Читаем Ночь-24 онлайн бесплатно

Гнев

Принтер устройства напечатал круг на листе формата А5.

– Нет, товарищ Микробов, ничего у тебя не получается, – сказал Самолётов. – Снимай шлем.

Феликс Микробов, студент факультета робототехники, снял черный шлем, осторожно взял другой рукой связку прикрепленных к шлему красных проводов и положил шлем на металлический ящик с кнопками. «Гнев» – чернела надпись на металле корпуса.

– Вчера у химика был треугольник, – это редкость для новичка, – сказал Самолётов – изобретатель и создатель игрового устройства «Гнев».

– Мой результат – круг. – Микробов рассматривал бумажный лист с напечатанным на нем кругом и своей фамилией. – На каком месте в игровой иерархии находится круг, и на каком – квадрат?

– Круг – это самый худший результат. После кругов идут линии, затем – треугольники, далее – квадраты, а после квадратов находятся звезды, занимающие вершину игровой иерархии. Какие зрительные образы показал тебе «Гнев»?

– Я увидел дом в лесу. В доме жил одинокий мужчина, – ответил Микробов.

– Какими были твои игровые действия?

– Я дождался ухода мужчины, залез в дом, заблокировал входную дверь, встал у окна и стал ждать его возвращения. Когда хозяин жилища вернулся, он не смог войти внутрь. Мужчина обошел дом и приблизился к окнам, рассчитывая через окно попасть в свое жилище. Владелец дома увидел меня в окне, и я начал размахивать руками и гримасничать. Я хотел напугать или разозлить его, но он смотрел на меня и смеялся.

Самолётов заглянул в находящийся рядом с «Гневом» компьютер, что-то поизучал, посмотрел на Микробова и сказал:

– Ты не разгадал «условие Гнева». Не разгадал, потому что не обратил внимания на знаки игры. Я же тебя учил: замечай каждую мелочь, а если увидишь что-то приметное, постарайся извлечь смысл из увиденного. В твоей игре стены дома были окружены кустарником. Дом давно некрашен. Хозяин не хочет красить свой дом. Ему неприятна и тревожна мысль об этой процедуре, и он заслонил стены дома посаженным вокруг дома кустарником, чтобы надежно защитить свое жилище от несанкционированной покраски. В этом – «условие Гнева». Если бы ты прикинулся маляром, дождался владельца дома и предложил ему свои услуги, то ты бы разозлил его, и возможно, на твоей распечатке была бы линия или даже треугольник. Но не расстраивайся – следующая игра, возможно, будет успешней. Ты заходи. По выходным я всегда здесь.

Самолётов взял стопку игровых распечаток и погрузился в их изучение под звуки удаляющихся шагов Микробова. Торопливо перебирая листы, он что-то искал. Через несколько минут поиска Самолётов обрёл искомое: игровую распечатку Агрегатова. В распечатке было то, чего не было ни в одной из других распечаток: квадрат – почти самая высокая оценка в игре. После фамилии игрока и напечатанным под фамилией квадратом размещался текст описания визуальных образов и действий игрока. «Завод. Забастовка рабочих. Общение с разгневанными людьми. Произнесение новости о массовом увольнении. Условие гнева разгадано и использовано на 100 процентов» – прочёл Самолётов. «Но почему не звезда, а квадрат?» – не в первый раз вопрошал себя Самолётов. «Игрок был эффективен на сто процентов и с машиной все в порядке, я проверял. Никто из участвовавших в игре не смог добиться высшей оценки – звезды. Игровое устройство существует более полугода и игровых сеансов проведено немало, но лучший результат – квадрат Агрегатова».

…

В вечер воскресенья дверь лаборатории была распахнута. Здесь находилось творение Самолётова, ставшее забавой для всего университета – игровое устройство «Гнев». Сегодняшние игры сыграны, и игроки давно покинули лабораторию. Поверхность стола покрывали игровые распечатки. Самолётов, неподвижно сидящий рядом со столом, смотрел на них. Круги, линии, треугольники – все это он видел много раз. В распечатках не было главного – звезд.

Самолётов поднялся со стула и подошел к противоположной стороне большого стола. Здесь располагался «Гнев». В серебристом корпусе главного аппаратного ящика кнопки и переключатели хранили старт зрительных образов игры. Содержание этих образов нельзя было запрограммировать заранее, поэтому сцены видений не повторялись. Самолётов нажал необходимые кнопки и повернул нужные переключатели. Надел шлем и нажал большую красную кнопку.

Самолётов увидел себя в магазине сувениров. «Я продавец» – понял он, разглядев впереди себя кассовый аппарат. На витрине сверкали подарочные изделия из прозрачного стекла. Самолётов подошел посмотреть. Сверкающими изделиями оказались стеклянные домики. Игрок сообразил – это подсказка к «условию Гнева». Но среди находящихся на витрине домиков не было ничего необычного. «Надо посмотреть на складе» – подумал Самолётов и отправился искать склад. Поиски привели его к металлической двери. За дверью начиналось темное пространство, заполненное стеллажами со стоящими на их полках коробками. Склад. Самолётов разглядел в темноте выключатель, зажег свет и начал искать. Необходимо было найти стеклянные домики. Коробку, открытую в левом углу склада, наполняли картонные упаковки с изображениями домов. Самолётов извлек одну упаковку, открыл ее и увидел внутри стеклянный домик. Ничего необычного. Открыл остальные упаковки и заглянул в них. Но и в этих стеклянных игрушках не было ничего странного. Непроверенными остались два ящика. Самолётов продолжал открывать упаковки со стеклянными домиками. «А это что?» – извлеченный домик привлек внимание Самолётова. Крышу стеклянного домика портила трещина. «Нашел!» – Самолётов положил дефектный домик в коробку так, чтобы он находился сверху, закрыл коробку и отложил ее от остальных.

Через час вошедший в магазин старик обратился к Самолётову.

– Я ищу подарок для дочери. Она занимается строительным бизнесом. Нет ли у вас вещицы на тематику строительных сооружений?

«Началось» – подумал Самолётов и засунул руки в карманы – этот жест запускал фиксацию игровых действий игрока.

– Одну минуту, – ответил «продавец» и отправился к двери склада. Взяв на складе упаковку, в которой находился стеклянный домик с треснутой крышей, Самолётов вернулся в торговый зал. Извлек из витрины стеклянный домик и предложил его старику. Тот остался доволен вещью и полез за кошельком расплачиваться. Когда внимание старика было отвлечено отсчетом купюр, Самолётов подменил упаковку с неразбитым домиком на упаковку, в которой находился домик с треснутой крышей.

– Ваш подарок дочери, – Самолётов протянул старику коробочку с треснутым домиком и принял у него плату за стеклянный сувенир.

– Благодарю вас. Пойду готовиться ко дню рождения, – сказал старик и отправился к выходу.

– Всего хорошего. Заходите еще, – ответил Самолётов удаляющемуся старику и дождавшись, когда старик покинет магазин, повторно сунул руки в карманы, останавливая этим процесс фиксации игровых действий, затем потер ладони, что было командой выхода из игры.

Трансляция поступающего в сознание видеопотока прекратилась. Самолётов снял шлем и поспешил к принтеру. На игровой распечатке только что законченной игры был напечатан треугольник. С чувством награжденного серебряной медалью Самолётов читал описание визуальных образов своей игры. «Магазин сувениров. Продажа сувенира. Условие Гнева разгадано и использовано на 90 процентов, 10 процентов – невстреченный покупатель, эмоционально нестабильный».

«Но тот дед был идеальной реализацией условия Гнева. Попробуй угадай» – с досадой размышлял Самолётов. Раздражение владело им. Вместо привычной десятиминутной послеигровой паузы он поспешил к аппаратному ящику, надел шлем и запустил игру.

Комната квартиры с открытыми дверцами шкафов. Всюду разбросаны вещи. Незапакованные чемоданы лежат на диване. Распахнутые окна впускают обжигающее лето. Перед Самолётовым промелькнула светловолосая головка женщины в пестром платье.

– Саша, не стой. Упаковывай вещи. На поезд опаздываем, – сказала блондинка.

Игрок подошел к чемоданам и стал перебирать сложенные в них вещи. Многоцветные платья, туфли, шляпки, крем от загара, купальные костюмы. «Вот оно!» – сообразил Самолётов и засунул руки в карманы, включая запись игры. Извлек из чемодана купальники, спрятал их под кровать.

Вещи были собраны, и семья из трех человек – жены, маленькой дочери и Самолётова – поехала на такси к железнодорожному вокзалу. Иероглифоподобные надписи на дорожных указателях и уличных вывесках были выполнены на несуществующем языке игры, и Самолётов воздержался от расспросов – в какую страну они ехали, потому что понимал: вымышленные названия могли бы рассмешить его и испортить игру. Но он знал: цель их путешествия – морской берег и изъятые им купальные костюмы жены – «условие Гнева».

Дни поездки завершились размещением в гостиничном номере и прогулкой по городу. На следующий день в гостинице в процессе подготовки к отдыху на пляже выяснилось, что купальные костюмы отсутствуют. Несколько минут гневных криков жены завершились ее слезами. Когда жена заплакала, Самолётов засунул руки в карманы, выключая запись игры и потер ладони, давая команду завершения зрительных образов.

Покинув игровую реальность и сняв шлем, Самолётов посмотрел на принтер и внутренне содрогнулся от радостного испуга – «Неужели звезда?». Но нет – принтер опять выдал треугольник, а Самолётов принял его за звезду, потому что распечатка с треугольником в процессе выдвижения из принтера приняла специфическое положение, создав иллюзию звезды.

– Черт! – воскликнул Самолётов, бросился к принтеру, схватил распечатку и с недовольством уставился в начало текста расшифровки игры. «Квартира, лето, жара. Подготовка к поездке на берег моря. Упаковка вещей. Запрятывание купальников. Прибытие в город и вселение в гостиницу. Прогулка по городу. Подготовка к поездке на пляж. Обнаружение отсутствия купальников. Ругань и слезы жены. Условие Гнева разгадано и использовано на 95 процентов, 5 процентов – неспрятанный купальник дочери».

«И вот так полгода… Никогда не угадаешь, сколько ни играй. Как будто в последний момент происходит подмена победного результата» – размышлял Самолётов, усевшись за стол. Уткнув голову в сложенные на столе руки, он заснул. Ему приснилась металлическая поверхность пола с установленным на нем стеклянным куполом диаметром в два метра и высотой в полтора. Под куполом крутился манипулятор, оканчивающийся гравировальными резцами. Люди в белых халатах, обступившие купол, что-то говорили в телефонную трубку, и, сказав в трубку, оставляли ее у себя или передавали трубку коллеге. Шнур трубки уходил в купол и соединялся с гравировальной машиной. Самолётов подошел к куполу поближе. Манипулятор машины метался, вырезая на металлических полированных пластинах улыбающиеся лица. Люди в белых халатах произносили в телефонную трубку ругательства. Чем обиднее было ругательство, тем большей детальностью обладали гравируемые рисунки. Самолётов взял телефонную трубку, прислонил ее к уху, но вместо того, чтобы обругать машину, похвалил ее. Гравировальная машина, резкими движениями вырезавшая многоугольники, замерла. Через несколько секунд машина быстрым движением вскинула манипулятор к куполу. Стекло купола начало изнутри покрываться рисунками чудовищ.

Самолётов в страхе проснулся. «Необходимо играть еще» – было первой его мыслью. Надетый шлем и нажатая красная кнопка перенесли его в новую игру.

Он сидел за столом с чертежами. На чертежах создавалось многоэтажное здание, похожее на квартирный дом. На столе лежали блокноты, эскизы, тетради, черновики с математическими вычислениями. Игрок понял: надо внести в расчеты чертежей изменения, которые в будущем приведут к обрушению проектируемого здания. После постройки здания можно шантажировать архитектора, его спроектировавшего. Изучив проект, Самолётов изменил несколько чисел. Покидая кабинет и здание, Самолётов выяснил и запомнил номер кабинета и адрес здания. Теперь необходимо найти гостиницу. Почти час, проведенный в поездках на общественном транспорте, ушел на поиски гостиницы со свободными номерами. На стене номера, в который вселился Самолётов, висели часы. Самолётов коснулся рукой стекла циферблата и совершил сто восемьдесят четыре круговых движения. На языке игры этот жест давал команду перемотать время в игре на сто восемьдесят четыре дня вперёд. Игрок вышел из здания гостиницы, которая превратилась в машину времени и перенесла игрока на шесть месяцев в будущее.

Самолётов шел к зданию, в одном из кабинетов которого он тремя месяцами ранее заронил семена диверсии. Пасмурное небо и вороны над зданием означали успех игровых действий. Он вошел в дверь кабинета, в котором три месяца назад изменил числа в чертеже.

– Я вас слушаю, – сидящий за столом архитектор оторвался от чертежей и посмотрел на Самолётова.

– Три месяца назад во время вашего отсутствия я внес злонамеренные изменения в ваш архитектурный проект. Построенное по чертежам здание обрушится в течение года.

Некоторое время архитектор молча смотрел на Самолётова, затем встал со стула и начал медленно приближаться к игроку. Видя это, Самолётов быстро покинул кабинет, захлопнул дверь, сунул руки в карманы и потер ладони одну об другую, посылая команду завершения игры.

Шлем снят, взгляд – на принтер. «Ого, квадрат!» – увидел результат Самолётов и закричал радостным воплем.

Прочтя расшифровку игры, Самолётов узнал, что от звезды его отделяли два процента, скрывавшие победный вариант. Для победы необходимо было сообщить весть об искажении чертежа не архитектору, а его отцу и подкрепить сообщение фотографией. Через некоторое время отец от страшного известия должен был получить нервное потрясение и попасть в больницу. Но сын не узнал бы причину психического шока отца по причине его молчания. И Самолётов, пришедший к архитектору-сыну и рассказавший ему не только о преднамеренно внесенной в чертеж ошибке, но еще и об истинной причине госпитализации отца, добился бы этим максимальной степени гнева. И смотрел бы не на квадрат, а на звезду в игровой распечатке.