<p>Невская русалка</p><empty-line></empty-line><p>Дмитрий Чудсков</p>Корректор Сергей Барханов
Иллюстратор Максим Литвинов
© Дмитрий Чудсков, 2019
© Максим Литвинов, иллюстрации, 2019
ISBN 978-5-0050-4337-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
<p>Глава 1.</p><p>Газеты нападают</p>Я был так молод в этот год,Когда на набережной Ниццы,Под солнцем тая, как мокрица,Беспечный тешился народ,Болтая вздор и небылицы,Что близится времён исход.Мол, вдруг индейский календарьНе врёт, и очень может статься,Что год две тысячи двенадцатьПоследним станет, что январьНавряд ли нам застать удастся.А всё ж тот год умчался вдаль,А солнце дарит людям свет.Всё так же мир неколебимыйЛетит в простор необозримый,Но кто теперь нам даст ответ:Была ли та угроза мнимой?Быть может, молодой поэт?* * *Облокотясь о парапет,Искал я новых вдохновений.Мне дела не было до мненийПустых и болтовни газет.Меж ветра свежих дуновенийЗамыслил было я сюжет.Но непоседа летний бриз —Он что-то доносил такое,Что не давало мне покоя.Средь звуков, что в один слились,Сумел я выделить родное,Судьба шепнула: «Оглянись».Я обернулся. Две подружкиЗа чашкой кофе щебеталиПо-русски. Подойти? Едва ли.Прогонят тут же хохотушки.Я продолжал взирать на дали,И вдруг, представьте, как из пушки,На брег шальной ворвался ветер,Он начал всё подряд волочь.Он был до баловства охоч.Ко мне он мчался при газете,Желая, видно, мне помочь,И стал теперь за всё в ответе.Газета взмыла, понеслась,Порхали в воздухе страницы,Прохожие отворотили лица,Она же, словно с перепугу,Зависнув, начала валитьсяНа стол к болтающим подругам.Я ринулся судьбе навстречуИ вмиг проказницу достал.Пред девушками я предсталКак бог младой. Лучист и светел,И нимб над головой блистал,И волос чуть тревожил ветер.Они сидели недвижимыИ жадничали улыбнуться,Надменные. Глаза смеются,Эмоции неудержимы,Как ни крути, они прорвутсяСквозь чопорность и слóи грима.«Что встал? — повис немой вопрос. —Мы клоуна не вызывали.Иди-ка, мол, глядеть на дали».Обидных слов не взяв всерьёз,К тому же их и не сказали,Я с расстановкой произнёс:«На вас газета нападала…Я спас, позволите присесть?»«Уже садитесь, вы уж здесь,Неужто зря козлом скакали.Заход ваш решено зачесть,Ещё такого не видали».Мы познакомились. Эльвира —Та, что вступила в разговор.Любовь — молчала до тех пор,Такая вся… как из эфира…И голос, что ручей меж гор,Как дуновение зефира,Промолвил: «Много ль довелосьОпасных отловить газетУ побережья?“ — „Вовсе нет,Напротив. Мне искать пришлосьУединения. Я — поэт,А вы, мол, «видим вас насквозь».![]()
«Поэт?! И будете читатьДля нас свои произведенья?» —Спросила Люба. «Без сомненья,Коль вы готовы мне внимать.Стихи томятся в нетерпении,Желая слух ваш ублажать».И я читал. Своё, из Блока,Из нынешних, да неизвестных,Вадима Шефнера чудесныхЯ почитал стихов немного,И озорных, и полновесных,Но знал я меру монолога.«Как у судьбы рука легка, —Сказала Люба. — Что за лето!Вчера (спасибо интернету)Встречали Эле жениха,Сегодня — слушаем поэта,Внимаем красоте стиха,И я ещё готова слушать,Серьёзных и белиберды.Подруга, что же скажешь ты?»Та отвечала: «Было б лучшеБез философской скукоты,Но слог хорош. Ласкает уши».Потом взглянула с хитрецой:«Все говорят, что отпускныеПоэты вечно холостые.Так вот, увидев вас в лицо,Желают девушки простыеУзнать: вы спрятали кольцо?»Я отвечал: «На дне вулканаМоё кольцо нашло покой.Чтоб путь земной окончить свой,Ждёт. Огнедышащая ранаОткроется, и пламенной струёйСожжёт его, хотя романаДва года как конец настал.Но удивительное дело:Пока в тартар не улетело,Терзаться я не перестал.Всё сердце каялось, болело.Нет, я жене не изменял.Я жил как жил, я был поэтом,А жить с поэтом — тяжкий крест.Живут как люди все окрест,А мы же ни зимой, ни летомРодных не покидаем местИ возмущаемся при этом,Что гениев не признают,Что все издатели — уроды,Что критики в рабах у моды —То воду, то помои льют,И что духовной нет свободы,И что, как прежде, тёмен люд.Моя привычка рифмоватьБез удержу её бесила,И наконец любовь остыла.Хотел стишок ей прочитать,Сказала: «Баста! Нету силы», —И ключ швырнула на кровать».У Любы навернулись слёзы.«А что кольцо?.. И впрямь в вулкан?Или фантазий ураганВас в поэтические грёзыУвёл и образный обманСобой украсил жизни прозу?»Ну как же Люба хороша!Как чудно говорить умеет.Вот-вот пред нею занемеетМоя ранимая душа.«В Везувии, где пеплом веетИз исполинского ковша.Я нёс его точь-в-точь как Фродо,Чем выше, тем труднее путь,Всё тяжелей сжимало грудьПорой с утра без бутерброда,Но час настал. Кольцо швырнутьХватило силы — и свободаСвои расправила крыла,Лечу… хожу… брожу… один.Поэт… художник… пилигрим.«Никита, я всё поняла!Вам срочно нужен псевдоним. —Эльвира паузу взяла. —Без псевдонима как же можно?!Раз вы ещё и пилигрим,Философ, жизнию гоним…Как вам… Никита Безнадёжный?Вы будете неотразим.Друзья, должна я неотложноПокинуть вас. Мне, право, жаль».И пересмешница вспорхнула,Едва подруге подмигнула,Через плечо накинув шаль,Исчезла средь людского гула.* * *Что дальше, как не догадаться:Влюбился я, и влюбленаБыла она, и дотемна,И досветла… И надо ж статься:Теперь она моя жена.Пришлось мне сильно постараться,И вот счастливая газета,Теперь в формате А-четыре,Уже висит у нас в квартиреНа стенке, в рамке из багета,Мила душе моей и лире,Воспевшей сказочное лето,Страстей и нег запретный плод.А в ней рисунок со статьёй,Где тень нависла над ЗемлёйИ близится времён исход.Пренебрегал я ерундой,Я был так молод в этот год!<p>Глава 2.</p><p>У пруда</p> 
