Читаем Николай Вавилов онлайн бесплатно

В истории познания мира немного имен естествоиспытателей, исследователей и мыслителей, которые бы на столетия вперед определили вектор движения научной мысли, вызвали такие перемены и в подходах к объектам исследований, и в методах изучения, что открывались небывалые возможности научного поиска, достигали таких результатов, что еще при жизни активно воздействовали на развитие мировой науки, мировосприятие и миропонимание современников.

В числе этих имен — имя великого русского ученого-естествоиспытателя академика Николая Ивановича Вавилова. Вот лишь несколько удивительных свидетельств людей, которые с ним вместе работали или стали его последователями.

«Николай Иванович — гений, и мы не осознаем этого только потому, что он наш современник», — говорил Дмитрий Николаевич Прянишников, оставивший только что закончившего Московский сельскохозяйственный институт Вавилова при кафедре частного земледелия «для подготовки к профессорскому званию» и способствовавший потом его поездке на стажировку в Англию.

«Да, такие ученые, как Вавилов, были не только гениями, но и совестью народа», — вторит Прянишникову академик РАН Дмитрий Сергеевич Лихачев. А секретарь отделения общей биологии АН СССР академик В. Е. Соколов полтора десятилетия назад писал: «100 лет прошло со дня рождения Вавилова и, увы, почти полвека после его преждевременной кончины. Но быстротекущее и богатое событиями время не отделяет его от нас. Наоборот, черты ученого становятся ярче, отчетливее, а сам он — ближе и ближе. И хотя мало осталось тех, кто имел счастье пожать его руку, слышать его то гневный, то ироничный, но всегда доброжелательный басок, все больше и больше людей, знающих его лишь по работам, по фотографиям, со слов окружения, считают его своим современником. Великим современником».

«Теперь на многое мы смотрим иначе, чем 10, 20 или 30 лет назад, — отмечал в дни столетнего юбилея Н. И. Вавилова президент Академии наук СССР Г. И. Марчук. — Пожалуй, только сейчас полностью осознан и оценен в научном творчестве Николая Ивановича его глобальный подход к изучаемым явлениям. В научном мышлении такой подход к исследованию природных ресурсов утвердился лишь в «спутниковую эпоху», а 60 лет назад только единицы, как Вернадский и Вавилов, могли подняться на такую высоту, чтобы целиком охватить глобально протекающие процессы.

Еще одна выдающаяся черта в творчестве Николая Ивановича — это комплексный, как мы теперь сказали бы системный, подход, когда изучаемая им эволюция культурных растений анализировалась с позиций и географа, и ботаника, и генетика, и историка. Всесторонний научный анализ увенчивался синтезом: не только научным, но и нравственно весомым — познанием во благо человека. Николай Иванович Вавилов во многом опередил свое время. Проложенный им путь сейчас становится магистральным путем сельскохозяйственной науки».

А президент ВАСХНИЛ А. А. Никонов в связи со 100-летним юбилеем Н. И. Вавилова особо отмечал, что в его богатейшем научном наследии «учение о центрах происхождения культурных растений, закон гомологических рядов в наследственной изменчивости, основы современной фитоиммунологии, основы биосистематики, основы селекции».

Еще при жизни Николай Иванович Вавилов стал личностью легендарной. И не только потому, что сделал действительно выдающиеся открытия в биологии, был основателем и первым президентом Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени В. И. Ленина (ВАСХНИЛ), конкретно помог многим исследователям определить свою научную судьбу, достичь выдающихся результатов, но и потому, что от его незаурядной личности как бы исходило некое нравственное свечение.

«Слабость к талантам», отсутствие какой-либо зависти к ним — свойство характера щедрого от природы человека, это отмечали многие научные сотрудники, близко знавшие Вавилова, а еще — подлинную увлеченность делом, готовность каждому помочь в научном поиске. Он смолоду привык находиться в центре интеллектуального братства людей, быть лидером, располагающим множеством захватывающе интересных идей, прежде всего научных. Н. И. Вавилова привлекала коллективная творческая совместная работа научных центров, институтов, лабораторий, увлекали многолетние исследования, требующие выдержки и большого терпения, тщательных расчетов, дальние экспедиции.

В 1936 году ученый писал: «Впервые в истории растениеводческой науки по определенному плану были охвачены исследованиями и сборами важнейшие земледельческие районы мира. Думаем, что не ошибемся в счете, если скажем, что за 200 лет существования ботанико-агрономической науки, начиная со времен Линнея, было открыто меньше видов культурных растений и близких к ним диких растений, чем за последнее десятилетие работы советских исследований».

В предлагаемой читателю книге рассказано об удивительных путешествиях Вавилова по разным странам мира в поисках «зеленых» шедевров, созданных природой и человеком. Это привело ученого к уникальным открытиям и созданию первой и крупнейшей в мире коллекции растений, которая по сию пору является основным генофондом для селекции полевых, огородных, садовых, луговых, декоративных и многих других культур не только у нас в стране, но и за рубежом.

Книга написана как итог многолетнего (с 1967 года) ознакомления с публикациями и документальными материалами о жизни и работе Н. И. Вавилова, а также бесед с теми, кто знал его и работал вместе с ним. Это академики АН СССР Н. П. Дубинин и Н. В. Цицин, академики ВАСХНИЛ П. М. Жуковский, В. Е. Писарев, Д. Д. Брежнев, С. М. Букасов, М. И. Хаджинов, В. Н. Ремесло, а также профессора А. И. Атабекова, Ф. X. Бахтеев, Н. Р. Иванов. Конечно, некоторые события не описаны подробно, хотя интересны. Свою задачу автор видит в другом: рассказать о научном и гражданском подвиге, счастливой и трагической судьбе русского советского ученого.

Автор выражает сердечную благодарность Юрию Николаевичу Вавилову, сыну Н. И. Вавилова, Эдуарду Антоновичу Жебраку, а также Илье Артемьевичу Захарову, члену-корреспонденту Российской академии наук за интересный, имеющий существенное значение фактический материал из личных архивов.

Родился Николай Вавилов 13 ноября (25-го по новому стилю) 1887 года и вырос в Москве, на Средней Пресне — так до 1922 года называлась улица Заморенова.

…А январским вечером 1884 года в Николо-Ваганьковской церкви на Пресне венчались приказчик магазина Прохоровской мануфактуры Иван Вавилов и дочь художника и гравера Трехгорки Сашенька Постникова. Пожилой священник, немало повидавший на своем веку, искусно и торжественно исполнявший привычный обряд, невольно залюбовался юной парой, стоящей перед ним со смущенно-счастливыми лицами: жениху только двадцать один год, невесте — лишь семнадцатый. Поэтому напутственные «венчальные» слова он произнес тоже весьма проникновенно и широко улыбаясь.

Впрочем, он уже давно приметил и знал этого подтянутого и складного, всегда аккуратно и тщательно одетого паренька, обладавшего к тому же чудесным голосом, — Ванюшку Вавилова, приехавшего из волоколамской деревни и певшего в церковном хоре. Регент не раз отмечал его и хвалил за старание и отменный слух, за проникновенное исполнение. Но талантливый парень долго не задержался на церковном клиросе, весьма быстро исчез…

И вот теперь, спустя время, перед ним стоял стройный красивый молодец, одетый в модный костюм, а рядом — большеглазая и необыкновенно изящная невеста, радостная и немало смущенная любопытными взглядами множества прихожан, заполнивших храм.

Петь на клиросе Ваня Вавилов начал еще в церкви родного села Ивашкова, что под Волоколамском. Тамошний священник его отцу Илье однажды посоветовал:

— Знаешь что, дорогой мой, снаряди-ка ты своего мальца Ванюшку в Москву. Родня там у вас, кажется, какая-то есть. Настоящий певчий из него может выйти.

И зашагал вскоре Ванюша следом за тяжелым возом, чтобы оказаться в Москве в церкви на Пресне. Приняли его после первой же пробы. Но ненадолго: из Ивашкова пришла вскоре скорбная весть: отец поехал в Питер продавать льноволокно и не вернулся. Мать осталась одна в деревне с кучей малых ребят. Пришлось с клироса перейти в «мальчики» к купцу Сапрыкину, а спустя немного времени он уже был учеником приказчика в магазине у Прохоровых, владельцев Трехгорной мануфактуры. Основана она была в 1799 году и занимала три холма по левому берегу Москвы-реки, к югу от Пресни. Отсюда и название — Трехгорная.

Основавший ее В. П. Прохоров вышел из монастырских крестьян Троице-Сергиевой лавры, а сын Тимофей Васильевич оказался не только умным от природы человеком, умелым и удачливым предпринимателем, но и получил многостороннее образование, открыл при мануфактуре ремесленное училище, в котором «на своем коште» содержал и обучал осиротевших детей. Это немало способствовало популярности мануфактуры у населения и, как следствие, высокому качеству работы. Поэтому ткани Трехгорки удостаивались высших наград даже на международных выставках: за добротность, самобытность, яркость, оригинальность, дешевизну. Они широко расходились не только в России, но и за рубежом.

Вавилову, что называется, здорово повезло: он не только быстро освоил несложную науку приказчика, но и вскоре встал за прилавок как ответственный продавец. А поскольку ткани обычно приходили выбирать и покупать сами женщины, молодой красивый приказчик, обладавший вкусом и завораживающим голосом, всегда умевший дать дельный совет, честно и вовремя исполнявший любые заказы, привлекал внимание покупательниц и получал все большую известность в округе, выручка магазина росла, оплата стараний приказчика — тоже.

Были на Трехгорке свои рисовальщики и граверы, резчики — все, как правило, художники-самоучки, но умевшие красиво и оригинально изображать на ткани цветы, узоры, фигуры, делать изысканные орнаменты. Среди них особо выделялся Тарас Егорович Марыгин. Ситцы с его узорами отличались особым колоритом и пользовались спросом. У этого художника были ученики и последователи. К. одному из них, Михаилу Постникову, общительный и любопытный Иван Вавилов часто забегал и в мастерскую, и домой, где тот нередко работал. Несмотря на порядочную разницу в возрасте, они быстро сдружились. Художник слыл «философом», любил порассуждать о призвании человека и смысле его жизни, о проявлении таланта при тех или иных обстоятельствах, об ответственности его перед обществом и о жизненной стойкости, приводил разные интересные примеры — он был весьма начитан и наслышан.

Наиболее частыми собеседниками Михаила Асоновича стали Иван Вавилов и дочь Сашенька. Немного потребовалось времени, чтобы понять: приказчик прибегает и подолгу сидит у них не только из любопытства послушать рассуждения о жизни, ее взлетах и превратностях, а Сашенька больше прислушивается к словам Вани, чем отца, и подолгу смотрит на него восхищенными глазами. Оставалось только повенчать их, что и произошло январским вечером 1884 года в Николо-Ваганьковской церкви, где Иван не столь давно пел на клиросе.

Вскоре после свадьбы молодые стали жить отдельно, «своим гнездом». Пошли и дети, один за другим, Александра Михайловна родила семерых. Однако трое ребятишек умерли очень рано, совсем маленькими, а остались Александра, Николай, Сергей и Лидия. По мере прибавления семейства и роста достатка менялись квартиры: вначале жилье снимали на Большой Пресне, потом перебрались в Никоновский переулок, а затем Иван Ильич обзавелся собственным домом. Правда, через некоторое время, продав его, купили старинный дом на Средней Пресне с мезонином, двумя флигелями и садом, вернее, даже с двумя садовыми участками.

Здесь было достаточно просторно. Быстро увеличивавшимся хозяйством ведала неугомонная молодая хозяйка — она вставала раньше всех в доме, ложилась спать позже всех. Это была, как вспоминал потом младший брат Николая Ивановича Сергей, «замечательная, редкостная по нравственной высоте» женщина. Александра Михайловна окончила «только начальную школу, и весь смысл жизни ее была семья»: она сумела стать полноправной и умелой хозяйкой, настоящей душой семьи.

Иван Ильич в домашние дела, как правило, не вмешивался, хотя нельзя сказать, что он не держал их под своим зорким контролем: порядок любил везде и во всем, старался блюсти его и дома, нередко проявлял и строгость, особенно к старшему сыну. На службе у Ивана Ильича дела неуклонно шли в гору: он проявлял недюжинную сообразительность и деловитость, поэтому, как сам говорил, в приказчиках «долго не застоялся» — стал заведовать магазином, затем вошел в состав дирекции Товарищества Прохоровской Трехгорной мануфактуры и наконец сделался доверенным лицом фирмы по распределению тканей на Востоке.

Однако дальше «пробиваться у Прохоровых» он не захотел, а надумал заиметь свое дело. И осуществить это Вавилову вскоре удалось: пригласил «в компанию двух надежных коммерсантов» и основал торговую фирму с двумя отделениями — одно находилось в Московском пассаже, другое — в Ростове-на-Дону. Вскоре Иван Ильич стал видным членом московского купечества, его избрали гласным Московской городской управы.

О своем отце Сергей Иванович писал так: «Был он человек умный… Самоучка, но много читал и писал и, несомненно, был интеллигентным человеком. По-видимому, он был отличный организатор, дела его были всегда в порядке, он не боялся новых начинаний… Его уважали и любили. В другой обстановке из него вышел бы хороший инженер или ученый».

Семья Вавиловых жила очень дружно. Особенно близки между собой были братья, проводившие время в совместных занятиях, играх, на речке, протекавшей рядом. Николай рос подвижным и очень активным. Как вспоминал потом Сергей Иванович, он постоянно придумывал «занимательные случаи и приключения»: «С братом Колей жили дружно, но он был значительно старше и другого характера, чем я, смелый, решительный…».

Очень любил Николай старый сад, росший под окном, сад «с великолепными яблоками и барбарисом». А сам отчий дом был «старый, дворянский, столетней давности, с колоннами внутри и расписными стенами… с дверями красного дерева…».