Читаем Нищета доктрины потребительства онлайн бесплатно

В разоряющуюся фирму, торгующую холодильниками, является никому не ведомый предприимчивый человек со странным именем Квота. Он предлагает новый метод торговли: любым способом, ничем не брезгуя, заманивать в магазин покупателя и заставлять его сделать покупку, другими словами — превратить каждого прохожего в покупателя.

Но планы Квоты не ограничиваются тем, чтобы заставлять каждого жителя приобретать холодильник: необходимо вызвать у людей неуемную жажду потребления, сделать их обладателями вещей, которые им совсем не нужны.

Среди новинок — счетная линейка, отыскивающая в Библии для каждого конкретного случая текст; черный кружевной гарнитур против сексуальной робости; отороченное норкой сиденье унитаза с центральным отоплением; чудо радиоэлектроники — устройство, имитирующее смех и оживленный рокот голосов; флюоресцирующий крем для изменения выражения лиц покойников, чтобы они во время похоронной церемонии не выглядели такими печальными. И прочее и прочее.

Покупайте сегодня, уплатите завтра. В рассрочку. В кредит. Кое-что за ничто. Но покупайте в обязательном порядке. Не будете покупать — обеднеете.

Лихорадка потребительства постепенно охватывает всех жителей захудалой латиноамериканской республики Тагуальпа, которая начинает превращаться в «общество потребления». Жители республики — подлинные рабы вещей, придаток к вещам, которые они даже не в состоянии использовать по назначению. Олицетворением бессмысленности потребительства, на службу которой поставлена вся экономика страны, предстает тагуальпец Эстебана, увешанный всевозможными часами, транзисторами, имеющий про запас ванны и умывальники, бесполезные музыкальные инструменты, загромождающие его квартиру. Такова картина «удручающего благосостояния».

Страну Тагуальпу не найти на политической карте мира, она не значится также в энциклопедиях и словарях. Такой страны нет: ее придумали авторы сатирического романа-памфлета «Квота, или «Сторонники изобилия»» французские писатели Веркор и Коронель. Эта вымышленная страна понадобилась авторам для того, чтобы разоблачить бесчеловечность капиталистического общества, именуемого «обществом потребления». Тагуальпа — своего рода модель такого общества.

В глобальной стратегии империализма, направленной против мирового революционного движения, концепция «потребительского общества» преследует вполне определенные политические и идеологические цели. Она выдвигает для народов капиталистических стран антиреволюционную перспективу, противопоставляемую программе революционного преобразования общества, возможность якобы решения всех коренных социально-экономических проблем без уничтожения основ капитализма. Для народов стран социалистического содружества эта концепция таит в себе опасность их идеологического разоружения.

В условиях разрядки международной напряженности, достигнутой благодаря самоотверженной борьбе Советского Союза, других социалистических стран и всех миролюбивых сил, инструменты воздействия на умы людей — печать, телевидение, радио в капиталистических странах мобилизованы, в частности, на то, чтобы попытаться навязать социалистическому обществу буржуазный образ жизни. Особенно большое внимание уделяется пропаганде «американского образа жизни», культа потребительства. В этих условиях важное значение приобретает критический анализ концепции «общества массового потребления», глубокое и всестороннее рассмотрение ее истоков, содержания и основных аргументов.

Сущность концепции «общества массового потребления», как и любой другой социальной теории, легче понять, выяснив прежде всего условия, в которых она возникла. С этой целью совершим небольшой экскурс в историю.

...Двадцатые годы. Соединенные Штаты Америки — ведущая страна капиталистического мира — достигли высокого уровня индустриального развития. Множество товаров различных марок, моделей, фасонов переполняет магазины, дразнит воображение покупателей. Щедрая на посулы реклама обещает осчастливить каждого, кто купит вот эту машину или вон то средство для ращения волос...

В течение жизни одного только поколения американцев ассортимент потребительских товаров и услуг изменился настолько значительно, насколько, по-видимому, он не менялся за сотни лет. Еще живы были люди, которые помнили мир без электричества, автомобилей, телефона. И эти же люди — американские рабочие, фермеры, служащие — если, конечно, имели постоянную и сносно оплачиваемую работу, получили возможность покупать эти товары. Но все дело в том, что даже в период так называемого «процветания» далеко не все из них имели работу. Безработица сопутствовала росту капиталистической экономики. Вот почему повсюду бросались в глаза груды товаров при отсутствии покупателей, способных за них платить.

Америка, изобилующая товарами широкого потребления и не ликвидировавшая нищеты. Почему именно здесь раньше, чем в других развитых странах капитализма, началось становление нового стереотипа потребления, ставшего отправным пунктом для создания буржуазного мифа о «потребительском обществе»?

Чтобы ответить на этот вопрос, вспомним, в каких условиях развивалась экономика США в 20-е годы. Первая мировая война, охватившая почти все европейские страны, совершенно не затронула Американский континент. Более того, американские толстосумы воспользовались сложившейся ситуацией для своего обогащения. Выступив в роли поставщиков военных материалов воюющим странам, они получили баснословные доходы. Общая чистая прибыль американских монополий составила 33,6 млрд, долларов.

Громадные средства, оказавшиеся в распоряжении монополий, обеспечили новые крупные вложения в американскую промышленность. Начавшийся на этой основе промышленный подъем еще более увеличил удельный вес США в мировом производстве. К 1920 г. они давали около половины мировой добычи каменного угля, три пятых производства чугуна и стали, две трети добычи нефти.

Особенно быстро развивались новые отрасли американской промышленности, оборудованные по последнему слову науки и техники. Наиболее яркий пример такого рода — автомобильная промышленность. Если в 1913 г. было произведено 485 тыс., а в 1921 г.— 1,6 млн. автомобилей, то в 1929 г.—уже 5,4 млн., что примерно в 11 раз превысило довоенный уровень.

Быстрый рост автомобилестроения был обусловлен в существенной мере коренными изменениями в технологии изготовления продукции. Создание конвейера, придавшего производству скорость и непрерывность и сделавшее его для капиталистов еще более прибыльным, позволило перевести на поток изготовление автомобилей.

Развитие автомобильной промышленности в США связано в первую очередь с именем Генри Форда. О карьере основателя одной из гигантских автомобильных империй в мировой литературе написано немало. В этом человеке сочетались талант крупного конструктора и волчья хватка капиталистического хищника, удачливость азартного игрока и недюжинные организаторские способности, пренебрежение к моральным нормам и политическая демагогия. Небезынтересно, что Форд в масштабах своей фирмы попытался раньше других осуществить эксперимент создания «потребительского общества», что сделало фордизм своего рода новым евангелием для буржуазии.

Американский автомобильный король одним из первых подметил возможность наживы за счет трудящихся как покупателей в дополнение к их эксплуатации в качестве производителей. Для реализации этой возможности было необходимо наладить массовое производство относительно дешевых товаров длительного пользования. Форд начал с идеи создания недорогого автомобиля.

В то время, когда вынашивалась эта идея, т. е. в первые два десятилетия XX века, автомобиль был атрибутом богатства и социального престижа. В экипажах без лошади, как тогда именовали автомобиль, ездили короли и министры, промышленники и латифундисты, генералы и банкиры — словом, все, занимавшие привилегированные позиции на высших ступенях социальной лестницы. Обогащаться за счет такого покупателя было сравнительно просто. Более того, чтобы угодить его вкусу, было выгодно производить дорогие, роскошные лимузины.

Форд решил, что продажа недорогих стандартных автомобилей, производимых на конвейере, принесет куда больше выгоды, чем выпуск дорогих машин для узкого круга — имущей элиты. По всей стране была распространена такая реклама: «Мы намерены подстроить автомобиль для широкого потребления. Он будет сделан из наилучшего материала и сконструирован по самым лучшим методам, какие только возможны в современной технике. Несмотря на это, цена будет такая низкая, что всякий человек, получающий приличное содержание, сможет приобрести автомобиль... Люди, постоянно жалующиеся на недостаток времени, уверяющие, что им не хватает дней в неделе, люди, для которых потеря пяти минут равносильна потере одного доллара, люди, для которых опоздание на пять минут влечет потерю многих долларов, пользуются ненадежными, неудовлетворительными и неудобными способами сообщения, как, например, конка, трамвай и т. п. Безупречный, надежный автомобиль избавит их от всех забот и от опозданий, сбережет время и даст в их распоряжение роскошное средство сообщения, ожидающее только кивка».

Основой поточного производства автомобилей на фордовском предприятии стал конвейер. Разделение труда на нем было доведено до предела. Если один рабочий вгонял болт, то гайку ставил другой, а завинчивал ее третий. Это давало выигрыш в секундах, а значит, и выигрыш в долларах. Меньше движений — больше готовой продукции.

Помните кадры из чаплинского фильма «Новые времена»? У длинной и непрерывно движущейся ленты конвейера стоит в рабочем комбинезоне знаменитый герой фильма Чарли. Его работа механична и примитивна: он подвинчивает ключом гайки на движущихся по конвейеру деталях. Однообразный труд и бешеная скорость сводят его с ума. Он пляшет как фавн, он принимает пуговицы на женском платье за головки болтов, Сн обливает мазутом мастера, полицейских и санитаров. Чарли запирают в сумасшедший дом... Он выходит оттуда здоровым, но безработным. В этих эпизодах кинофильма взят под обстрел сатиры именно фордовский конвейер.

Новая техника и организация производственного процесса позволили так увеличить производительность труда рабочих, что Форд мог повысить им заработную плату и обеспечить большие выгоды для себя. «Высокая заработная плата,— самодовольно заявлял Форд,— является самым выгодным из всех коммерческих принципов».

Следуя принципу — платить дороже, чтобы больше выжимать труда, Форд вдвое увеличил зарплату своим рабочим. Он сделал это не только для того, чтобы набирать рабочих, готовых гнуть спину до кровавого пота, оставляя у фордовского конвейера свою молодость и здоровье. Заработная плата повышалась и для того, чтобы сделать рабочих покупателями маленьких быстроходных «фордиков» и тем самым обеспечить своему хозяину еще большие прибыли.

Форд наряду с продажей в рассрочку автомобилей своим рабочим стал также строить для них дома, предоставляя льготные условия для их приобретения. Его не пугало превращение рабочих в собственников домов и автомобилей. Он усматривал в этом возможность еще больше обогатиться и с помощью системы материального подкупа рабочих укрепить свое господство.

Попутно заметим, что рабочий фордовского предприятия не мог приобрести автомобиль какой-либо другой марки или приглянувшийся на стороне домик, так как за это ему грозило немедленное увольнение. Впрочем, эта угроза была, кажется, излишней. На одну зарплату, без рассрочки, предоставляемой Фордом, купить домик или автомашину было практически невозможно.

Дело, начатое Фордом и являвшееся результатом естественного развития капиталистического производства, пошло. Массовое производство и постепенное удешевление автомобиля способствовали его распространению среди довольно широких слоев населения, в том числе среди значительной части квалифицированных рабочих. По воле случая автомобиль пришел во многие американские семьи раньше... ванны и многих других вещей. Причем в семьи, не обладавшие слишком большими доходами.

В этом отношении характерен такой эпизод. Чтобы рекламировать свои автомобили, Генри Форд ездил на дешевой машине. Однажды, проезжая по загородному шоссе, автомобильный король увидел группу людей, столпившихся вокруг машины. Он остановился и узнал, что пассажиры не могут устранить повреждение в моторе. Форд был опытным механиком и в течение десяти минут исправил повреждение. Обрадованные владельцы автомобиля предложили ему в благодарность 5 долларов. Форд, смутившись, стал отказываться от денег, но владельцы были настойчивы. «Не может быть,— сказал один из них,— чтобы человек, ездящий на «фордике», не нуждался в деньгах».

Вслед за автомобильной промышленностью новые формы и методы производства стали применяться в других отраслях. В американской экономике происходят структурные сдвиги, связанные с тем, что быстро растет удельный вес товаров длительного пользования, производство изделий массового спроса переводится на поток. Эти изменения в определенной мере явились материальной предпосылкой возникновения такого понятия, как «американский образ жизни», отразившего специфические черты развития экономики и бытового уклада в США. Непременными атрибутами «американского образа жизни» стали благоустроенный коттедж с автомобилем на зеленой лужайке, культ вещей как воплощение высшего смысла жизни.

В пропаганде «американского образа жизни» как образца, достойного подражания для других народов, в культивировании собственнических, потребительских тенденций у трудящихся буржуазия и ее идеологи увидели новые возможности для стабилизации капитализма: «снимать сливки» с более высокой производительности труда, создавать резервы для социального маневрирования, для отвода общественной энергии значительных слоев населения, в том числе части рабочего класса, в каналы потребительства.

Но мифу об американском «процветании» суждено было испытать жестокий удар. Экономический кризис 1929—1933 гг. отбросил экономику США к уровню 1913 г. Потребление товаров упало в 1933 г. до 67% по сравнению с уровнем 1929 г. Национальный доход сократился с 77,3 до 39,5 млрд, долларов. Все это принесло неисчислимые бедствия трудящимся массам, в первую очередь рабочим и фермерам.