Читаем Ницшевский Заратустра онлайн бесплатно
Борис Михалев
НИЦШЕВСКИЙ ЗАРАТУСТРА
1. "Что могло бы теперь еще случиться со мной, что не было бы моей собственностью. ...я стою теперь перед последней вершиной своей".
В каждый момент времени два фактора влияют на мысли, чувства, поступки - обстоятельства и воля. Второе тем сильней (слабей первое), чем совершенней личность. Власть последствий грехов преодолима практикой святости. Таким образом обретается господство над случаем. Судьба оказывается устранена, а не подчинена (пока она существует, мы всегда - ее собственность). Однако, во-первых, это происходит не перед последней вершиной, а на ней, во-вторых, в этом случае исчезает и воля, так как нет области ее применения (сознание окончательно очищено).
2. "Карлик умолк; и это молчание длилось долго. Его молчание давило меня; и поистине, вдвоем человек бывает более одиноким, чем наедине с собою".
В общении с Карликом души мы теряем себя. Он мешает сосредоточенности. С согласия отвечать на его вопросы начинается блуждание по лабиринтам периферии, не ведущим к центру. Его нельзя победить его же оружием доводами - потому что он не хочет такого рода побед и не боится поражений. Его задача - вручить тебе доводы, заставить ими размахивать. В этом его победа. Поэтому над ним надо возвыситься, игнорировать его обращения. Владение собой самодостаточно. Потеря себя - наркотик. Она требует постоянного обновления извне состояния забвения в динамике. Одинок страстный, заведенный в дебри множественности коварным Карликом, когда последний прерывает беседу, но они с ним продолжают оставаться вдвоем. Избавимся от Карлика! Приобретем внутреннее единство! Таким образом, научившись быть наедине с собой - в тишине, прогоним одиночество. Его корни - не в отсутствии кого-то рядом, а в потребности в нем - в собственной иллюзорной нецелости.
3. "Мужество - лучшее смертоносное оружие, - мужество нападающее: ибо в каждом нападении есть победная музыка. Человек... музыкой преодолел... всякое страдание;... мужество убивает даже сострадание".
Сострадание - добровольный, страдание - принудительный способы совершенствования. Мужество, как всякое оружие, по-разному применимо. Кто убил в себе сострадание, на страдание обречен. Мужество же со страданием успешно справившегося было состраданию сотрудником.
4. "Не должны ли мы вернуться и пройти этот другой путь впереди нас, этот длинный жуткий путь, - не должны ли мы вечно возвращаться". Лишь бессмысленно шедший вечно возвращается . Знающему цель не страшна зацикленность. Движение - средство, рано или поздно отбрасываемое. Главное не допускать, чтоб оно к рукам прирастало.
5. "Где есть великая любовь к самому себе, там служит она признаком беременности".
Любовь к себе как к принципу и как к потоку явлений отличны. Для первой важно сделать себя, а не произвести что-то вовне. Поэтому, если беременность есть, высшая любовь к себе - не ее признак, хотя взаимоисключаемость отсутствует. Вторая (чем меньше, тем больше шансов разродиться созиданием) также может быть не чревата ничем или чревата чем угодно.
6. "Для более полного довершения всех вещей... должен я довершить самого себя".
Думающему, что вещи нуждаются в довершении, себя никогда не довершить. Предназначенное быть целью, становясь средством, перерождается, образует западню. Парализован порыв вобрать в себя все, расширив личность до абсолютного смыла, воссоединить "я" с центром, дающим завершенность совокупности вещей; работа над собой произвольна, следовательно, бесконечна. Отбросив точку начала и конца бытия, не поставить ее в самосовершенствовании. Целостность - единственная (иначе каждая в отдельности ущербна - не цела) - предшествует миру и человеку. Будучи создана, у любого возвышенного - она собственная. Однако, все вещи одновременно не в состоянии быть довершены по-разному.
7. "Желать - это уже значит для меня: потерять себя. У меня есть вы, мои дети! В этом обладании все должно быть уверенностью и ничто не должно быть желанием."
Всегда в обладании внешним - желание. Не теряет себя владеющий только собой, не нуждающийся ни в чем кроме. Лишь в таком обладании - уверенность.
8. "Те, кто повелевают, подделываются под добродетели тех, кто служит им."
Есть разница между служением народу и заботе о нем. Добродетель повелевающих должна возвышаться над общим уровнем. Царя поставил устраивать жизнь подданных Бог. Только Его волю и исполняет праведный повелитель (идти на поводу у изменчивых страстей толпы - грех).
9. "Трудно мне согласиться, чтобы маленькие люди были нужны!"
По смыслу каждый нужен Богу в себе. Другим - только в качестве инструмента их самореализации - вне зависимости от малости или величия.
10. "Правда, и они учатся шагать по-своему и шагать вперед; но я называю это ковылянием. - И этим мешают они всякому, кто спешит."
Плохому танцору мешают ноги. Пути спешащих и ковыляющих не связаны, если речь - о совершенствовании. Лишь владелец цели антидуховной (в данном случае "не" и "анти" равны) связан с кем бы то ни было в ее осуществлении.
11. "Кто не может благословлять, должен научиться проклинать!".
Важно, что ты благословил или проклял. Сами по себе действия нейтральны к ценностям, и приобретают окраску того, чему служат. Неспособный благословить чистоту пусть постарается ее не проклясть. Бессильный проклясть грех, удержись от его благословения.
12. "О небо надо мною, ты, чистое! Высокое! Теперь для меня в том твоя чистота, что нет вечного паука-разума и паутины его:
- что ты место танцев для божественных случаев".
Духовное в человеке видит разум, страстное - случай. Чей голос чист, чей лукав - ты волен выбрать. Предпочитающий первое обретет свет внутренний, второе - тьму внешнюю.
13. "Скромно обнять маленькое счастье - это называют они "смирением"!".
Есть счастье страсти и бесстрастия - низменное и высокое. К одному внешнему результату - умеренности греха - можно подходить с двух разных внутренних сторон:
* от предпочтения длительного и относительно безболезненного ограниченного счастья первого рода ему же необузданному, но кратковременному, неизбежно сопряженному со страданием;
* от отрицания страсти в принципе, достойного зваться смирением без кавычек, лишь в силу необходимости постепенного ее устранения допускающего некоторую степень греховности.
14. "Добродетелью считают они всё, что делает скромным... .Но это посредственность".
Давать характеристику следует на основании не факта устремления к скромности, а его мотивировки, в зависимости от которой может иметь место как возвышенность, так и посредственность.
15. "Вы, любители довольства... погибнете... от множества ваших маленьких добродетелей".
Любителей довольства характеризует не добродетель (двигатель спасения), а ее малость (тормоз).
16. "Делайте, пожалуй, все, что вы хотите, - но прежде всего будьте такими, которые могут хотеть!"
Лучше не хотеть ничего, включая свет, чем хотеть тьмы. Кто проповедует движение не важно куда, пренебрегает целью, делая смысловой акцент на средстве, утверждает Хаос.
17. "Я - Заратустра, безбожник: я варю каждый случай в моем котле."
Бесстрастие подчиняет судьбу воле, устранив случайность, безбожие (базовая страсть) - откладывает исполнение назначенного, накапливает мелкие факторы рока в один крупный.
18. "Горе этому большому городу! - И мне хотелось бы уже видеть огненный столб, в котором сгорит он!"
Когда город обречен, у тебя есть выбор: становиться ли карающим орудием в руках судьбы (хотеть огненного столба, призывать его). Господь проклял Каина за убийство брата, но сказал: "всякому, кто убьет Каина, отмстится всемеро."
19. "Разве не должен я прятаться, как проглотивший золото, - чтобы не распластали мою душу?"
Если твоя душа такова, что ее кто-то способен распластать, ты проглотил не золото. Имеющий "я" на поверхности (чьи ценности зависимы от внешних событий) - не чист.
20. "Где нельзя уже любить, там нужно - пройти мимо!"
Любить в высшем понимании этого слова значит присутствовать, но пройти мимо. Везде можно и нужно очищаться любовью, но уклоняться от участия в страстях.
21. "В пощаде и жалости лежала всегда моя величайшая опасность; а всякое человеческое существо хочет, чтобы пощадили и пожалели его."
В пощаде и жалости к себе - величайшая опасность. Если кто-то хочет пощады - его проблема. В твоей же жалости к нему - величайший инструмент возвышения.
22. "Искусанный ядовитыми мухами, изрытый, подобно камню, бесчисленными каплями злобы, так сидел я среди них".
Совершенный бесстрастен - эмоциональная реакция на внешние неблагоприятные воздействия заблокирована. Поэтому, сколько бы не кусались мухи и не вкалывали капли злобы, к нему этом ущерб не относится. Он всегда и везде сидит чист, ничем не затронут.
23. "Случай льстит мне и ласкает меня; я смотрю вперед и назад - и не вижу конца. ... Я похож на влюбленного, который не доверяет слишком бархатной улыбке. ...Прочь от меня, блаженный час! С тобой пришло ко мне блаженство против воли!".
Совершенствующийся бесцельно добивается лишь лести случая. Он расходует на блаженство накопленный потенциал святости, того не желая. Пока влюбленность в мир не позволяет вынести объект стремлений за его пределы, сколь угодно продвинутый практик духа будет растрачивать собранное и начинать сначала. Стремящийся ввысь ради бархатной улыбки обречен вечно ей не доверять.
24. "Из-за безумия примешана мудрость ко всем вещам". Мудрость (правильный способ взаимодействия вещи с ситуациями) - фрагмент ума. Без зависимости от единого разума, расставляющего всё на свои места, невозможно мудро организовать процесс существования вещей, так как для недопущения хаоса требуется согласование их "мудростей".
25. "Тысячекратно происхождение всех хороших вещей: все хорошие веселые вещи прыгают от радости в бытие - как могли бы они это сделать только один раз!"
Любые вещи могут "прыгать" в бытие сколько угодно раз. Стоящая за всеми ними как бы тень тонкого мистического принципа - единственна. Попытка поймать ее и положить в один ряд с вещами - глупость. Тонкие ювелирные украшения не делаются топором. От утверждения однократности происхождения множества вещей исчезает "могли бы". Я думаю, не к лицу философу рассуждать через "бы".
26. "Человеку тяжело нести себя! Это потому, что тащит он слишком много чужого на своих плечах."
За тяжесть - грех - ответственность только собственная. Чужое может, провоцировать, разжигать, но не вызывать страсть. При любой силы посторонних воздействиях ее есть воля пресечь, соответственно, быть легким, какие бы кто гири не пытался на тебя навесить. Они будут соскальзывать с плеч, так как держатся исключительно на твоем согласии участвовать в предложенной игре.
27. "Насилие, устав, необходимость, следствие, цель... - Разве не должны существовать вещи, над которыми можно было бы танцевать?"
От насилия, устава, необходимости, следствия не освободишься, просто их проигнорировав - посмеявшись и потанцевав. В этом случае они лишь усилят над тобой свою власть. Стряхнуть доступно иллюзию, необходимость - реальность (каждому хочется есть, спать) - надо преодолеть. Для этого требуется поставить цель (желание легкости преобразовать в намерение). Чтоб сбросить оковы необходимости, пройди вверх по ее лестнице, сыграй в игру по установленным правилам и одержи победу.
28. "Тот открыл себя самого, кто говорит: это мое добро и мое зло; этим заставил он замолчать крота и карлика, который говорит: "Добро для всех, зло для всех"."
Открывший себя освобождает источник понятий добра и зла, бьющий изнутри. Извне навязанное для него - чушь. Однако, он не говорит: мое добро и мое зло. Вкус чистой воды этого родника (не допуская мысли о возможности чужих истинных добра и зла) не позволяет усомниться в его единственности. Добро и зло не для всех одни, а у всех одинаковые.
29. "Так хочет характер душ благородных: они ничего не желают иметь даром".
Характер душ благородных ничего не желает иметь.
30. "Не надо желать наслаждаться! ...наслаждение ...надо иметь, - но искать надо скорее вины и страдания!"
Если ищущий вины позволяет впоследствии наслаждению быть, он его желает; и на самом деле именно ради него идет на страдания. Он не устремлен к совершенству, а лишь открыл закон наслаждения, таким образом, ходит по кругу, всякий раз, испытав на себе действие противоположностей, возвращается в одну и ту же точку духовной чистоты/ загрязненности, с которой начал движение.
31. "Для духа быть таким добрым - болезнь. Они уступают, эти добрые, они покоряются".
На духовность воздействует не факт уступчивости. Важно, относительно чего проявлена покорность. Если человек сам не в состоянии справиться со страстями и осознал свою порочность, для его духа выздоровление - поддаться внешнему исправляющему насилию.
32. ""Над рекою всё крепко, все ценности вещей, мосты, понятия, все "добро" и "зло" - всё это крепко!"... - это истинное учение зимы, удобное для бесплодного времени, хорошее утешение для спящих зимою и печных лежебок. ...но против этого говорит ветер в оттепель!"
Климат сознания - эмоции. В высших его сферах, где вращаются учения, нет зим и оттепелей. Их возможность влиять на ценности говорит о поверхностности последних. Границу между разумом и страстями охраняют сторожевые понятия, выставленные высшим духовным достоинством. Бывает, что мутный вал, поднимающийся из животных низов человеческого существа, парализует волю, швыряя личность в пучину низости. Однако, пока живы вышеуказанные стражи, напоминающие опустившемуся, что он опустился, не все потеряно. Хуже, если мировоззрение, деформируемое грязной волной, преобразует свои установки из стержня бытия, который не от мира сего, в затычки для дырок в душе - в утешения.
33. ""Ты не должен грабить! Ты не должен убивать!" - такие слова назывались некогда священными... .Разве в самой жизни нет - грабежа и убийства? И считать эти слова священными, разве не значит - убивать саму истину? Или это не было проповедью смерти - считать священным то, что противоречило и противоборствовало всякой жизни?"
Если отождествлять "я" с побуждающими к грабежу и убийству дикими страстями (их бесконтрольная пляска равна жизни, усмирение - смерти), истина недоступна. Путь к ней начинается с пробуждения высшего достоинства. Последнее ставит чистоту выше жизни и предпочитает смерть низости. Достоинству предшествует свобода, фрагмент которой - право идти против истины. Поэтому жизнь изобилует бесчинствами. Относительно человеческого поведения, истина провозглашает - как должно, а не как есть, требуя ликвидации некоторых элементов реальности.
34. "Не то, откуда вы идете, пусть составит отныне вашу честь, а то куда вы идете!"
Мою честь составляет - откуда я иду и куда я иду, так как это одна и та же точка.
35. "Уменье стоять есть заслуга у придворных; и все придворные верят, что к блаженству после смерти принадлежит - позволение сесть!"
