Читаем Никому не скажем онлайн бесплатно

Стася

– Стась, ты уверена, что нам за это ничего не будет? – перекрикивая музыку, спрашивает Саша.

– Конечно. Здесь мой брат. Вон, – показываю в сторону вип-зоны, – видишь? В большой компании.

– Ну ладно тогда, – выдыхает моя новая подруга из новой школы нового города. – Идём танцевать?

Ещё раз стреляю взглядом в затылок Захара, поправляю слишком обтягивающее платье, взятое у той же Саши, и решительно иду на танцпол.

Музыка глушит немного с непривычки. Я не хожу по таким местам. Родители и брат запрещают. Сегодня просто день особенный, и Захар сказал «можно», пока он будет здесь.

Тряхнув тёмной копной густых длинных волос, улыбаюсь и с визгом кружу Сашу в танце. Мы прыгаем, смеёмся, извиваемся двумя красивыми змейками.

Пить очень хочется. Беру подругу за руку, тяну к бару. Хочется нарушить правила, но тогда я огребу от Захара и точно больше вообще никогда никуда не пойду. Даже мама не спасёт.

Заказываю нам с ней по стакану безалкогольного освежающего коктейля. Вип отсюда не видно и я, спрыгнув с высокого барного стула, аккуратно двигаюсь в стороне от танцующей толпы туда, где нужная мне часть зала просматривается хорошо.

Захар теперь сидит ко мне боком. Расслабленный, улыбается, что-то обсуждая с парнями. Рука свободно лежит на подлокотнике. Он проводит пятернёй по светло-русым волосам. Саша рядом со мной вздыхает.

– А что за тёмненький парень напротив него?

– Не знаю. Брат меня со своими друзьями не знакомит.

– А с подругами? – хихикает Сашка.

– А с ними я сама не знакомлюсь! – поднимаю выше голову. – Идём! Мы сюда отрываться пришли, а не на парней смотреть.

Оставив стаканы на баре, снова врываемся в толпу. Я кручу бёдрами, подняв вверх руки. Грудь без белья непривычно сильно раскачивается. Делаю поворот и с улыбкой врезаюсь в незнакомого парня.

– Оу, как мне повезло. Привет, – провокационно улыбается в ответ. – Потанцуем?

Неопределённо киваю, и мы двигаемся теперь втроём. Парень крутится то вокруг меня, то вокруг подруги. Касается своими руками. Водит ладонями по моим рёбрам до бёдер и обратно, неприлично близко прижимается сзади. Мне даже кажется, что я чувствую всю его выпуклую анатомию. Щёки вспыхивают от смущения, пытаюсь втянуть попу и чуть отодвинуться от него.

– Эй! – он внезапно вскрикивает, и меня больше никто не трогает.

Старший брат тащит парня за шкирку в сторону выхода. Мы с Сашей торопимся за ним.

– Захар, прекрати! – кричу, вылетев на улицу.

Тут уже собрались парни из его компании. Что, толпой одного бить собрались? Да тут каждый из них в разы крупнее и явно старше моего внезапного партнёра по танцам.

– Отпусти его сейчас же! – прыгаю вокруг брата.

Я, блин, маленькая! Это и так мой самый главный, вечный комплекс, а рядом с ним ощущаю себя совсем крохой. Но в данном конкретном случае – чихуахуа, пытающейся остановить бульдозер.

А "бульдозер" уже схватил парня за горло и поднял его над землей. Тот задыхается, машет ногами в воздухе, а Захар с невозмутимым лицом смотрит ему в глаза. На руках только мышцы под кожей перекатываются напряжёнными канатами и волосы встали дыбом от холода.

– Захар, Захар, не кипятись. Убьёшь ненароком, – вмешивается один из его друзей.

– Да прекрати! – стучу кулачком в спину брата. – Отпусти! – требую я. – Мы просто танцевали!

– Видел! – рявкает на меня. – Натанцевалась!

– Захар, он же сейчас задохнётся! – возмущённо пищу, снова подпрыгивая.

Он разжимает ладонь, и несчастный мешком падает на холодный, грязный тротуар. Кашляет, хватаясь за горло обеими руками.

– Ты чего накинулся на него? – спрашивает тот тёмненький, на которого заглядывалась Саша.

– Руки распускает! А ты, – разворачивается к нам с Сашей. Ежусь под его взглядом. – Сейчас же едешь домой!

Умеет он смотреть так, что хочется забиться под кровать и не высовываться оттуда недельку, но я это всё уже выучила.

– Не кричи на меня! – топаю ногой. – Достал!

– Домой, Стася. Пока я отцу не сказал, где ты шляешься, – рявкает и нервно клацает по экрану мобильного, вызывая такси.

– Ты сам разрешил, – насупившись напоминаю брату.

– Это был первый и последний раз. Домой!

– Захар, ну, пожалуйста. Ничего же не случилось.

Он молча сажает меня в быстро подъехавшую машину, дежурившую в час пик у клуба. Саша забирается в салон с другой стороны.

– Смой с себя этот боевой раскрас и спать. Завтра в школу!

– Тебе тоже на учёбу, – напоминаю ему.

Обидно так. Наорал. Ещё и при своих друзьях.

– Я взрослый, Стася. А ты… Домой! – сжав зубы, даёт таксисту наличку, называет два адреса. Сначала Сашин, потом наш. Я даже боюсь спросить, откуда у него адрес моей подруги.

Едем быстро. Пробок в это время уже нет. Высаживаем подругу у её подъезда, и в машине становится совсем пусто. Сползаю немного ниже по сиденью, упираю взгляд в запотевшее стекло, рисую на нём цветочки, потом красиво вывожу его имя: «Захар». Злясь на себя и на него, тут же стираю.

Такой вечер испортил! Или спас…

Хочется захныкать. Я не знаю! Мне было весело, но наглый парень и правда стал переходить границы.

– Ладно, братик, ты прощён, – бормочу себе под нос и начинаю напевать песенку, тихо играющую по радио.

Водитель останавливается у одной из многоэтажек современного жилого комплекса. Я пялюсь в окно на подъезд. Вежливое покашливание напоминает, что пора бы мне выйти.

Точно. Это же наш новый дом. Ещё не привыкла.

– Простите. Спасибо, – выскакиваю на улицу. Моргнув фарами, такси уезжает.

Поднимаюсь на шестнадцатый этаж на лифте. Своим ключом открываю дверь. Очень-очень тихо снимаю обувь и куртку.

Родители спят. Пробираюсь в свою комнату и выдыхаю. Не заметили, но и не дождались. Захар обязательно прикроет моё позднее возвращение. Теперь надо быстро принять душ и спать.

Но сон не идёт ни в какую. Кручусь ужиком на кровати, сминая под собой постельное бельё. Слышу, как возвращается брат. Звенит ключами, ходит там, топает.

Все стихает.

Лежу ещё некоторое время, глядя в потолок. В районе солнечного сплетения жжётся неприятное чувство тревоги. Встаю и босиком иду к соседней двери.

Скребусь в неё. Тишина.

Стучусь громче. Не слышит.

Да не верю я, что он спит уже!

Открываю и тихонечко вхожу.

– Захар, – зову брата. – Захар, ты спишь?

Он вынимает наушник из уха и приподнимает голову от подушки.

– Ты чего не в кровати, мышонок? – немного хрипло и устало.

Сейчас даже не обидно от этого дурацкого прозвища.

– Захар, можно я чуть-чуть у тебя полежу? Мне страшно.

Захар

– Ты чего не стучишься? А если я не один тут или не одет? Вломилась! – отчитываю мелкую.

Я вообще девочек сюда не вожу, но для профилактики втык дать надо. Мало ли, как оно может быть.

– Я стучала, – жалобно так. И руками себя обнимает, переступая с ноги на ногу. Босая!

– Ты же дуешься, – стараюсь не улыбаться.

– Больше нет. Ну, пожалуйста. Можно с тобой…

Вздыхаю. Двигаюсь на другой край кровати и хлопаю ладонью по освободившемуся месту рядом с собой. Стася пробегает босыми ногами ко мне, забирается на кровать и засовывает ледяные ступни под одеяло, нечаянно касаясь моих ног.

– Ой, – вздрагивает и жмурится. – Извини.

– Спи давай, – укрываю её, а себе беру покрывало, валяющееся на полу рядом с кроватью.

Мышонок долго вертится, устраиваясь удобнее, укрывается одеялом по самый нос и забавно смотрит на меня оттуда. Я на неё.

И когда, блин, вырасти успела? Всегда мелкая была.

Не, ну она и сейчас мелкая, не зря ж её все, кому не лень, Дюймовочкой обзывают. Мышонок она персонально для меня. Девочка изменилась за последний год-полтора.

В голову мысли закрадываются странные. Отворачиваюсь, закрываю глаза. Спать. Завтра в школу её утром везти и гнать в академию, а то отец опять будет лекции читать о пользе образования. Без него ведь никто же не знает!

– Расскажи мне про них, – тихо просит Стася.

Очередная годовщина сегодня. Пятнадцать лет прошло с тех пор, как погибли её родители. Она не помнит их конечно же. Откуда? Ей три года едва исполнилось. Но всё равно грустит. Я и в клуб пойти разрешил, чтобы не хандрила, а её всё равно слегка накрыло.

– Ну я же почти ничего не помню, – сам мелкий был. – Поспи, ладно? Это пройдёт к утру. Ты же знаешь, – заправляю ей за ушко прядь волос. Они приятным, лёгким шёлком холодят пальцы.

Подтыкаю ей одеяло получше, чтобы согрелась. Это всё платье то ужасное виновато. Дурёха! Наверняка ещё у клуба замёрзла.

– Чуть-чуть, – не отстаёт Стася.

Прикрыв глаза, начинаю вспоминать, что рассказывал мой отец. Транслирую ей. Её веки тяжелеют. Начинают слипаться. Сестрёнка быстро засыпает под звук моего голоса.

Отворачиваюсь от неё и тоже отрубаюсь. Спать осталось всего ничего, а на физухе всем по хрен, как ты провёл ночь. Если узнают, что нарушил режим, драть будут в два раза жёстче. Показательное выступление, чтоб остальным неповадно было.

Просыпаюсь от того, что мне сопят куда-то в лопатки и худенькая ручка обнимает со спины. Спросонья пытаюсь вспомнить, когда я успел притащить в дом тёлку. Не мог же. Не. Я не пил вчера толком, чтобы вдруг взять и учудить такое. Родители не поймут, а вот утренний стояк радуется, что сейчас его приятно опустят. Но я тут же обламываюсь, вспоминая, что ко мне Стаська ночью прискакала.

Чёрт! И как вставать теперь?

Даже повернуться к ней не комильфо. Сестрёнка лежит слишком близко. Одна надежда на будильник…

– Да, родной! – радуюсь его воплям как никогда.

Стася вздрагивает, снова копошится, убирает от меня руку и отползает подальше.

– Захар, – трясёт за плечо уже с безопасного расстояния. – Захар, вставай. Будильник.

А то я, блин, не слышу!

– Брысь к себе, – хриплю ей.

Прочищаю горло и понимаю, что затёк весь от сна в одной позе. Мне бы размяться.

– Ты не злишься за то, что пришла?

– Если ты сейчас же не уйдешь отсюда, я очень разозлюсь. Брысь, сказал!

Поправляя пижаму, мелкая сбегает из моей комнаты. Слышу командный голос отца в коридоре. Скатываюсь с кровати, встаю на разминку. Растянув и разогрев мышцы, принимаю упор лёжа, отжимаюсь, чередуя кулаки с раскрытыми ладонями. Для утра двадцаточки хватит. Бодрит лучше кофе.

В душ теперь.

Повесив на шею полотенце, выхожу из комнаты. Семья уже на кухне. Там отец что-то рассказывает, а наши женщины, маленькая и большая, звонко смеются.

Автоматом прохожу мимо ванной к ним. Киваю маме, суетящейся у плиты. Отец строго смотрит на мой голый торс, растрёпанный вид и домашние треники, держащиеся низко на косточках бёдер.

Стася улыбается. Лёгкая такая, всегда весенняя. Моё сердце начинает колотиться чуть сильнее. В непонятках торможу его. Бросаю ещё один взгляд на сестрёнку и всё же ухожу смывать с себя пот после утренней разминки.

Возвращаюсь к своим уже в приличном виде. Штаны всё теже, сверху футболка. Стася уплетает омлет, наскоро запивая его соком. Набила полный рот, щёки как у хомяка. Ловит мой взгляд, краснеет и жуёт интенсивнее.

– Ну не торопись ты так. Подождёт тебя Захар, – гладит её по волосам мама. – Он и сам ещё не собрался.

– Я ж как в армии, мам. Пока горит спичка.

– Ну-ну, – хмыкает в густые усы отец. Смотрит на часы. – Ты на развод не опоздаешь? – отрицательно качаю головой. – Где был вчера?

Переглядываемся с мелкой. Я её не сдаю. Говорю только за себя.

– В клубе с парнями встретился.

– А ничего, что ты живёшь по уставу и фактически на казарменном положении, хоть и дома? – строго. – Это залёт, курсант!

– Я ж не в форме, кто меня видит? Тихо посидели, познакомились ближе, разошлись.

– Мать сказала, ты опять в гонки полез. Зачем?

– Ну должно же у меня быть личное. И деньги опять же, – пожимаю плечами.

– Я думал, в твоём возрасте «личное» – это немного другое, – стебёт батя.

– С этим у меня тоже нормально. Не переживай. Я по всем фронтам контролирую.

– Ты бы хоть познакомил с этим «личным», – начинает мама.

Стася насупившись больше не ест. Внимательно вслушивается в разговор.

И чего это?

Смотрит на меня так… странно. Не знай я её с детства, подумал бы, что ревнует.

Играем с ней в гляделки. Я пытаюсь в этих карих глазах разглядеть ответ на ряд своих вопрос, которые меня мучают, но вместо этого улыбаюсь, потому что люди обычно сопят носом, а Стася взглядом. Из него сочится обида, направленная на меня, и я чувствую её кожей.

– Пора, – моя труба разрывается в комнате.

Слетаю с табуретки и собираюсь по-армейски. Сестрёнку жду в коридоре. Мама с заботой поправляет на мне китель. Вздыхает.

– Очень хочу на твою девочку посмотреть. Интересно, какая она, – вздыхает мама.

– Вот когда найду ту, которую буду готов в дом привести, познакомлю. Остальное тебе не надо. И вообще, мне не сорок лет, чтоб ты так за мою личную жизнь переживала.

Я на самом деле знаю, чего она переживает. Но то, что было два года назад я переболел, пережевал и выплюнул. Новый город, новая жизнь.

Малая выходит прямо впритык по времени. И опять этот взгляд обиженный. Что я сделал то?

Стася

Сижу на переднем сиденье его красного Лексуса, бессовестно заглядываю в бардачок и тут же получаю по пальцам. Успеваю увидеть лишь спрятанную на «чёрный день» пачку сигарет, упаковку влажных салфеток для машины и то, от чего у меня внутри опять неприятно зудит – несколько блестящих квадратиков, небрежно валяющихся без коробки прямо с края.

– Ещё раз позволишь всяким упырям лапать себя, – начинает отчитывать Захар, – будешь сидеть дома до конца жизни. И под одеяло не пущу, – заявляет с совершенно серьёзным лицом.

Прыскаю в кулачок от смеха. И он вместе со мной.

Улыбаясь и слушая радио, добираемся до моей новой школы.

– Ты меня заберёшь сегодня? – ёрзаю по кожаному сиденью.

Задумавшись, постукивает пальцами по рулю.

– Заберу, – уверенно кивает.

Тянусь к нему, мажу губами по щеке, оставляя на коже немного блеска. Выбегаю из машины.

Мы рано приезжаем, чтобы брат успел в свою Академию вовремя. Первая смена только-только подтягивается. Ко мне подскакивает Гришка, один из одноклассников. Тянет за лямку рюкзака. Она сползает с плеча вместе с курткой. Дёргаю обратно. Гриша не отпускает. Захар агрессивно сигналит из машины. Синхронно оглядываемся. Брат выворачивает руль и, шлифуя асфальт, уезжает за территорию.

В нарастающем гуле голосов идём на первый урок. Тихо перешёптываемся с Сашей за последней партой. В меня прилетает скомканный лист бумаги. Разворачиваю.

«Пойдём со мной гулять, Дюймовочка» – гласит записка.

Ну да, моего номера, кроме Саши и учителей, ни у кого нет. Ни в какие классные чаты я не вступала. Сама не знаю, почему. Надо вливаться в жизнь коллектива, но я ещё не привыкла. Город чужой, люди все вокруг тоже пока чужие, хоть и неплохие вроде. Как везде.

Привыкну. Это наш второй глобальный переезд. Папа на повышение, и мы за ним, как его самая верная гвардия.

Гриша возмущённо смотрит в ожидании ответа. Отрицательно кручу головой. Раздражённо закатывает глаза, выдирает из тетради ещё один листок и снова что-то строчит.

– Соловьёв, я, конечно, рада, что один из древних способов передачи информации ещё не вымер во времена гаджетов, но обрати свой взгляд на доску, будь добр, иначе эта записка будет передана на пару инстанций выше – директору, – коварно улыбается Жанна Каримовна, наша биологичка.