Читаем Никогда правда онлайн бесплатно
Нико был единственным, что притупляло эту боль, поэтому летние каникулы казались худшим наказанием. Три месяца без него. Три месяца ходить мимо закрытой двери Марко каждый раз, когда я поднималась в свою комнату. Три месяца без единственного человека, который мог заставить меня смеяться.
Утром последнего учебного дня я тянула время, пока мама не закричала, что из-за меня все опоздают. Это был последний день, независимо от того, была я там или нет, но я все равно не хотела с этим смириться.
Как и каждый день, Нико присоединился ко мне на качелях. Я никогда не просила его об этом, и он никогда не спрашивал, можно ли это сделать. Он просто уселся на качели рядом со мной и начал качаться. Иногда мы разговаривали, иногда нет. Иногда мы гуляли по площадке, а иногда просто сидели у большого дуба.
Он заставлял меня смеяться, когда я думала, что больше никогда не буду смеяться.
— Ты обещаешь, что вернешься, когда начнется школа? — настороженно спросила я его, когда перемена уже почти закончилась.
— Не уверен, куда бы я еще пошел. Мама говорит, что это единственная школа, в которую я буду ходить,
Его слова так сильно напомнили мне слова Марко в ту ночь, когда его убили, что я тут же бросилась обнимать Нико, крепко прижимаясь к нему.
Он рассмеялся и нежно похлопал меня по спине. — Черт, Соф, ты сильная для девочки..
— Никогда не оставляй меня, Нико. — Я прошептала эти слова ему в грудь, боясь отпустить.
Его руки крепко обхватили меня. — Я не брошу тебя, обещаю. — Из его голоса исчез юмор, и я знала, что он понимает, насколько это важно для меня.
Когда я отстранилась, я одарила его дрожащей улыбкой, а затем, не прощаясь, бросилась внутрь. Не было причин для прощания, когда мы увидимся снова. Лето оказалось не таким ужасным, как я ожидала, но я все равно считала дни до начала занятий. В первый день я с тревогой вышла на игровую площадку. К моему удивлению, Нико уже сидел на одной из качелей и ждал с широкой ухмылкой на лице.
— Эй, девочка-божья коровка, хочешь покачаться?
И это было все, что потребовалось. Мы начали качаться, как будто и не было никакого перерыва. Каждый учебный год мы находили любую возможность увидеться, и неважно, как много или мало мы были вместе летом, в сентябре мы встречались, как будто и не расставались вовсе.
Когда я пришла в первый день в среднюю школу, я сразу почувствовала, что что-то изменилось. Нико ждал меня у моего нового шкафчика. Я даже не знала, как он узнал, где он находится, но он стоял, прислонившись к металлической стене и самодовольно скрестив руки на груди.
Он вырос за лето, даже больше, чем обычно. Футболка облегала его руки, и мне приходилось смотреть на него снизу вверх, как никогда раньше. Что-то в том, что он ждал меня, заставляло мой живот чувствовать себя странно. Вместо того чтобы броситься к нему в объятия, как я делала это каждый год, я робко улыбнулась ему. Я видела его несколько раз за лето, но мой папа больше не разрешал ему приходить в гости, как раньше.
— Привет, Божья коровка. Бросай учебники, и я провожу тебя в класс, — уверенно предложил он. Он забрал у меня рюкзак, пока я набирала комбинацию на своем шкафчике, которую я бесконечно практиковала в ночь перед школой.
— Тебе не нужно. Я принесла свое расписание и знаю, где мои занятия, — рассеянно предложила я, открывая дверцу.
— Не будь глупой. Я хочу — это то, что парни делают для своих девушек.
Я чуть не уронила свой новый учебник по математике на ногу, когда его слова дошли до меня.
Мои глаза расширились, когда я посмотрела на него, впитывая тепло его глубоких синих глаз. Я могла бы смотреть в эти глаза каждый день и чувствовать, что все в мире хорошо. Хотела бы я, чтобы Нико поцеловал меня? Мое сердце заколотилось в груди, а по рукам вверх распространилось покалывающее тепло.
— Я давно хотел этого, но раньше мы были слишком малы. Теперь мы оба в средней школе, и я хочу, чтобы ты была моей девушкой. — Он толкнул меня плечом, в его мужественной браваде проскользнул намек на неуверенность. — Скажи мне, что ты будешь моей девушкой, Божья коровка. — Его мягко произнесенные слова слегка дрогнули, его голос стал более глубоким и мужественным.




