. – Клянусь, не знаю, почему я это все вам рассказываю. Половину времени вы вообще не слушаете меня и в итоге слышите только четверть того, что я говорю.

Йен вздохнул. Так и есть. Вероятно, потому, что половина сведений никчемна, а три четверти остального бесполезно.

– Вам не кажется, что ее сестра могла бы быть милосерднее и не таскать ее за собой в свет, выставляя напоказ перед глупцами?

Гарри пожал плечами:

– Может быть, леди Фиона не подозревает, что о ней говорят.

– Тем лучше, – весело сказал Йен, вручая свой бокал кузену. – Тогда ее чувства вряд ли пострадают, если я оторву леди Балтрип от беседы и уведу прогуляться по саду. – Он поправил манжеты, продолжая изучать рыжеволосую плутовку в пурпурной обертке на другом конце зала. – Я могу быть совершенно неотразимым, когда хочу то, перед очарованием чего не могу устоять.

– Прошедший год дама провела в трауре…

– И она, несомненно, давно готова освежить счастливые воспоминания о чувственных утехах. Увидимся за обедом. – Собравшись уходить, Йен обернулся и с ухмылкой добавил: – Если меня не будет видно, значит, я приятно занят, и тебе не надо искать меня.

Веселый ручеек болтовни Джейн не доходил до сознания Фионы, потому что она слишком волновалась. Для пущей уверенности она посмотрела в зеркальце, хотя в этом не было никакой необходимости: герцог Дансфорд уже шел к ним через весь зал.

Как глупо звучит этот титул: словно его специально выдумали для героя карикатур. Ему гораздо больше подходит называться доктором Кэботтом, потому что в нем нет ничего комического, как и в том, что его считают самым завидным женихом сезона. Если оставить в стороне титул и богатство, герцог – потрясающе красивый мужчина. Прекрасно вылепленная челюсть, высокие скулы, густые темные волосы, глаза орехового цвета в длинных темных ресницах; при этом высокий, стройный, широкоплечий…

И конечно, у него длинные и тонкие пальцы, ведь он, в конце концов, хирург.

Размышления прервала тетя Джейн, положив руку ей на плечо:

– Что ты скажешь о том мужчине, у двери? – Подавшись вперед, Джейн напряженно всматривалась в другую половину зала. – О том, с красным платком?

– Дорогая, – мягко упрекнула ее Кэролайн, – Фи, она здесь не затем, чтобы служить вам в качестве личного…

– Медиума, – подсказала тетя Джейн с озорной улыбкой. – Именно затем, не так ли, Фиона?

– Совершенно верно. – Взглянув на удивленно заморгавшую Кэролайн, Фиона усмехнулась: – Тетя Джейн сказала, что она снова начала выезжать, и просила меня помочь ей определить, кто здесь охотится за приданым, а кто мог бы стать ее настоящей любовью.

Кэролайн осуждающе покачала годовой. Вздохнув, она вымученно улыбнулась и сказала:

– При всем уважении к твоей тете должна сказать, что любой мужчина заставляет биться ее сердце, даже самый одряхлевший, и в каждом она видит ожидающую ее большую любовь. Она сама охотница. Удивляюсь, что ты согласилась выполнить ее просьбу.

Фиона, пожала плечами:

– Мне кажется, это как-то связано…

– Обратите внимание, – произнесла тетя Джейн, нарочито глядя куда-то в сторону, – тот мужчина направляется прямо к нам.

– Боже мой, Джейн, – пробормотала Кэрри, бросив на нее быстрый взгляд. – Это же герцог Дансфорд! О нем никак не скажешь, что он одной ногой в могиле.

– Он богат?

– Неприлично богат.

– Тогда он не может быть охотником за приданым?

Дамы продолжали что-то щебетать, и Фиона видела, как шевелятся их губы, как загораются их глаза, когда они обмениваются мнениями, но все потеряло значение с приближением герцога…

Осознав это, Фиона удивленно подняла бровь: это определенно становилось интересным. Почему ей нужно было сегодня встретить его на балу, оставалось для нее неясным, хотя совсем не удивляло. Понимание всей последовательности событий редко приходит сразу: чаще требуется время, терпение, и тогда одно всегда приведет к другому. Всегда. Ничто не происходит по воле случая.

– Добрый вечер, леди Райленд! – Приблизившись, герцог слегка поклонился: – Рад видеть вас здесь.

– И я вас, ваша светлость, – учтиво отвечала Кэрри. Она продолжала что-то говорить, ее руки плавно двигались соответственно церемонии представления, ради которой его светлость и подошел к ней.

Наблюдая за тем, как Кэрри представляла герцогу Джейн, Фиона начала понимать, что это было нужно ему, чтобы приступить к дальнейшему осуществлению планов на сегодняшний вечер.