Читаем Never (СИ) онлайн бесплатно

У Айзека копна бронзовых кудрей на голове и кожаная куртка, которая скрипит, когда Джексон проводит по ней ладонью. У Айзека ментоловая жвачка во рту и только три бакса в кармане. Джексон наклонится, зарываясь носом в затылок, обхватит плечи ладонями.

- Ты пахнешь стружкой, бро.

Стружкой, а еще немного машинным маслом, выхлопными газами и горькой полынью. Айзек – круглая сирота и зарабатывает на жизнь где и как может. Джексон – богатенький мальчик, не знающий недостатка ни в чем. Айзек ни разу не взял у него ни цента.

- Я не хочу, чтобы наша дружба сводилась к деньгам. Деньги все портят, брат.

И Джексон не спорит, хотя даже не знает, где ночует лучший друг. Это ни хрена не нормально, но Айзек настаивает. Он так упрям, что скорее лоб расшибет, чем согласится на что-то, что считает неправильным.

- Сегодня вечером у меня. Я куплю пиво.

Айзек кивает, и его кудряшки весело подпрыгивают, как золотистые пружинки. Их хочется пропускать сквозь пальцы и весело тормошить на рассвете. Айзек прячет прозрачно-голубые глаза за зеркальными очками, прикусывает губу. Джексон неосознанно повторяет движение, понимая, что хочет, чтоб эти губы шептали его имя. В исступлении, в забытье. Айзек покрутил бы пальцем у виска, если б узнал, о чем думает лучший друг. Так полагает Джексон.

*

Ящик пива подходит к концу, в голове шумит алкоголь, а далеко-далеко внизу – проносящиеся по эстакаде машины. У Айзека черный байк (он называет его ласково – Призрак), а у Джексона – ярко-красный Porsche. Но сейчас они пьют пиво на крыше, сидят прямо на краю небоскреба, свесив ноги над бездной. Это так весело, что они сгибаются пополам от хохота, хотя Лейхи боится высоты, и у него, честно сказать, кружится голова.

- Смотри туда, вниз, видишь? Это мой город, наш. Мой и твой.

У Джексона заплетается язык, но он открывает еще бутылку. Слышится звон стекла, когда они чокаются прямо над пропастью.

- За нас, брат.

- За нас.

Здесь, наверху, ветер пахнет не гарью и сажей, а неожиданно солью и йодом, как если бы они сидели на утесе над океаном. Закрыть глаза, и можно представить, как волны разбиваются о скалы далеко-далеко внизу, как кричат чайки, почувствовать брызги на лице.

- Слушай, а зачем ты приехал в Нью-Йорк?

Это было лет шесть назад, но Джексон ни разу не спрашивал, а Айзек не рассказывал. Пожимает плечами, глотает холодное пиво, жмурясь от удовольствия.

- Не поверишь, хотел увидеть Статую Свободы.

Ржут в голос, будто накурились травки, хватаются друг за друга, чтобы не слететь с крыши.

- Увидел?

- Да как-то не пришлось. Только издалека.

- Мы съездим на остров Свободы, обещаю. Ты увидишь ее так близко, как и не мечтал, и даже потрогаешь…

И он закрывает глаза, уже представляя, как они несутся к острову на катере, и соленые брызги океана летят прямо в лицо, и капли сверкают в его волосах, как россыпь крошечных бриллиантов.

Не думая, что делает, он тянется к руке друга, сплетает их пальцы. Странно, но Айзек лишь улыбается краешком рта. И просто сидит, запрокинув голову, разглядывает звезды, что отражаются в его глазах. А потом чуть сжимает пальцы Джексона, скользит ладонью по запястью.

Кровь ударяет в голову, колотится в висках и затылке. Перед глазами плывет. Еще чуть-чуть, и он рухнет отсюда на мостовую.

В горле пересохло, и он сипит что-то неразборчивое, сглатывая. Айзек тянет его назад, подальше от пропасти, зачем-то кладет руку на затылок. И смотрит, не мигая этими глазами, выбивающими воздух из легких. Приближает лицо. Медленно, так медленно… или это время застыло и раздвинулось, он успевает рассмотреть каждую ресницу и поры на коже. Дышать? Дышать он забывает, дыхание ему не нужно сейчас, когда Айзек так близко.

Он касается его губ осторожно, будто боится вспугнуть, пробует на вкус, а потом втягивает нижнюю губу, чуть посасывая. Проводит языком по губам… Медленно, лениво, неспешно. Джексон перехватит инициативу, углубляет поцелуй, проскальзывая языком глубже. У Айзека вкус горьковатого хмеля и чего-то еще терпкого, сладковатого. Он слизывает этот вкус с его языка, зная, что отныне ему будет мало, всегда будет мало Айзека Лейхи только как друга.

Через несколько минут тот отстранится, запуская пятерню в свою шевелюру. Взлохматит сильнее, но не проронит ни звука, вопросительно глядя на Уитмора.

- Дома было еще пиво, – выдохнет Джексон, зная, что до холодильника они не доберутся.

Лифт плавно заурчит, спуская их ниже. Мягкий полумрак (все же ночь) и начищенные до блеска зеркала. Они не касаются друг друга, но дышат в унисон, и один видит, как капельки пота блестят у другого над губой. Потянется неосознанно, чтобы смахнуть. Коснется губами, срывая низкие стоны с губ.

- Айзек, – тихий вздох, когда руки блондина скользнут под футболку.

Ввалятся в квартиру, беспрестанно целуясь, стягивая друг с друга куртки и джинсы.

«Хорошо, что живу один, без родителей», – подумает Джексон, когда дверь захлопнется.

В кровать они переберутся к рассвету.

Утром – горячий кофе и солнце, бросающее насмешливые лучи на хрустящие льняные простыни. Джексон потянется и взлохматит копну кудрей на голове Лейхи. Так, как всегда и мечтал. Айзек зевнет, распахивая глаза.

Может быть, нужно поговорить, обсудить?

Ни у одного из них нет подходящих слов, как и стремления начать разговор.

- До вечера? Я на работу.

Джексон кивнет, кусая губы, обзывая себя мысленно тюфяком и придурком. Айзек выскользнет в душ, уже в дверях натянет поспешно джинсы и кожаную куртку на голое тело. Растворится в глубине коридора. Дверь захлопнется.

*

Вечером они пьют красное сухое, потягивая, смакуют каждый глоток, ожидая заказ. Айзек не любит пафосные рестораны, но сегодня почти что не возражал.

Джексон тянется через столик, берет его руку, перебирает пальцы. И просто молчит, будто не может подобрать слов.

- Эй, ты же не делаешь мне предложение?

Засмеются, разрубая сковавшее обоих напряжение, что мгновенно рассыплется ржавой трухой.

Он уговорит Айзека переехать к нему, уговорит обязательно. Просто чуть позже.

====== 2. Дерек/Стайлз ======

Комментарий к 2. Дерек/Стайлз https://pp.vk.me/c624018/v624018352/3f5b2/N68pwWuLtqU.jpg

- Бля, чувак, ну и забрался же ты в дебри, я еле дошел…

Наверное, он хотел сказать – еле доплелся, думает Хейл, глядя, как Стилински, плюхнувшись своей обтянутой джинсами задницей на рассохшиеся ступени, принялся стаскивать кед, подошва от которого почти отлетела, не выдержав долгого перехода в горах. … И раздолбайства владельца, – мысленно добавляет мужчина, прихлебывая остывающий кофе.

- Слушай, я три горных хребта перешел… кажется. По крайней мере, это было чертовски долго и утомительно. Ты бы хоть поздоровался что ли.

Он швыряет разодранный на боку рюкзак прямо под ноги Дереку. Тот выразительно приподнимает брови, заметив связанную неумелым узлом лямку. Да уж, собрался парень в поход…

- Между прочим, Скотт был уверен, что ни за что не дойду, вызову помощь по спутнику. – Мотнул лохматой головой под ноги Дереку, и тот видит черную антенну, торчащую из кармашка. Рация что ли? – Только я справился, а карта, знаешь ли, у меня чертовски приблизительная.

Он пахнет лесом – сосновыми шишками, смолой и терпкой хвоей, хочется встряхнуть его за шкирку, чтобы заткнулся, и вдохнуть полной грудью, а потом зарыться носом в отросшие за лето волосы…

Ну и херачит тебя, Дерек Хейл.

- Что ты тут делаешь, Стайлз?

Это выходит так хрипло, что вздрагивает и сам Дерек – от неожиданности. А Стайлз, зачем-то натягивая на пальцы рукава своей невозможной клетчатой рубашки, вперивает в него глаза-блюдца и смотрит так, не моргая. А потом выстреливает скороговоркой:

- Черт, Дерек, я понимаю, телефон не ловит. Я знаю, что не ловит, я не смог дозвониться. Но черт, ты даже с зайчиками-белочками поговорить не пробовал? Это ж свихнуться можно – молчать полгода…

Хейл закатывает глаза и подносит кружку к губам, пережидая этот словесный понос. Это проще, чем пытаться заткнуть Стилински. А тот твердит что-то еще про потерявшийся компас и огромных черных муравьев, которые, ну кто бы думал, оказались такими кусучими, будто дикие осы. Кстати об осах, их ведь тут нет? А то он, Стайлз, натерпелся за несколько дней, то ночуя в оврагах, то прячась на деревьях (Стайлз – на деревьях???) от диких койотов.

Мать честная, где он койотов-то здесь нашел?

- Стайлз…

- А потом кончились и бутерброды, и консервированное мясо, но я собирал ягоды…

- Стайлз!

- … фляжку вот потерял…

- Стайлз!!!!!!! – Во всю мощь волчьих легких. Так, что птицы, щебечущие в кронах деревьев вокруг хижины, испуганно замерли, а потом заверещали на все голоса. Оборотень поморщился и, наконец, отставил в сторону треснувшую на боку кружку с остатками кофе.

- А? Ты что-то спросил?

Черт, да как он получился вот таким – наивно-приставуче-надоедливо-обворожительным чучелом? Разглядывая исцарапанную физиономию, вперемежку утыканную родинками и измазанную полосками грязи, Дерек вдруг чувствует, как в груди разливается какое-то непривычно-теплое чувство. Словно он вернулся из холодного, мокрого леса домой, в тепло, а кто-то усадил его к очагу и напоил обжигающим рот грогом.

- Что. Ты. Тут. Делаешь. Стайлз.

Раздельно, почти по слогам, глядя прямо в эти невозможные глазищи, затягивающие в омут грешных мыслей. Сдвинул брови сурово. Может быть, это поможет сбить с пацана эту идиотскую щенячью восторженность, от которой сводит скулы?

Неожиданно Стайлз замолчал. Будто кто-то вырубил звук. Это выглядит так же странно, как если бы клокочущая и беснующаяся масса воды в Ниагаре вдруг разом исчезла, и вместо грохочущей какофонии над рекой воцарилась бы тишина, оседающая водяной пылью, тающей в крошечных разноцветных радугах.

Несколько секунд тишины, будто бы Стилински собирается с мыслями или подыскивает слова. (Серьезно?!)

- Я к тебе пришел, Дерек.

Просто, наивно и непосредственно. Моргает этими своими ресницами, что больше похожи на крылья мотылька (становишься поэтом, Дерек?), рот несколько раз открывается и закрывается, вызывая у волка самые неуместные ассоциации (да угомонись ты уже!)…

Дерек молчит. Ждет продолжения, приподняв брови и чуть вздернув подбородок. Пацан вдруг густо краснеет и пытается спрятать глаза. Скользит взглядом по его плечам, торсу, спрятанному под футболкой прессу… Хейл разве что не стонет вслух, но лицо – как высеченная из камня маска, сквозь которую проступает слабый намек на изумление.

- Серьезно, чувак, ты исчез посреди ночи, бросив лофт и стаю. Брейден задержалась подольше, иначе мы решили бы, что ты укатил с ней. А так – ни записки, ни адреса, телефон не отвечает… Мало ли что…

Он запинается, жует язык, замолкает и начинает сначала. Дерек не понимает ни слова. Вернее, не так. Он понимает все, кроме самого главного – какого ляда мальчишка тащился через непроходимый местами лес и горы, чтобы найти его. Того, кто всегда был волком-одиночкой по своей сути. Омегой.

- Зачем, Стайлз?

Это звучит почти нежно, и на какую-то секунду Дерек внутренне жмурится. Так и хочется дать себе увесистый подзатыльник, а лучше – пинка посильнее. Расчувствовался, как сопляк.

- Ты так и не понял? – Стилински протяжно вздыхает, облизывая свои потрясающе чувственные губы. – Я же беспокоился… и… ну, скучал…

И словно спускает курок этой фразой. Хейл, нависающий над ним, будто скала, дергает Стайлза вверх и на себя. Тот почти падает на грудь твердую, будто гранит (так и синяков заработать недолго, чувак!), моргает испуганно и успевает сделать один только глубокий вдох. Губы у Стайлза мягкие и такие податливые, что Дерек лишается последних остатков самообладания. Слизывает с языка парнишки вкус ежевики и дикого салата, которыми тот питался последние дни.

Ну, что за недотепа…

Когда Стилински, сбросив оцепенение, отвечает на поцелуй, глаза Хейла на мгновение вспыхивают яркой лазурью.

Утро в горах наступает рано. Прохладный воздух струится из распахнутых окон. Стайлз, сонно улыбаясь, потягивается, пытаясь нащупать рядом хоть какую-то одежду. Из-за окна тянет свежесваренным кофе, а он душу бы сейчас отдал за глоток кофеина.

Облокотившись на тревожно потрескивающие перила, Хейл большими глотками прихлебывает чуть ли не кипящий напиток из широкой кружки. Натягивая толстовку, Стайлз молча идет под навес, где на кособоком деревянном столе дымится турка. Плеснув в чашку с отбитой ручкой, долго вдыхает пьянящий запах. Это не только кофе, еще и смола, лес и чуточку дыма. Терпко и возбуждающе. Как Дерек Хейл.

Он чувствует спиной взгляд волчары – настороженный, колючий, с примесью надежды, готовый к разочарованью. Горькому, как горсть прошлогодней хвои.

- Знаешь, наверное, я задержусь тут. Не против?

Ему не надо оборачиваться, чтобы увидеть улыбку, скользнувшую по сжатым в полоску губам.

- Без проблем.

Утренний белесый туман, струящийся над деревьями у обрыва, постепенно тает, когда солнце, яркое и золотистое, как ягоды, что растут на той стороне долины, медленно выползает из-за гор, освещая хижину теплыми лучами.

====== 3.1. Джозеф Морган/Колтон ======

Комментарий к 3.1. Джозеф Морган/Колтон https://pp.vk.me/c627122/v627122352/16c9a/8rC3qq2G3DY.jpg

Колтона наизнанку выворачивает от этих ямочек и британского акцента – приторно-вязкого, как карамельная тянучка, что налипает на зубах и склеивает челюсти. У него кулаки чешутся, когда Джо кивает с другого конца красной дорожки и жизнерадостно выдыхает: «Хей, Колтон!». В ответ – ленивый взмах ладошки, которую так и тянет сжать в кулак и расквасить эту вечно сияющую рожу. Персия, сияя обручальным кольцом и сотней (не меньше) татуировок, проворкует что-то на ушко. Даже на таком расстоянии Хэйнса окутывает тонкий запах духов с терпким привкусом марихуаны.

Они не друзья и никогда ими не были. Случайные знакомые, коллеги по цеху, что пересекаются в перерывах между съемками. Ни одного общего проекта за все эти годы. Пара десятков случайных фраз, изредка – одна сигарета на двоих в коридоре и вкус лимонных пирожных, который Колтон слизывает с фильтра, внутренне жмурясь. Думает, что губы Моргана шершавые на ощупь. Чертыхается мысленно, продолжая бессмысленный треп.

Аккола обходит Моргана за версту, а Персия читает его смс, когда тот идет в спортзал на пару часов. Каждый вторник, если быть точнее. Колтон не понимает, что в нем находят девочки с раскрашенными лицами и юбками, больше напоминающими широкие пояса. Он будто бродяга с этой трехдневной щетиной и волосами, что торчат в разные стороны, как солома из прохудившегося тюфяка.

16 мая Хэйнс давит в зародыше порыв отправить коллеге в подарок коробку, кишащую «черными вдовами». Вместо этого он полдня пропадает в книжном, где в итоге покупает новый роман Кинга, который хорошенькая продавщица, не прекращая тараторить, заворачивает в тонкую, пахнущую типографской краской, бумагу.