Читаем Ниоткуда с любовью онлайн бесплатно

Annotation

Однажды старшая сестра Полины пропадает, и девушка остается одна — не то, что бы они с Нинкой всегда ладили, но она заменила ей вечно работающих за границей родителей. А потом из ниоткуда начинают приходить письма. Одно, второе, третье, и в каждом совет, как изменить свою жизнь, как исправить ошибки юности, как понять тех, кого всегда нет рядом. А мир вокруг не стоит на месте. В Городе пропадают девушки, старинная семейная шкатулка погружает в почти детективную историю, а на глазах у Полли человек, который никогда не влюблялся, находит свою вторую половинку. Этот год изменит многое.

Даша Полукарова

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

XVII

XVIII

Эпилог

Даша Полукарова

Ниоткуда с любовью

I

Середина января

Металлический голос возвестил о прибытии. Маша Сурмина взяла свою сумку с вещами, поднялась на палубу, механически переставляя ноги, а уже оттуда — спустилась по трапу вниз, лавируя между толпами встречающих. Как только она оказалась на свежем воздухе, ее тут же едва не сбил с ног северный ветер, промозглый и прекрасно соответствующий холодному январю.

— Я дома… — Маша выдохнула теплый воздух из легких и продолжила свой путь, натянув повыше широкий ворот свитера.

Черные волосы, заплетенные в косу, развевались, челка разлеталась по лбу, темные глаза казались усталыми, почти больными. Маша и чувствовала себя так же. Усталой и разбитой, почти не понимающей, откуда и куда приехала.

Нет, вот это уж точно ложь. Сурмина прекрасно все помнила, уж этого она не могла забыть. Ее память просто не могла ей этого позволить.

Маша Сурмина любила точность.

Маша Сурмина точность ненавидела и нередко проклинала это свое дурное качество, ну хотя бы за то, что еще никогда это не помогло ей ни в одном деле. А еще Маша с трудом переносила свой город, и иногда ей казалось, что он прекрасно об этом знал. Город был живым существом, со своими мыслями и чувствами, со своим характером (достаточно мерзким, кстати сказать), из-за которого Маша и уживалась в нем с трудом. Маша видела его изнанку и в отличие от других, могла себе позволить относиться к нему фамильярно.

«Ты что же, — размышляла Маша почти вслух, — совсем не рад меня видеть?»

Ветер задул сильнее, грозя сбить девушку с ног.

«Конечно, не рад, могла бы и не спрашивать», — подумала Маша, практически переходя на бег.

Она шла быстрым шагом, минуя туристов, спешно кидающихся по различным кафе и ресторанчикам, минуя пассажиров, встречающих и провожающих, которые направлялись к остановкам, уже забитым до отказа. Январь и холодный ветер с моря — что могло быть лучше этого сочетания? Одна радость, что идти недалеко. Хотя бы раз район, в котором она жила, сослужил ей пользу. Девушка даже посмеялась над этой иронией судьбы.

Город любил играть с ней злые шутки.

Мысли ее были хаотичными и беспорядочными, напоминали этот самый ветер, накрывший весь город. Но самое главное, что девушка не могла толком сосредоточиться ни на чем. Ни на доме, ни на месте, откуда она приехала. Ей хотелось только спать.

Лечь в кровать, под теплое-теплое одеяло, зарыться носом в подушку и провалиться в сон-забытье, в котором нет снов и мыслей тоже нет. Есть только безмятежность и покой.

Но надеяться на это особо не стоило — так подсказывала ей интуиция и была права.

Нырнув в спасительное тепло своего подъезда, Маша перевела дух и начала быстро подниматься по лестнице, ища ключи по карманам пальто. Самое важное было войти самой. Не привлекая внимание домашних, открыть дверь ключом, раздеться. Но она не успела.

Едва она вставила ключ в замочную скважину, дверь распахнулась сама, как по мановению ока, и свет из квартиры ударил Маше в глаза.

Она заморгала, пытаясь восстановить зрение, но понимала при этом, что просто тянет время, прежде чем встречаться взглядом с матерью.

— Здравствуй, мама, — протянула девушка, входя в коридор с сумкой в руках.

— Здравствуй.

— Я приехала. Можно я пойду в свою комнату? — Избегая смотреть матери прямо в глаза и не дожидаясь ответа, Маша стащила ботинки и прошла в комнату, стараясь идти тише, как будто это могло сделать ее невидимой.

— Ты уже переезжаешь? — раздался ей вслед властный голос матери. Она задавала этот вопрос каждый раз, и Маша точно знала, что она задаст его и сегодня, но все равно внутри у нее все перевернулось.

Она помедлила на пороге.

— Я не нашла его, мама. А если бы и нашла, то… я не собираюсь никуда переезжать. Мне просто нужно… — она открыла дверь комнаты, не договорив. Внутри было чисто и тихо. Кровати стояли застеленными и аккуратными. В воздухе скользили пылинки, хорошо различимые при свете солнца, ворвавшегося в комнату. Пыль лежала на столе и книжных полках. Все было подозрительно… тихо.

— А где Женька? — она резко обернулась к матери, взглянула на нее. Мать стояла — высокая и худая, сложив руки на груди. Тут до нее дошло: — И почему ты не на дежурстве?

— Твоя сестра в больнице. Я поменялась сменами. — Мать резко развернулась, шагнула в другую комнату и захлопнула дверь. Проговорила уже оттуда: — Ты бы это знала, если бы не гонялась за призраками!

Маша осталась одна на пороге своей комнаты, с сумкой в руке, еще пять минут назад оттягивающей руку. Но сейчас ей не было тяжело. Она опустилась на сложенный диван, как была, в верхней одежде.

Она опять опоздала.

* * *

«В минувший вторник, 5 марта, в районе Портового городка пропала двадцатилетняя Марина Микишина. За последние полгода Марина — уже третья пропавшая в этом районе молодая девушка.

Портовый городок никогда не отличался добропорядочностью и спокойствием. Сотрудниками правоохранительных органов неоднократно раскрывалось множество дел, связанных с разбоем, нападениями, торговлей наркотиками, воровством и даже убийствами, произошедшими в этом районе. После вчерашнего происшествия городские власти должны всерьез заняться этими таинственными исчезновениями, пока ситуация не обострилась и не стала катастрофической».

«БуреВестник»

Март, 7-е

Вечер

Когда Полина вернулась домой, Нины уже не было. Она еще сомневалась какое-то время — когда громыхала связкой, стоя на площадке, и когда поворачивала ключ в замке, скрежеща как можно громче, но тишина пустой квартиры сразу сказала ей обо всем — и не было смысла даже напрягать связки, чтобы произнести это простое четырехбуквенное имя: «Ни-на».

- Два слога, а столько проблем… — вздохнула Полька, снимая туфли и бросая ключи на тумбочку у входа.

Она прошлась по квартире, танцуя, скинула пальто на диван, дошла по коридору к кухне, полюбовалась на тикающие часы в форме котенка, завернула в спальню и резко присела на стул перед фортепьяно. Погладила гладкую полированную поверхность, чувствуя приятную прохладу подушечками пальцев. На мгновение в голове проскользнула мысль — сыграть. Она даже готова была поддаться импульсу, но… нет. День и без того был достаточно плохим, чтобы потом ее еще и мучила совесть.

Полина встала и подошла к зеркалу. Щеки горели, глаза странно блестели, словно она вот-вот расплачется, тишина давила на мозг и перекрывала доступ кислорода в легкие. Девушка отвернулась от зеркала и сделала глубокий вдох. От себя самой никуда не деться, а она прекрасно знала, что с ней происходит — ее было стыдно. Так стыдно, как не было уже много лет. А все из-за чего… из-за какого-то пустяка.

Нина бы сказала: «из-за собственного зажравшегося тщеславия». Вот такая она — ее сестра. Всегда готова поддержать в трудную минуту.

Уж лучше бы она была здесь — орала на нее, дразнила, насмешливо молчала, сидя в углу, разбирала бы по полочкам каждый ее жест, слово, взгляд, втолковывала, как надо было поступить правильно, контролировала так, как никогда не контролировала мама — пусть было бы все это и в десятикратном размере, только не было бы этой давящей тишины, что неизбежно возвращает к сегодняшнему неудачному дню.

Утро

День на факультете журналистики начинался как обычно.

Первую пару они привычно прогуляли, хотя непонятно было, зачем — ведь все пришли, пусть и с опозданием. Они так поступали всегда по вторникам — день утренней физкультуры и день утреннего прогула. Все прогульщики засели в столовой — с чаем, кофе, пирожным «наполеон», булочками, шоколадными батончиками и прочими вкусностями, поднимающими настроение. Столовая была пустой — кроме их физкультуры по вторникам пары в восемь утра начинались только у первокурсников. Но на первом курсе никто, находясь в здравом уме, пары не прогуливает.

Сумки прогульщиков полетели на пол, воздух пропитался ароматом кофе и выпечки, и столовая принадлежала им вся без остатка — и пустые столы, и огромные окна, и даже музыка, изливающаяся из огромного, почти доисторического приемника на стойке буфетчицы.

Полина сделала глоток чая и откинулась на спинку стула, жалея, что не осталась сегодня с утра дома и не досмотрела сны. Если бы не Нинка, растормошившая ее, чтобы обсудить список покупок, она возможно хоть немного выспалась бы и позже узнала очередную неприятную новость.

Это случилось неделю назад, а они все только это и обсуждали — третье за полгода исчезновение девушки. Марина Микишина. Каждой из пропавших было двадцать или чуть больше двадцати, все они были студентками. Наиболее яростными эти обсуждения стали не столько из-за того, что они были журналистами и им казалось, что эта новость касалась их в первую очередь, и даже не из-за того, что каждой из сидящих за столиком девушке угрожала такая опасность, но и потому что Марина Микишина была одноклассницей Катьки — старосты Полиной группы. На Катьке лица не было.

— Нет, мы, конечно, с ней не очень ладили в школе. Точнее, мы просто не особо общались. Да и потом, в 10 классе она ни с того ни с сего перевелась в соседнюю школу. Но все же… когда ты не знаешь человека, о котором идет речь, это всегда воспринимается иначе, чем когда ты знаешь такого человека.

— Может быть, ее еще найдут, — ободряюще заметила Полина, стараясь, чтобы произнесенная банальность не была воспринята как глупость. Все сидящие за столом подумали об одном и том же: хорошо бы ее нашли живой.

— Возможно, — протянул одногруппник Славик тоном, в котором царили угрожающие нотки. Славик — великий болтун — последние полчаса вел себя странно: был непривычно мрачен и задумчив. Полине это совсем не понравилось: когда Славик замыкается в себе, беды было не миновать.

— Это же Затерянная Бухта, — с сомнением протянул Петя Долгушин. Он замолчал, не развив тему, но все сразу поняли, о чем речь.

Затерянная Бухта — романтически прозванный жителями древнейший район Портовый городок. Когда-то с него начался их город. Теперь это место считается таким своеобразным «гетто». Примерно в северной части города, омываемый с одной стороны морем и замыкаемый с другой стороны окружной, он был возделан в форме овала, а со стороны города границу его тщательно охранял Охотный ряд — длиннейшая улица, забитая всевозможными лавками. Это был ряд не просто скучных магазинов, которые преданно сметали на своем пути все заезжие туристы, это был своеобразный базар, на котором можно было найти почти все, что угодно и даже больше того, что ожидаешь найти. Существовал он круглый год, вне сезона, держался крепко, как некогда держались на своих местах причудливые торговцы города Макондо, которых не смог потопить даже бесконечный дождь.

И все это пространство, огороженное и тщательно охраняемое его жителями, неофициально считалось самым бандитским районом города. Здесь властвовали свои законы, с которыми было не сладить городским властям. Портовый городок, местные жители так же называли его Старым городом, жил своей жизнью, подчинить его себе было невозможно. Этим местом в начальной школе пугали детей, и все, кто находились сейчас здесь, до сих пор испытывали пиетет перед Бухтой, отголоски старого страха.

Все, кроме Полины. Про такие места обычно сочиняют страшилки, но здесь многие из этих страшилок имели свойство исполняться. И она знала об этом лучше любого своего однокурсника.

Именно здесь пропадали те девушки, но значило ли это, что кто-то из Бухты несет за все это ответственность? Когда Полина попыталась донести эту мысль до ребят, те лишь зафыркали, как кони.

— Можно подумать, что только в Бухте может происходить что-то криминальное, а другая часть города — священное и чистое место, которое населяют одни ангелы! — заметила она справедливости ради. У нее абсолютно не было желания спорить, но она считала, что у всего должно быть логическое объяснение. И не всегда оно скрывается на поверхности. — Это то же, что и написать журналистский материал. Чтобы это сделать, нужно собрать информацию, факты, — сказала она.

— Здесь факты на лицо, по-моему, — высказалась ее подруга Ирма. — Все девушки пропали в одном месте.

— Но это не значит, что и преступник или что бы там ни было, из Затерянной Бухты, — заметила Полина. — Вдруг, кто-то просто заметает следы?

— Это же не боевик вроде бы, — заметил Петька Долгушин.

— Но и не фантастика. Все эти приемы были взяты из жизни. Значит, такое тоже может быть.

Все замолчали. И тут Славик решил, наконец, высказаться.

— Хорошо, раз тебе нужны факты, которые никто пока дать не может, — он посмотрел на Полину, — значит, эти факты нужно добыть. Раскопать самим.

— Раскопать? — не поняла Полина.

— Надо установить наблюдение в Бухте. Влиться в ряд местных жителей и выяснить, откуда ветер дует. Провести собственное журналистское расследование.

Его сообщение, высказанное с непривычной для Славика серьезностью, вызвало среди его однокурсников переполох. Все заговорили разом, Катька стучала по столу и энергично крутила пальцем у виска.

— Ты хочешь нарваться на неприятности?!

— Да на какие неприятности? Ты вообще журналист или кто?

— И ты готов получить по морде? Получить непередаваемый, так сказать, журналистский опыт?!

— Да по какой морде? Там не опасней, чем у меня во дворе!..

— Хм, не сказал бы… — с сомнением произнес коротышка Витюша в очках и с айфоном наготове. — Знаете, какое число драк, ограблений и убийств там совершается ежегодно?! — громогласно вопросил он.