Читаем Невеста Полоза онлайн бесплатно

Пробуждение было муторным. Голова тяжелая никак не хотела собираться воедино и звенела, аки колокол на той башне, что Есенья видела в городе, когда батька малой на ярмарку брал. Затылок вот ломит. От чего только? Застонав, девушка потянулась рукой к волосам. Спутанные, а на затылке кровь что ли запеклась? Откуда только?

Воспоминания возвращались неохотно, но все же картинка сложилась. И от осознания Есенья снова застонала в голос.

Парой дней ранее пожаловали в их дом сваты. Вот мачеха то радехонька была, когда на дворе их завидела. Кузнецовы тетки, самый завидный жених на деревне и к ним! сватов отправил. Еся тогда еще улыбнуться решила.

— Ты не хмыкай там, пол мети, к сестре сваты пришли, а на полу грязь. Поди нарочно избу неделю не мела, чтоб сестрицу опозорить, неблагодарная! — хотела еще рушником поддать, да Есенья шмыгнула в сени.

“Уж и улыбнуться нельзя” — вздохнула про себя. Ее ли беда, что мачеха ее невзлюбила? Ее, а чья ж еще…

Тем временем батька с братьями встречал сватов на дворе, а за забором уже и целая толпа собралась, чай сватовство тоже развлечение, а в деревне то не много их.

Есенья же не стала медлить. И правда, нужно чтоб дом блестел, а то как войдут внутрь, решат, что при трех бабах в доме свинячество такое, да и не возьмут сестрицу.

Набрала воды, тряпку прихватила, да побежала мыть в передней. Но тут батька зашел.

— Есенья, ты чего это? — спросил он, нахмурившись. — Не время сейчас полы мыть, иди лучше на стол собери, да сестрицу приодень.

Есенья кивнула, но в душе заскребли кошки. Не любила она мачеху, ох не любила. Но что поделать, батька сказал, значит, надо делать.

На столе уже стояли пироги, что мачеха с утра напекла, да кувшин с молоком. Есенья быстро собрала на стол, да пошла сестрицу одевать.

Сестрица, Марья, была красавицей. Волосы черные, как смоль, глаза голубые, как небо. Есенья помогла ей надеть самое лучшее платье, что мачеха сшила, да косу заплела.

— Ну вот, Марья, теперь ты готова, — сказала Есенья, улыбаясь. — Пусть сваты видят, какая ты у нас красавица.

Марья улыбнулась в ответ, и в этот момент в дверь постучали.

— Войдите! — крикнул батька.

Дверь открылась, и в дом вошли сваты. Впереди шел высокий мужчина с бородой, за ним — две женщины в ярких платках.

— Здравствуйте, хозяева! — сказал мужчина, поклонившись. — Мы пришли сватать вашу дочь Марью.

Мачеха расплылась в улыбке, а Есенья отошла в сторону, стараясь не привлекать внимания.

Сваты прошли в дом, и начался долгий разговор. Есенья слушала вполуха, занимаясь своими делами. Но вдруг она услышала, как отец заявил:

— А что, сваты, не хотите ли вы и Есенью замуж выдать? Она у нас работящая, да и собой хороша.

Есенья вздрогнула. Это предложение было для нее полной неожиданностью.

Сваты переглянулись, и мужчина сказал:

— А что, это мысль. У нас есть сын, тоже работящий, да и собой не дурен. Может, и Есенью за него сосватаем?

Есенья замерла. Она не знала, что ответить. С одной стороны, ей не хотелось выходить замуж за незнакомого человека, с другой — это был шанс вырваться из дома мачехи.

— Ну что, Есенья, согласна? — спросил батька, глядя на нее.

Есенья вздохнула. Она понимала, что это ее шанс на новую жизнь.

— Согласна, — сказала она, улыбнувшись.

Сваты заулыбались в ответ, и разговор продолжился. Есенья знала, что впереди ее ждет много трудностей,

Мачеха сватам улыбалась, а сама на Есенью глазами сверкала.

А едва ль распрощались, как накинулась она на батьку.

— Как к Есенье? — мачеха на глазах багроветь начала. Вот так вот пятнами и пошла. — Кузнецовы же… А Любавушка как же, за кого..?

Она бы, вероятно, тут бы и осела, но злость возобладала над слабостью.

— Ах ты дрянная девчонка!!

Есенья только и успевала уворачиваться от схваченной хворостины.

— Успокойся, ты, женщина! — батька же пытался поймать свою дородную женушку, пока та не натворила бед. — Все по честному. Есенья средняя дочь, ей и замуж второй выходить, подождет еще наша Любавушка, ей годков то всего четырнадцать…

— Да за кого ж мы ее отдавать будем? Как ты не поймешь? Один жених остался — кузнецов сын! — причитала мачеха, устав гоняться за падчерицей.

— За рыбчего пойдет.

— За кого? — вот и Любавушка — девица вдвое шире Еси, из комнаты выкатилась. Вся в рюшах, щеки свеклой натерты. — Не хочу за рыбчего, у него глаза навыкате! — и завыла, как только она и умела. Даже сваты на улице присели.

— Волки что ли? — спросила сватья у кузнецова отца, тот лишь плечами пожал.

— Да не хочу я за рыбака! — продолжала выть Любавушка в доме. — У него руки чешуей покрыты!

— А ты что думала, в шелка да бархат тебя оденут? — усмехнулся батька. — Работа есть работа, и рыбаки не хуже кузнецов.

— Да, но у кузнеца сын красавец, а у рыбака — урод! — не унималась Любавушка.

— Ну, не урод, а просто не такой, как ты привыкла, — возразила сватья. — Зато он добрый и работящий.

— Да не хочу я за него! — Любавушка топнула ногой. — Пусть Есенья за него идет, а я за кузнеца!

— Да не могу я за кузнеца, — вмешалась Есенья. — Я уже согласилась за рыбчего.

— Ах ты предательница! — взвизгнула Любавушка. — Я тебе этого не прощу!

— Ну, хватит уже, — вмешался батька. — Все решено, и нечего тут спорить.

— Да как же так? — не унималась Любавушка. — Я же старшая, мне первой замуж выходить!

— Старшая, да не по уму, — усмехнулся батька. — Есенья уже все решила, и ты должна ее поддержать.

Любавушка надулась, но спорить больше не стала. Есенья же, хоть и понимала, что впереди ее ждет много трудностей, была рада, что наконец — то сможет начать новую жизнь.

А вечером мачеха отправила падчерицу в лес. Срочно понадобилось ягод свежих к пирогу набрать. И вот хоть и говорили, что нельзя в день этот в лес и носу совать, а пришлось Есенье послушаться… И даром казалось ей, что кто — то смотрит из — за деревьев. Не показалось значит.

Помнила девушка только, как позади хрустнуло что — то, когда она в малинник полезла за ягодой той проклятущей. Обернуться хотела, как на голову что — то тяжелое опустилось. Ну и сама она опустилась… на землю. А дальше — темнота…

А мачеха тем временем девочку из малинника к ручью поволокла…

— Фи, как грубо! Никакого изящества в этих людях, нет чтобы кинжалом пырнуть аккуратно, ручки на груди сложить, веночек на голову…

Хотя какие тут веночки, подождите минуточку! Девочка сама зашла в лес? Сама! А говорили ей, что делать того не надо? Тут к ворожею не ходи — говорили! И браслет она точно надела, а что на руке ее его Ламия не видит, так это солнце в глаза слепит.

Дородная бабища, мачеха то есть, Ламию завидев, взвизгнула, присела, распрямилась как пружина, уронила тело пострадавшей и дала стрекача со скоростью не совместимой с ее комплекцией.

Ламия критично обозрела себя: чешуйки лежат ровно, слизь с нее благополучно с утра смыли слуги и она есть только в том количестве, какое нужно. Корона на голове блестит изумрудами, отражаясь в такого же цвета глазах. Тело, сложенное в кольца, возможно, не так стройно, как в молодости, но не до такой же степени она располнела, чтобы так орать. Возможно, крестьянку немного испугало несоответствие змеиного хвоста и женского тела, но вот Ламию, может быть, напугало, что размер женского тела может быть толще ее талии раз в восемь, но она же не орет. Что ожидать от челяди, манерам не обучена.

Пожав плечами, королева приблизилась к лежащей без сознания девушке.

Решать нужна ли ей такая невестка приходилось сразу: огрела по голове бедняжку та бабища не слабо, все равно кровью истечет, а Злат сам говорил, что кто в день Змеевика придет в лес… Ну не дошла она до браслета, не примерила, подумаешь! Это уже частности! Девочка вполне себе симпатичная, а отравить, если та окажется по характеру стервой, всегда можно.

— Не бойся, дитя. Ты будешь в безопасности… — нагиня подцепила кончиком хвоста браслет, который этот коварный мальчишка расположил в колючих зарослях. Сердито зашипела, подула на пострадавший хвост, переместила браслет в руку и ловко защелкнула тот на запястье девушки.

Пришлось промокнуть хвостом уголки глаз: ее мальчик стал взрослым и женатым человеком, как только магический браслет защелкнулся на руке девушки. А дальше Ламия обвила тело селянки кольцами и погрузила ядовитые клыки в шею. Реальность будто замерцала, раздваивая девушку: одно бездыханное тело осталось лежать под елью, а другое в тугих кольцах царственной особы исчезло. Удовлетворенно кивнув, за ней исчезла и сама Ламия.

Ламия исчезла вместе с девушкой, оставив после себя лишь тишину и легкий запах змеиной кожи. В лесу снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и пением ночных птиц.

В это время в деревне царила суматоха. Еся так и не вернулась, и ее батька не находили себе места от беспокойства. Мачеха тоже играла свою роль, словно она и не знала о том, что произошло в лесу.

Отправили людей на поиски, но никто не мог найти следов девушки.

Прошло несколько дней, и поиски не приносили результатов. Мачеха Еси плакала, как великая актриса, не переставая, а батька ходил мрачный и молчаливый. Они понимали, что, возможно, уже никогда не увидят свою падчерицу.

Зато Любава получила своего жениха.

Если советники будут выносить мозг темой женитьбы, то Полоз вспомнит, что он ядовитый. Можно не кусать, а лишь плюнуть в обидчика, вот только во — первых, у него столько советников, что слюны не напасешься, а во — вторых, он слишком хорошо воспитан, чтобы проверять как действует на сородичей его яд. Закон подлости подсказывает, что никак: это только люди умирают почти сразу, если хотят поймать или убить золотую змейку. Голова еще трещит после всех свадеб: и не откажешь никому из молодоженов за столом посидеть. Традиция, ити его мать! А ему потом с хвоста или с ног валиться, в зависимости от формы!

Если уж выбрал эту спальню, то спать надо в образе человека. Спальни для нагов в другом крыле и ужасно лень туда ползти. Золотистая змейка перед дверью скользнула взглядом по коридору и быстро трансформировалась в златоглазого светловолосого юношу.

Спать сегодня было не дано: очередная дама, желая стать фавориткой, вольготно расположилась на его кровати. За хвост что ли всех вытаскивать? Или в окошко выкидывать в озеро Памяти?

Полоз вздохнул, глядя на спящую женщину на его кровати. Он знал, что это было неизбежно: каждая свадьба в его королевстве сопровождалась попытками женщин завоевать его внимание. Но сегодня это было особенно раздражающе.

Он подошел к кровати и осторожно потряс женщину за плечо.

— Проснитесь, пожалуйста, — сказал он мягко.

Женщина открыла глаза и, увидев Полоза, улыбнулась.

— О, ваше величество! Я так рада, что вы здесь, — сказала она, протягивая к нему руки.

Полоз отступил назад, стараясь сохранить вежливость.

— Прошу прощения, но это моя спальня, и я бы хотел, чтобы вы покинули ее, — сказал он.

Женщина нахмурилась.

— Но я думала, что вы будете рады компании, — сказала она.

— Я ценю ваше внимание, но у меня есть свои предпочтения, — ответил Полоз. — Пожалуйста, уходите.

Женщина вздохнула, но встала с кровати.

— Хорошо, ваше величество, — сказала она. — Но я надеюсь, что вы передумаете.

Полоз кивнул, стараясь не показывать своего раздражения. Когда женщина ушла, он снова вздохнул и сел на кровать.

“Это никогда не закончится,” — подумал он.

Он знал, что должен найти способ избежать подобных ситуаций. Возможно, ему стоит переехать в другое крыло дворца, где были спальни для нагов. Или, может быть, ему стоит просто быть более строгим с женщинами, которые пытаются проникнуть в его личные покои.

Полоз решил, что завтра он поговорит с советниками и попросит их помочь ему найти решение. А пока он просто хотел отдохнуть и забыть о всех этих проблемах.

Он отправился в ванную, но когда вернулся в спальню, его ждал новый сюрприз.

На постели снова кто — то лежал.

Зажигая щелчком пальцев свечи, он смог получше рассмотреть девушку, и светлая бровь поползла вверх: набивающиеся в любовницы так себя не ведут и от них не пахнет только что пролитой кровью, и на них не одет треклятый магический браслет, который из него вытрясла матушка с обещанием жениться, как только…Что?!

Кубок, из которого пил молодой царевич, с громким грохотом покатился по полу, расплескивая воду. Из горла вырвалось шипение, весьма порицаемое в высших кругах. Но как тут будешь не шипеть!

Так, спокойствие, Злат, только спокойствие! Сперва тебе разбудить надо спящую красавицу, убрав вылезший от злости бесконтрольно хвост. Но проще сказать, чем сделать. В конце концов, царь он или не царь! Хватило девчонке мозгов переться в лес в день Змеевика, так пусть его видит в промежуточной форме!

— Оччччнуласссь? Ты кто? — гениальный вопрос от любящего супруга. Что — то подсказывало, что без матери тут дело не обошлось. Все шито белыми нитками, но ничего царице не предъявишь: сам же говорил, что кто в лес придет и найдет браслет, тот сразу его женой станет, как только браслет на запястье защелкнется. И ведь пугал, распускал сказания жуткие, а эта ненормальная все равно пришла!

— Шшшшто тебе в этот день дома не ссссиделосссь?! — искренне горевала венценосная особа, телепая раздвоенным языком и блестя золотистыми глазами.

Конечно, Еся слыхивала, что бывает, коли по голове тебя как следует приложат. Получил по тыковке — жди гостей, галюны называются. Или глюки, кому как больше нравится. Вот и ее саму, похоже, видение посетило. Да красочное такое!

Еся руками то к нему потянулась, ухватила за щеки галюна своего. А кожа какая мягкая! Чай у царевны их такой нет! Язык вон змеиный изо рта вылазит, смешно так, туда — сюда трепыхается. Да разве у человека может такой быть?

Еся, все еще не веря своим глазам, продолжала рассматривать своего “галлюцинаторного” гостя. Она осторожно провела пальцами по его щеке, ощущая мягкую, почти шелковистую кожу. Это ощущение было настолько реальным, что она начала сомневаться в своем здравомыслии.

— Ты… ты кто? — наконец, спросила она, не отрывая взгляда от его лица.

— Я? — ответил он с легкой улыбкой. — Я тот, кого ты так настойчиво пыталась потрогать.

Еся почувствовала, как ее сердце забилось быстрее. Она не могла понять, что происходит, но знала, что это нечто необычное.

— Ты… ты не человек, — прошептала она, все еще не веря своим глазам.

— Нет, — ответил он, и его змеиный язык снова показался изо рта. — Я не человек.

Еся смотрела на него с удивлением и страхом. Она никогда не видела ничего подобного.

— Кто ты? — снова спросила она, пытаясь собраться с мыслями.

Только вот с каждой секундой сознание девушки все больше приходило в норму. И что — то внутри подсказывало, что фантазия ее на такое не способна, а мужское лицо под пальцами и взгляд недовольный все это выглядело на редкость… настоящим. Глуповатая восторженная улыбка понемногу начала сходить с лица девушки, глаза округлились. Даже боль в затылке уже не так мешала, как озарение снизошедшее на бедовую голову Есеньи.