Читаем Невидимый дизайнер онлайн бесплатно

© John Seabrook, 2000, 2005, 2012

© М. Штильмарк, перевод с англ., 2015

© ООО «Ад Маргинем Пресс», 2015

© Фонд развития и поддержки искусства «АЙРИС»/IRIS Foundation, 2015

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Четыре года назад в Челси в магазине мужской одежды под названием «Камуфляж» я померил штаны. На первый взгляд это были просто вельветовые брюки в мелкий рубчик, но проступало в них что-то особенное: ткань была мягче, чем обычный вельвет, цвет сложнее, чем просто черный. Штаны были без складок, пройма – высокой, крой – зауженным; над задним карманом обнаружилась петля, а на поясе – внутренняя пуговица – детали, которые не ожидаешь встретить в спортивной одежде. Мода? Возможно, но детали эти были скрыты и об их существовании знал только я. Маленький, совсем не логоманьячный лейбл – Helmut Lang, черным по белому – тоже был скрыт. Все это отсылало к «билетным» кармашкам костюмов, пошитых на заказ. Штаны стоили сто двадцать долларов – неплохо для дизайнерской вещи. Я их купил.

Это знакомство произошло в разгар несколько запоздало учиненной мною реформы. Я наконец начал искать замену преппи-униформе[1], составлявшей основу моего гардероба и пятнадцать лет спустя окончания колледжа: смокинг для особых случаев, костюм в церковь и на похороны, синий пиджак и слаксы, когда надо выглядеть «элегантно», рубашка поло с брюками хаки по выходным. Я пытался найти неформальный стиль, который хорошо отражал бы мою натуру в том виде, в каком я ее себе на тот момент представлял. (Как известно, одежда – это не про то, кем мы являемся, а про то, кем мы хотели бы быть.) В процессе я уяснил для себя меланхоличную истину, которая неизбежно открывается всем мужчинам при попытке освоить новый офисный casual: одеваясь неформально, мужчина обязан принимать моду значительно более всерьез, нежели когда в офисе принят строгий дресс-код. Новый неформальный стиль, как и старый неформальный стиль, призван сообщать идею легкости и комфорта. Однако же, в отличие от старого, новый неформальный стиль – это про статус. Недавно вышедший гид по стилю от Шерри Мейсонейв «Casual Power» расчертил шестиуровневую иерархию casual: активный сasual, походный rugged casual (или так называемый аутдорси), спортивный casual, элегантный smart casual, вечерний dressy casual и деловой casual. Возможно, самая депрессивная новость про casual заключается в том, что просто casual больше не существует.

Дизайнер Хельмут Ланг, урожденец Австрии, казалось, прекрасно понимал, что я ищу, а именно – униформу для нового мира casual. Я купил несколько его вещей: рифленый хлопковый свитер, который не растягивался, как другие хлопковые свитера; несколько пар брюк хаки, ткань которых обладала приятной хрустинкой; джинсовую рубашку; шерстяной свитер прекрасного соломенного оттенка; джинсы. Это была интеллигентная одежда для максимального количества случаев, для рабочих и вечерних выходов, которые в наши дни, на мой взгляд, все чаще совершаются в одном и том же костюме.

Однако моей новой униформе был присущ обманчивый аспект – вещи казались casual, таковыми не являясь, и я знал об этом. Дизайнер приводил это скрытое свойство в действие тем, что прятал нефункциональные, «высокие» элементы внутрь одежды, например, скрыл ложные «завязки» в пояс казавшихся обыкновенными чино. Эта логика тайных штрихов распространялась и на то, как показывалась одежда. Бутик Хельмута Ланга в Сохо, созданный при участии нью-йоркского архитектора и автора нескольких музеев и галерей Ричарда Глюкмана, нарушает основное правило розничного дизайна, а именно: покупатель должен видеть товар. Тут вещи таятся в альковах, невидимые глазу вошедшего в магазин покупателя. Кажется, потребность таиться – важное свойство Хельмута Ланга.

В надежде одним глазком поглядеть на того, чье имя царило на обороте моей одежды, я пошел на вручение премии «American Fashion Awards», проходившее в июне этого года в Линкольн-центре. Много лет исполнявшая роль арбитра американской моды Полли Меллен на приеме перед вручением премии крутила головой, оглядывая большой белый тент в поисках Ланга. «Его голова напоминает мне голову тюленя. Прекрасная голова. Где ты, гламурный мальчик Хельмут? Сегодня ты должен придти».

43-летний Ланг был номинирован на все три важные премии вечера – женская одежда, мужская одежда, аксессуары, – честь, ранее не оказанная ни одному дизайнеру. Ланг, перенесший свой бизнес из Парижа в Нью-Йорк в 1997 году, этой весной стал членом Американского совета дизайнеров моды (CFDA). Совет, он же организатор церемонии, был рад возможности принять в свои ряды дизайнера, чья утилитарная, аскетичная, навеянная спортивной одеждой эстетика широко копировалась на протяжении 90-х и доминировала в стиле всего десятилетия – минимализме. Эти номинации признавали его влияние, которое, по всей вероятности, продолжит расти – недавно было объявлено о партнерстве Ланга и Prada Group – и были в тоже время приветствием его в клубе.

Меж тем, в белом тенте Томми Хилфигер улыбался чуть насторону, пожимая руки. В юбке из органзы от Helmut Lang пришла Хлое Севиньи. Элизабет Херли и Клаудиа Шиффер явились в роскошных блестящих платьях от Valentino, с рюшами на декольте – триумф 80-х. В Valentino нет ничего общего со сдержанностью – элегантность и красота идут у него вперед комфорта и функциональности. «Перебор», – объявила Полли Меллен, продолжив искать глазами Хельмута Ланга.

Ланг, однако, не появлялся. Как выяснилось позднее, он остался в своей мастерской в Сохо, где шла работа над мужской коллекцией весна 2001. (Ферн Маллис, исполнительный директор CFDA, получив это известие от пиар-агентства Ланга за час до начала церемонии, заявила, что «потрясена».) Новость о том, что Ланг не придет, мгновенно разлетелась по тенту, вступив в реакцию с радостным духом праздника, который, как мне показалось, улетучился. Видимо, членство в клубе не слишком интересовало Ланга…

Ланг проиграл первую большую премию вечера, «Лучший дизайнер аксессуаров года». Ее вручили команде Ричарда Ламбертсона и Джона Труэкса. Следующую – «Лучший дизайнер мужской одежды года» – выиграл. Когда объявили имя Ланга, те в зале, кто еще не знал о его отсутствии, предвкушали редкую возможность увидеть его самого, и явственный стон пронесся по залу, когда главный редактор «Interview» Ингрид Сиши поднялась на освещенный подиум и приняла награду от имени Ланга, выразив благодарность за то, что дизайнер «преобразил правила американской моды». Публика, в основном состоявшая из создателей этих правил, отнюдь не была готова разделить ее пафос. (Кэти Хорин, модный критик «Times», сидела рядом с Оскаром де ла Рентой и его свитой и позже написала, что де ла Рента повторил «Преобразил американскую моду?» издевательским тоном.)

Главная интрига вечера заключалась в том, кому достанется главная награда – «Лучший дизайнер женской одежды года». По мнению большинства, борьба шла как раз между де ла Рентой, светским дизайнером, получившим известность в 80-х, и Лангом. (Третьей номинанткой была Донна Каран.) Избыточность выступала тут против сдержанности. Когда, ко всеобщему ликованию, победил де ла Рента, всем стало ясно – 80-е возвращаются.

Среди тех, с кем я разговаривал в тот вечер, преобладало мнение, что на сей раз Ланг зашел слишком далеко. «Все мы порой вынуждены делать то, что не хочется», – сказал Андре Леон Телли, колумнист «Vogue». Анна Винтур объявила решение Ланга «ошибкой». «Если бы его не было в стране, то это еще куда ни шло, но он был в городе! Я конечно понимаю, что он работал», – благоговейно подняв руки, не без иронии сказала она. (Таинственность, окружившая Ланга, в значительной степени происходит из его одержимости работой и германского внимания к детали. По словам подруги и соавтора Ланга художницы Дженни Хольцер, он работает «как сумасшедший».) Винтур продолжала: «Если бы я знала, что он не придет, я бы ему позвонила. Сегодня это было неправильно».

Ланг и раньше нарушал протокол, раздражая американское фэшн-сообщество. Он восстает против обременительного расписания показов (четыре в год, по два на мужскую и женскую линии) на которых дизайнеры представляют коллекции вниманию прессы и байеров. Ланг показывает мужскую и женскую коллекции одновременно, однако ему кажется чрезмерным и это. (Он называет свои показы не коллекциями, а séances de travail – рабочими сеансами.) За неделю до выхода коллекции осень-зима 1998 Ланг отменил показ, выложил фотографии в интернет, а фэшнредакторам раздал сидиромы.

В моде принято использовать слово «современный», в том числе для оправдания последних тенденций, но сама модная индустрия все больше отдаляется от современности. Вертикальная иерархичность отделяет моду от мира, в котором мы живем, мир этот называется «4 сезона в casual». В свою очередь, коллекции – это очередное проявление демонстративности моды, явления, глубоко антипатичного Хельмуту Лангу.

Антипатия к демонстративности проявляется во всем, что делает Ланг, начиная с минимализма и заканчивая упомянутым манкированием «American Fashion Awards». Именно так Ланг меняет правила, создавая среду, в которой мода перестает быть спектаклем для прессы и наконец обращается к проблеме, с которой сталкивается большинство из нас когда, речь собственно заходит о моде, а именно – что надеть?..

В бутике Helmut Lang на Грин-стрит вашему взгляду предстанут четыре вешалки: две с мужской и две с женской одеждой. Футболки и джинсы зачастую развешаны там по соседству с шелковыми платьями и пальто из стриженой овчины. Обычно дизайнеры ищут способ развесить дорогие формальные вещи так, чтобы развести их с доступными casual: так, Armani выпускает дорогую линию Giorgio Armani, спортивную Emporio Armani и casual A/X Armani Exchange. У Ланга линия одна, Helmut Lang, а вместо диверсификации по мере расширения бизнеса он проделал обратное, недавно вернув недолго просуществовавшую линию Helmut Lang Jeans материнской компании.

Смешение формального и неформального стилей – не маркетинговый ход, а суть эстетики Ланга. Самым строгим и дорогим его вещам присущи легкость и простота, а его casual несет в себе корректность и детали прет-а-порте. Большинству дизайнеров высокой моды, склонному к декоративности и гламуру, не слишком хорошо удается casual. Ткань у них всегда слишком богата, отделка вычурна и излишне продумана. Лангу присущ особый инстинкт, чуткость к обаянию базовых элементов одежды вроде старого синего свитшота или футболки, выношенной до шелковистого состояния, благодаря чему он создал целый жанр люкс casual. По словам главного редактора «Harper’s Bazaar» Кэтрин Бэттс, «Ланг сделал для футболок и джинсов то, что Ральф Лорен для клубных галстуков и твидовых пиджаков, а именно превратил их в модные элементы одежды».

Эта трансформация, делание моды из повседневной одежды, – особый трюк, который включает в себя не просто дизайн. Это и имидж дизайнера, идеи, которые несет бренд. Великие кутюрье, такие как Коко Шанель или Кристиан Диор, воплощали идею высокой моды, элитного предприятия, доступного исключительно богачам. Позднее появились итальянские принцы от моды: Джорджио Армани и Джанни Версаче; умело используя собственный статус селебрити, они придавали коллекциям прета-порте привлекательность, ранее доступную только вещам, сделанным на заказ. Их имена неизменно вызывают в памяти их самих – стройных, ухоженных итальянцев, которые загорают на своих виллах, привлекательных ровно тем же, что делает привлекательной их одежду. Потом явился Ральф Лорен; он применил так называемый лайфстайл маркетинг, а именно ассоциировал свой бренд с целым образом жизни американского аппер-миддл класса, создав новый модный имидж. Лицо самого Лорана также было неизбежной частью имиджа бренда – загорелый, улыбающийся Ральф на фоне пейзажа из условного вестерна.

Как определить то, что принес Хельмут Ланг? Это ни идея высокой моды, ни образ жизни, ни личное великолепие самого Ланга. Мало того, образа дизайнера, который бы сопровождал это имя, попросту не существует, что является огромной редкостью в нашей визуальной культуре селебрити. Мало того, он почти никогда не использует моделей в своей рекламе. Зачастую его реклама не показывает и саму одежду, и все, что мы видим, это слова Helmut Lang. Однако, именно это выгодно выделяет Ланга – его имя означает собой нечто большее, нежели просто одежда.

«Когда слышишь имя Хельмут Ланг, на ум приходят понятия “технология”, “движение”, “ткань”, а не просто юбки и брюки», – говорит Джеффри Калински, владелец Jeffrey, бутика в нижнем Манхэттене. Если заняться поиском прецедента имиджа Ланга, то, скорее всего, им окажутся только авангардные модные бренды, такие, как итальянская Costume National, которую делает Эннио Капаза, или французские Comme des Garçons, где работает японец Рей Кавакубо, то есть компании, за которыми стоят инновации, интеллигентный дизайн и дух независимости. Связь Ланга с миром искусства, а именно сотрудничество с Луиз Буржуа и Дженни Хольцер, придает его имени художественную честность, свойственную некоторым знаменитым архитекторам, но не дизайнерам одежды.