Читаем Невольный обман онлайн бесплатно

Роман. — М.: Издательский Дом

«Панорама», 2005. — 192 с. (05-144)

ISBN 5-7024-1961-8

1

Изящная кремовая туфелька от Джимми Балдинини, летя через всю гостиную, прокрутила в воздухе несколько мудреных сальто и, приземляясь на чайном столике, едва не сшибла пузатую вазочку, расписанную китайскими иероглифами.

— Проклятье! — выдохнула Сара, снимая вторую туфлю и придвигая ногой мягкие розово-коричневые тапочки, украшенные помпонами.

С обувью ей вечно не везло. Даже с такой, как эта, — купленной за сумасшедшие деньги в фирменном бутике. Туфли и сапоги, когда она надевала их впервые и выходила на улицу, тут же начинали натирать ноги и жать, ремешки босоножек — врезаться в кожу или больно давить. У нее были обыкновенные небольшие ступни: не широкие, не узкие, с не слишком высоким, но и не чересчур низким подъемом. Довольно аккуратные, ровненькие, с правильной формы ногтями, пальцы на ногах. Почему с обувью ей неизменно приходится мучиться, Сара понятия не имела.

Сегодняшняя получасовая прогулка до ближайшего магазина обернулась для нее сущей пыткой. Пятки жгло, в пальцах, высвобожденных из кожаных оков, покалывало сотней тончайших игл.

Обув мягкие тапочки и посмаковав разлившееся по ногам тепло, Сара подошла к заваленному красно-желто-коричневыми бархатистыми подушками дивану, устало на него опустилась и пошевелила ожившими пальцами ног.

Тапочек у нее была уйма — белые атласные, черные, украшенные вышивкой и бусинками, в клеточку, в горошек, в виде мультяшных медведей и мышек. Она покупала их сама и получала в подарок от друзей и родственников, знавших, чем ей всегда можно угодить. Это была ее любимая обувь, ее слабость.

Сотовый в сумочке, повешенной на круглую дверную ручку из темного металла, упорно молчал. Лампочка на автоответчике не мигала — значит, в отсутствие хозяйки никто не звонил.

Сара тяжело вздохнула, обхватила коротко стриженную рыжеволосую голову обеими руками, стиснула зубы и зажмурилась.

Нет, она злилась вовсе не на туфли. И естественно, не на Балдинини и даже не на собственные нестандартные ноги. При других обстоятельствах ее не расстроил бы и неожиданно начавшийся сегодня мелкий противный дождь, и налетевший откуда-то с юга ветер. Даже на программиста Макса, так и не нашедшего вчера времени обсудить с ней создание сайта для нового заказчика, она не держала зла. С Максом и остальными ребятами, несмотря на случавшиеся в процессе их творчества накладки и неувязки, она представляла единую высокопрофессиональную команду, и в итоге они всегда блестяще справлялись со ставившимися перед ними задачами.

Тревожило Сару, вернее, даже не тревожило, а буквально сводило с ума, медленно разъедало изнутри совсем другое — очередной «номер» Гарольда и тягостное осознание того, что их отношения давным-давно зашли в тупик.

Верная и честная, воспитанная в духе строгости и порядочности, Сара никак не могла привыкнуть к выходкам своего молодого — он был на два года моложе ее, — непостоянного и бесконечно очаровательного бойфренда.

— Другим мне не стать, солнце мое, — вновь и вновь говорил Гарольд, когда Сара в очередной раз заводила с ним серьезный разговор, вконец измученная его очередным отсутствием или затянувшейся на несколько дней гулянкой. — Если я изменюсь, то перестану быть самим собой, окажусь не в состоянии играть, а значит, и жить. Пойми же наконец!

Сара понимала, точнее, старалась понять, все время ставя себя на место Гарольда и его многочисленных друзей из Арт-центра — людей бесшабашных, то безудержно веселых, то утопающих в тоске, но, несомненно, артистичных, как и он сам. Однако смириться с этой жизнью-игрой, с нескончаемым спектаклем почему-то никак не могла и постоянно, на протяжении вот уже двух с половиной лет твердила себе, что должна поставить в этой истории жирную точку. Но на решительный шаг у нее все не хватало твердости и смелости, отчего она презирала себя и злилась.

Что ей мешает расстаться с Гарольдом? В последнее время этот вопрос занимал ее все чаще и чаще. Быть может, болезненный трепет, в который этот красавчик с легкостью приводил ее одним своим голосом, одним взглядом... вернее, боязнь никогда больше этого трепета не испытать. Или воспоминания о лучших днях — об изобиловавшем цветами, поэзией и милым сумасбродством периоде ухаживания, о совместном отпуске на Лазурном берегу, о данной однажды друг другу клятве никогда не расставаться.

Что же касается любви... То всепоглощающее чувство, которое два с половиной года назад зародилось по отношению к Гарольду в сердце Сары, было уже совсем не тем. Нескончаемые сомнения, разочарования, обиды, страдания изменили его, изуродовали, превратили в жалкое подобие любви — гнетущее, болезненное, невыносимое. Чуть ли не в проклятие, от которого, даже если очень захочешь, не избавишься.

Любил ли ее Гарольд? Сара этого не знала. Когда-то ей казалось, что он от нее без ума. Его пылкие объяснения, перехватывавшее дух мальчишеское волнение, страсть, сметавшую все на своем пути, поначалу она принимала за чистую монету. Пока не увидела его на сцене в роли молодого графа, до беспамятства влюбленного в юную служанку Энн.

Играл Гарольд бесподобно. Отдавался тому, что делал, всем своим многогранным, сложным и загадочным существом. Все, кто смотрел на него в тот вечер из зрительного зала, наверняка ни на миг не усомнились в том, что он объясняется Энн в любви, обожает ее и преклоняется перед ней, ничуть не кривя душой...

Сара глядела на него из первого ряда в полном ошеломлении, разрываемая противоречивыми чувствами: восхищением перед его бесспорным талантом, смятением... и, как это ни глупо, жуткой ревностью. Ее любимый тем же нежно-отчаянным голосом на глазах у нее и у всех присутствующих в зале говорил слова любви совершенно другой женщине и выглядел при этом чуть ли не более одухотворенным, чем когда признавался в своих чувствах ей, Саре.

Она и раньше задумывалась над этим вопросом о совмещении актерами жизни личной и профессиональной. Нередко, наблюдая постельную сцену в том или ином фильме, Сара представляла, какие чувства должны испытывать, видя подобные кадры, любимые артистов, их супруги. Но раньше подобные мысли носили для нее лишь умозрительный характер, а с того самого вечера, когда она увидела Гарольда на сцене, и по сей день причиняли ей кошмарную боль.

После того спектакля вся актерская труппа, жаждавшая отдыха и веселья, направилась к Джеймсу Дауду, другу Гарольда. Сара поехала с ними. Ей уже довелось побывать на двух подобных кутежах: один устраивался тоже у Дауда, второй у Милы Ринальди, той самой юной актрисы, которая играла сегодня служанку графа.

Большая поклонница искусства, Сара от двух предыдущих вечеринок, на которых много пели, цитировали великих и смеялись, пришла в восторг. На количество выпитого, проявление актерами по отношению друг к другу чрезмерных вольностей и продолжительность мероприятий, закончившихся и в первом и во втором случае к концу следующего дня, она предпочла не обращать внимания. Но в вечер просмотра первого спектакля с участием Гарольда с ее глаз как будто спала пелена. Пробыв в доме Джеймса с полчаса, Сара сослалась на усталость и, устояв перед шквалом уговоров, уехала домой.

Этот вечер запечатлелся в ее памяти одним из ключевых моментов в жизни. Она долго размышляла об актерской судьбе, о своем безумном увлечении Гарольдом Прайсом, о ревности, вызванной его сегодняшней игрой, о шумных, разгульных людях, с которыми он дружит и работает.

Перед тем как отправиться спать, Сара вспомнила о «Театре» Моэма, прочитанном лет десять назад, прошла в кабинет и долго просматривала старые книги. В дальнем ряду на верхней полке книжного шкафа она нашла то, что искала. Затем здесь же, в кабинете, уселась в глубокое, обтянутое кожей кресло и принялась перелистывать пожелтевшие книжные страницы. В ее памяти мало-помалу ожила подзабытая история великой актрисы Джулии Ламберт, и некоторые особенности натуры Гарольда вдруг стали ей чуть более понятными.

Что они за люди, размышляла той бессонной ночью Сара, лежа одна в кровати со спинками в виде раковин. Что в их жизни игра, а что сама жизнь? Какой он, настоящий Гарольд? Исполняющий на сцене свою роль? Веселящийся с друзьями? Стоящий перед ней на коленях? А ему, интересно, известен ответ на этот вопрос?..

Те же самые мысли занимали ее и сегодня, когда, придя в модных, натерших ноги туфлях домой, она переобулась, уселась на диван и обхватила голову руками. С Гарольдом они в последний раз разговаривали по телефону вот уже пять дней назад.

Услышав пронзивший тишину звонок, она едва не вскрикнула от испуга. А через мгновение, сообразив, что это всего лишь телефон, подскочила как ошпаренная и похолодевшей от волнения рукой схватила трубку с аппарата, стоящего на дубовом трехногом антикварном столике. Это был не Гарольд. И почему она до сих пор так по-дурацки реагирует на каждый звонок? Звонила Патриция, ее двадцатитрехлетняя сестра.

— У меня к вам предложение! — звонко, на подъеме произнесла она.

«К вам» — ироничным эхом отозвалось в голове Сары, и лежащий на ее сердце камень стал вдвое тяжелее.

— Эрни вернулся из Лондона раньше, чем предполагалось, и сегодня днем мы выезжаем на пикник. Приглашаются только самые близкие, отказы не принимаются. Морось закончилась, тучи рассеялись. Погода восстанавливается.

— Пат, у меня... — попыталась было возразить Сара, но сестра перебила ее.

— У тебя, естественно, куча работы, но сегодня выходной, и ты должна все отложить. Мы не виделись целую вечность, так нельзя, Сара! В общем, пить будем кьянти, закусывать зажаренным на решетке мясом и овощами. Мы уже все купили, ни о чем не беспокойтесь. Поедем за город на нашем фургоне, на ту чудесную лужайку. В фургоне поместятся все — мы с Эрни и Бобби, Паттерсоны, Ларсены и вы с Гарольдом...

— Пат! — умоляюще воскликнула Сара, пытаясь остановить свою болтушку сестру. — Я никуда не смогу поехать!

— Как всегда! — Патриция раздосадованно вздохнула. — Когда бы мы с Эрни ни позвонили вам с каким-нибудь предложением, у вас всегда находятся дела!

— У кого «у вас»? — сжимая трубку с такой силой, что костяшки пальцев побелели, спросила Сара.

— Гмм... Как это, у кого? — растерянно пробормотала Патриция. — У тебя с Гарольдом, естественно... У вас что, какие-то проблемы?

— Да, Пат, у нас проблемы! — выпалила Сара, решив, что продолжать скрывать свои неприятности от семьи больше не имеет смысла. — У нас давно эти проблемы. Они возникают с удивительной регулярностью на протяжении всех двух с лишним лет, что мы с Гарольдом встречаемся.

— Э-э-э... — озадаченно протянула Патриция. — А почему я слышу об этом впервые?

— Потому что я сама не могу разобраться в своих с Гарольдом отношениях. И до сегодняшнего дня не хотела морочить головы этой ерундой еще и вам.

— Неужели все настолько серьезно? — с сочувствием и искренним желанием помочь спросила Патриция.

— Да, Пат, — ответила Сара, ощутив вдруг, что держать свои переживания в себе уже не в силах. — В последний раз мы виделись с Гарольдом почти неделю назад. Он заехал ко мне минут на пятнадцать перед очередной гулянкой. А спустя сутки позвонил, чтобы спросить, не желаю ли я к ним присоединиться.

Патриция присвистнула.

— Ну и дела! А мне казалось, этот очаровашка суперпорядочный. По крайней мере, когда ты приезжала с ним к родителям на Рождество... и, по-моему, на Пасху в прошлом году, он вел себя настолько сдержанно, настолько чинно, что...

Сара нервно рассмеялась.

— Он умеет быть и чинным, и сдержанным, и развязным, и грубым, и нежным! Гарольд — актер, Пат, причем актер талантливый. Ему ничего не стоит сыграть что угодно, понимаешь? Какой он на самом деле — для меня полная загадка. В том-то и вся беда.

Патриция некоторое время молчала, переваривая услышанное. Потом решительно и строго заговорила, как будто превратилась вдруг из младшей в старшую, более опытную и мудрую сестру Сары.

— В таком случае ты должна серьезно подумать, стоит ли тебе продолжать с ним общаться. Разве можно нормально жить, если понятия не имеешь, чего ожидать от завтрашнего дня? И если вы подолгу не видитесь, то к чему такая связь может привести? Ты превратишься в истеричку, потратишь лучшие годы жизни на ожидание, тоску и слезы.

Она помолчала, а когда заговорила вновь, ее голос звучал мягче и ласковее:

— Я прекрасно понимаю, что рвать отношения с человеком, которого любишь, к которому привыкла, ужасно нелегко, сестренка. Но иногда, ради того чтобы не страдать в будущем, приходится идти и на подобные шаги.

Сара улыбнулась, успокаиваясь и расслабляясь. Забота младшей сестры ее растрогала.

— Спасибо тебе, Пат, за то, что пытаешься помочь. Кстати, я уже давно не уверена, что люблю Гарольда.

— Почему же тогда до сих пор не послала его куда подальше? — спросила сестра, и в ее голосе Сара уловила нотки ненависти и гнева, которыми та успела воспылать к Гарольду.

— Сама не знаю. — Сара, стоявшая у столика, опять опустилась на диван и принялась рассеянно водить рукой по бархатистой подушке. — Скоро я это сделаю, обещаю. Тянуть дольше не имеет смысла.

— Вот-вот! — с чувством поддакнула Патриция. — Я тоже так считаю. Как только ты с ним развяжешься, повстречаешь другого человека — достойного и надежного. Тебе нужен именно такой. А на пикник мы прекрасно съездим и без Гарольда. Привыкай, что его в твоей жизни нет, — добавила она деловито.

Сара улыбнулась.

— Спасибо, Пат. Но мне и вправду лучше посидеть сегодня дома. Во-первых, я опять натерла ноги. — Она усмехнулась. — С горя купила себе туфли от Балдинини, угрохала на них кучу денег! Но и они мои ножки не пощадили...

— Никто не просит тебя ехать на пикник в этих туфлях, — с явным намерением вступить в продолжительный спор заметила Патриция.

Сара поспешно продолжила:

— Во-вторых, мы получили заказ от одного нового турбюро. Оно находится недалеко от отеля «Стейшн», знаешь?

Сестра призадумалась.

— А, да! Это то здание из красного кирпича с огромной цветной вывеской, правильно?

— Правильно, — ответила Сара. — Вчера мы полтора часа разговаривали с их представителем. У меня уже есть кое-какие идеи, и я хочу сегодня приступить к их реализации.

Патриция звучно цокнула языком.

— Ты неисправима, Сара! Со своим веб-дизайнерством скоро точно сойдешь с ума!

— Как раз наоборот, — ответила та смеясь. Разговор с сестрой наконец отвлек ее от мрачных дум. — Благодаря веб-дизайнерству я навсегда сохраню ясность мысли.

— Эрни уже называет тебя интернетоманкой, — сказала Патриция.

— Что-о?! — протянула Сара, прикидываясь рассерженной.

— Ну-ну, не злись. Это он шутя, — поспешила успокоить ее сестра. — Мы все тобой гордимся, наш веб-гений, в том числе и Эрни. Кстати, он только вчера вспоминал, с каким восхищением отзывается о твоей работе Тьерри.

— Их сайт создавала не одна я, — произнесла Сара, слегка краснея от удовольствия.