Читаем Ночь сэра Иуды онлайн бесплатно

Глава 1

— Беги, малышка! Пожалуйста... — голос матери прерывается, она начинает падать, но усилием воли снова поднимается на ноги.

— А ты? Я не пойду без тебя!

В вопле маленькой Эбби истерические нотки, но мать ласково выталкивает её через узкую дверь в сад и шепчет:

— Я последую за тобой... только подожду папу... А ты, пожалуйста, беги!

И Эбби побежала. Так хорошо знакомый сад, надёжно укрывавший загородную резиденцию семейства Кавендиш от любопытных глаз, ворота, сейчас распахнутые настежь... Эбби всегда считала массивный викторианский особняк неприступной крепостью, но этой ночью в «крепость» ворвались чужаки... Сухой и резкий, словно удар хлыста, звук заставил её испуганно замереть на месте и обернуться. Все окна особняка освещены, будто внутри идёт весёлая вечеринка. А на фоне этого света прямо на Эбби двигалась долговязая фигура одного из чужаков. Эбби поняла, что, наверное, ей конец. Чужак целился в неё из пистолета, и девочка в ужасе закрыла глаза, ожидая, что вот сейчас снова раздастся звук выстрела, и она... Щёлк! Звук действительно раздался, и Эбби, слабо вскрикнув, распахнула глаза. Чужак лежал на земле, недвижимый, а над ним склонился Фрэнсис — сын конюшего, которого Эбби считала лучшим другом, несмотря на разницу их социального положения. В руках юноши — лопата, которой он приложил чужака, на лбу — кровь.

— Чего ты ждёшь, глупая?! — выкрикнул он. — Беги!

— Фрэнсис...

Всхлипывая, девочка бросилась к другу, но тот, подскочив, резко оттолкнул её прочь.

— Уходи, Эбби! Спасись хотя бы ты! Обещай, что выживешь!

— Я не... я не... А как же ты?

— Заберу с собой хотя бы несколько этих свиней! — он дёрганно оглянулся на особняк. — Кажется, нас заметили, уходи!

И, подтолкнув девочку к воротам, сломя голову понёсся к поверженному чужаку. Эбби видела, как Фрэнсис подхватил с земли выпавший у того пистолет, как из особняка выскочили несколько тёмных фигур, и, зарыдав, побежала к воротам. Ей было страшно, очень страшно, как никогда.

Размазывая слёзы, она вылетела за ворота и побежала, не разбирая дороги, спотыкаясь о торчащие из земли корни деревьев и царапая руки и ноги о кусты. Но, отбежав уже довольно далеко, остановилась. Почему она бежит? Почему оставила всех, кто ей дорог? Мама, папа, Фрэнсис, кузен Уильям, кузина Шарлотта и их немного недалёкая, но всегда приветливая мать, тётушка Катрин... Как она могла?! Да, ей было очень страшно, когда в особняк ворвались чужаки, тут же застрелившие старого мажордома Джейкоба и нескольких слуг. Но она — Эбигейл Кавендиш, а Кавендиши никогда не прячутся от опасности! Даже на их родовом гербе красуется гордое «Несгибаемые» — девиз, пожалованный триста лет назад её предку Джону Кавендишу самим королём! И девочка, выпрямившись, вытерла мокрые глаза. Она вернётся! Но тут вдалеке хорошо видимое сквозь поредевшие листья, полыхнуло яркое, оранжево-жёлтое зарево, и Эбби, слабо вскрикнув, понеслась что было сил обратно к особняку. Когда, задыхаясь, она влетела в ворота, «крепость» Кавендишей полыхала, как ритуальный костёр, и девочка вне себя от ужаса понеслась к тайному входу, через который мать вывела её в сад. Чужаки уже ушли, на ступеньках возле главного входа, лежали, распластавшись, несколько окровавленных тел — мужчины, которых папа пригласил охранять особняк.

Распахнув узкую дверь, Эбби влетела внутрь, но матери нигде не было. Девочка звала её и отца снова и снова, но ответом была напряжённая тишина, нарушаемая лишь треском пламени, охватывавшего всё больше комнат. Эбби кашляла и жмурилась на огонь, но всё равно продвигалась вперёд. Большой приёмный зал и ещё больше мёртвых тел, а возле стены... Зарыдав и почти поминутно кашляя, Эбби бросилась к Фрэнсису, замершему в неестественной позе спиной к стене. Голова парня свесилась на грудь, лицо окровавлено, и, кажется, он ранен в бок. Упав перед другом на колени, Эбби обхватила ладошками его лицо, повторяя:

— Фрэнсис, Фрэнсис, очнись... Пожалуйста, очнись...

И он, слабо вздохнув, приоткрыл глаза.

— Эбби? — голос едва различим в треске огня, подступавшего со всех сторон. — Глупая, что ты здесь делаешь...

— Где все? Папа, мама...

— Мертвы, — землисто-бледное лицо парня, казалось, тоже помертвело. — Мои отец, мать и брат — тоже. Изверги не пощадили никого... Уходи, пока можешь, Эбби. Огонь...

— Не уйду без тебя! — Эбби смахнула слёзы. — Поднимайся!

Она оплачет родных позже, сейчас нужно помочь Фрэнсису, но парень только покачал головой.

— Не могу, Эбби, я слишком... — он закашлялся. — Уходи.

Но девочка вскинула подбородок.

— Нет! Если останешься ты, останусь и я. Никогда больше не побегу. Никогда!

— Глупая... — простонал Фрэнсис.

Но Эбби вцепилась в его плечи и тоном, каким её учили разговаривать с челядью, повторила:

Глава 2

— И паршивая же погода, — Кристофер Роджерс, инспектор Скотланд-Ярда, посмотрел в окно на непрекращающийся ливень и закурил очередную сигарету.

День не задался с утра. Почти бывшая жена снова изменила условия развода. Когда он уже освободится от этой стервы?! А главный инспектор, бездарный выскочка, продвинувшийся по службе благодаря связям с одним из влиятельнейших семейств Британии, снова полчаса действовал ему на нервы из-за низкой раскрываемости преступлений. И это при том, что он, Крис Роджерс, считающийся одним из лучших инспекторов «Шотландского двора»[1], как раз-таки раскрывает их вполовину больше остальных коллег! А теперь ещё и «чудесная» лондонская погода... Выругавшись сквозь зубы, инспектор снова затянулся. Только начал подумывать выпить чашечку горячего душистого Эрл Грей, как вдруг дверь распахнулась и в кабинет ворвался его помощник Джереми Уайт.

— Произошло убийство! — выпалил он. — Убийство, инспектор Роджерс!

Обычно спокойный и даже флегматичный, сейчас он только что не искрил от возбуждения. Инспектора Роджерса это развеселило.

— Убийство? В Лондоне? Вот так неожиданность! А какая необычность для инспектора Скотланд-Ярда!

— Но это не просто убийство! — Джереми, казалось, и не заметил издёвку. — Убитый — Чарльз Сегрейв! Сегрейв! Один из «неприкасаемых»!

— И что? — равнодушно поинтересовался Роджерс. — Одной высокопоставленной крысой меньше. Или хочешь, чтобы я с тобой порадовался?

— С ума вы сошли такое говорить?! — ужаснулся Джереми. — Не рад я! В смысле, рад... немного, но не из-за его смерти. Точнее, в какой-то мере, из-за этого, но...

— Выдохни, Джерри, — закатил глаза инспектор. — А теперь скажи, что собирался, так, чтобы я понял.

Джереми послушно сделал вдох-выдох и выпалил:

— Я слышал, дело поручат нам! Нам! Это же такой...

—...гигантский скачок в карьере, — закончил за него Роджерс, начиная понимать взбудораженность помощника. — Пожалуй. От кого ты это слышал?

— От главного инспектора! Точнее, от его секретарши. Она слышала, как инспектор говорил по телефону со старшим Сегрейвом и сказал, что подключит к работе своего лучшего сыщика — вас!

— Со старшим Сегрейвом... — протянул инспектор.

Сегрейвы — та самая высокопоставленная семья, связи с которой сделали главного инспектора главным инспектором. Один из древнейших дворянских родов Англии и боковая ветвь королевской династии, которой прочат стать «основной» в ближайшем будущем. Если, раскрыв преступление, он, Крис Роджерс, расположит их в свою пользу... Настойчивая трель телефона прервала его мысли. Выждав три звонка, инспектор снял трубку:

— Роджерс.

Выслушав, вернул трубку на место и перевёл довольный взгляд на помощника.

— Кажется, «неприкасаемая» крыса Сегрейв всё же оказался не таким бесполезным, каким я всегда считал ему подобных. Идём, главный инспектор хочет нас видеть.

Главный инспектор Даниэль Кьюбитт, щегол, младше Роджерса лет на восемь, но державшийся так, будто родился во времена римского вторжения, был сильно не в духе. Хмуро глянув на Роджерса и его помощника, произнёс тоном, будто к берегам Британии снова двигалась Непобедимая армада:

— Произошло ужасное преступление, Крис. Чудовищное! Убит Чарльз Сегрейв.

— Да сохранят нас все Святые! — ужаснулся Роджерс.

Кьюбитт недовольно покосился на него, заподозрив издёвку, но не заметив в лице старшего коллеги ничего, что на неё бы указывало, продолжил:

— Ты знаешь о моих связях с этим достойным семейством, Кристоф. Не представляю, у кого поднялась рука... В общем, Генри Сегрейв, старший брат убитого, обратился ко мне напрямую, попросив подключить к делу самую светлую голову из всех моих людей. Я немедленно подумал о тебе. Несмотря на наши разногласия, в твоих способностях я никогда не сомневался. Однако это дело не только чрезвычайно сложное, но и очень деликатное. Как и у всякого значимого человека, у убитого были свои... секреты, которые должны остаться таковыми, несмотря ни на что. Ты меня понимаешь?

— Конечно, Дэнни.

Роджерс с удовлетворением отметил, как дёрнулось холёное лицо «щегла», предпочитавшего, чтобы все без исключения обращались к нему «главный инспектор» или «сэр». Но «сэр» не мог позволить себе ссору с Роджерсом сейчас — слишком многое зависело от раскрытия этого преступления, и просто добавил:

— Сэр Генри настаивает на личной встрече. Он будет ждать вас обоих в пять в своём особняке.

— Как раз к пятичасовому чаю! — восхитился Роджерс. — Конечно, мы не станем отклонять приглашение.

— Прояви хотя бы толику уважения! — возмутился Кьбитт. — Сэр Генри потерял брата!

— И представить трудно, как он перенесёт эту потерю! — снова не удержался от сарказма Роджерс и, стремясь предотвратить новый взрыв негодования главного инспектора, спросил:

— Где материалы по делу?

Кьюбитт вздохнул.

— Следуй за мной.

[1] Скотланд-Ярд (досл. «Шотландский двор») — штаб-квартира полицейского учреждения в Англии.

Глава 3

Дождь почти прекратился, когда инспектор Роджерс и его напарник подъехали к особняку Сегрейвов — мрачному строению невероятных размеров с заросшим кувшинками прудом и фонтаном в виде обнажённых нимф. Всё это показалось Роджерсу верхом безвкусицы, но кто он, чтобы судить вкус будущих королей? О Сегрейвах ходило немало слухов один нелепее другого. Родственники короля, мечтающие его свергнуть. Развращённые сластолюбцы и завсегдатаи самых злачных мест Лондона. Изверги, на руках которых немало крови тех, кто имел неосторожность оказаться у них на пути... Но Роджерс, в силу профессии, острого ума и почти сверхъестественного чутья на ложь, имел довольно точное представление об этом семействе. Обычные представители «белой кости», заносчивые, бездушные, смотрящие на всех свысока и мнящие себя чуть ли не полубогами. Отсюда и все пороки. Трудно не скатиться на самое дно, если уверен, что тебе всё позволено.

Дворецкий встретил детективов у двери, но не успел Роджерс озвучить своё имя и цель визита, послышался скрип тормозов, к ступеням подлетел и резко остановился новенький Bugatti Royal. Из него вынырнул молодой человек лет двадцати с очень светлыми волосами, смерил Роджерса и его помощника снисходительным взглядом и усмехнулся:

— Похоже, я вовремя. Едва не пропустил такое развлечение! — полувзгляд на почтительно поклонившегося дворецкого. — Можешь доложить о гостях моему отцу, Бенджамин. Я их проведу.

Дворецкий повиновался беспрекословно, а вновь прибывший подошёл ближе, и Роджерс подумал, что ещё никогда не видел настолько привлекательного и одновременно настолько отталкивающего молодого человека. Идеально правильные черты лица, поистине царственная осанка и непоколебимая уверенность в себе могли казаться вполне располагающими. Но от высокомерного ледяного взгляда очень светлых, чуть ли не прозрачных глаз становилось не по себе. «Такой наступит на новорожденного щенка и заметит только, что испачкал обувь», — неприязненно подумал Роджерс. Молодой человек между тем представился:

— Я — Хьюго Сегрейв. А вы, должно быть, доблестные каратели из Скотланд-Ярда.

— Кристофер Роджерс и Джереми Уайт, — безо всякого выражения произнёс Роджерс. — Инспектор и помощник инспектора. Каратели у нас в штабе не числятся. Боюсь, вас ввели в заблуждение, милорд.

— А я боюсь, что не ввели, — ещё один пронизывающий взгляд. — Или вы здесь не для того, чтобы покарать убийцу моего дяди?

И, уже не оглядываясь, вошёл в холл, где вдоль стены неподвижно замерли несколько миловидных горничных. И тут Роджерс, повидавший на своём веку немало, впервые испытал от увиденного шок. Юный аристократ прошёл мимо девушек, даже не повернув головы, но одна из них «ожила» и тенью метнулась вслед за вошедшим господином, наклонившись чуть не к самому полу. Один шаг Сейгрейва, другой, третий — и, ловко уцепившись за пятки туфель, девушка сдёрнула их с его ног на ходу. А перед Сегрейвом, словно призрак, возникла другая девушка, ловко подставившая домашние туфли одну за другой так, что они оказались на ногах так и не замедлившего шаг господина.

— Следуйте за мной, — не оборачиваясь, махнул он детективам.

И те, переглянувшись, двинулись за ним в лабиринт комнат и переходов.

Старший Сегрейв ожидал в небольшом кабинете за массивным столом с малахитовой столешницей. Глянув на него, Роджерс подумал, что сын унаследовал от него разве только осанку и цвет глаз. Внешность Генри Сегрейва была абсолютно непримечательной: седые волосы, дорогой серый костюм и сероватое лицо ему подстать. При виде вошедшего в кабинет сына брови его сдвинулись на переносице.

— Зачем ты здесь, Хьюго? — строго спросил он.

— Как я могу остаться в стороне, когда речь об убийце моего дорогого дядюшки? — отозвался тот с едва заметной издёвкой. — Стоило мне услышать, что ты пригласил этих достойных джентльменов...

— Оставь нас, — коротко бросил сэр Генри и, уже не глядя на сына, повернулся к Роджерсу и его помощнику. — Я — Генри Сегрейв. Спасибо, что нашли время, детективы.

Пожав протянутую сэром Генри руку и представившись, Роджерс проследил взглядом за Сегрейвом-младшим. Красивое лицо молодого аристократа не выразило ничего. Он будто и не сомневался, что реакция отца будет именно такой — просто развернулся и направился к двери. Но почему-то Роджерсу показалось, что этот франт с ледяным взглядом появился здесь не случайно и уходит сейчас, достигнув желаемой цели. Но какой?

— Прошу, джентльмены, — сэр Генри указал на кресла, и Роджерс отвернулся от Сегрейва-младшего, а спустя секунду услышал, как закрылась дверь.

— Главный инспектор Кьюбитт рекомендовал вас как лучшего детектива Скотланд-Ярда, инспектор Роджерс, — сразу перешёл к делу сэр Генри. — И, боюсь, это дело потребует всех ваших умений.

Разговор длился около получаса. После дворецкий проводил детективов за пределы особняка, и, только сев за руль, Роджерс перевёл дух.

— Ну и семейство! — озвучил его мысли Джереми. — И что думаете, инспектор?

Роджерс усмехнулся.