Читаем Never Let You Down (СИ) онлайн бесплатно

========== isn’t it lovely? ==========

Ей кажется, что мир остановился, что земля ушла из-под ног, что её связали по рукам и ногам и выбросили в самый долгий ящик.

Ребенку никто не скажет, каких масштабов трагедия настигла её, её семью, её район и что именно пошатнуло её жизнь. Но она сама догадывается об этом безо всяких проблем. Она теперь волчонок, семью которого убили охотники, такая же одинокая и такая же неопытная, глупая, потерявшая горизонт, потерявшая каждый аспект своей жизни, саму себя — и все в одночасье, и все, как ей кажется, навсегда и насовсем.

Элис ерзает на краю койки, смотрит на сломанные пальцы ног, и вздыхает так глубоко, как это только возможно сломанными ребрами. Боль тут же заставляет её затаить дыхание, и в этот момент в уши отдает звоном, который скорее похож на треск, прерывистый свист. Она хочет встать с кровати, пройтись по палате, сделать хотя бы пару шагов, но её сковывает каждое её движение, каждое шевеление и вздох даются с таким трудом, будто она пытается выжить во время самой жестокой средневековой пытки из всех существующих. Девочка жмурится, сжимает тощими руками белую простынь, и резко завывает. Она понимает, что происходит, и в попытке это принять плывет по течению своих эмоций, не пытается что-то делать.

Она более, чем уверена, что никто не придет поддержать ее. Никто не намекнет, что брат, сестры, мама и папа в критическом состоянии, или вовсе мертвы, но на каком-то таинственном и понятном только ей уровне, она это чувствует. Честно, очень не хочет. Но чувствует.

Стены детского приюта, в который она попадает после того, как последняя трещина на ребрах срастается, а последняя рана затягивается, давят на нее с часу на час все сильнее и сильнее. Тут шумно. Тут мерзко. Тут пахнет чужими людьми — у них всегда был какой-то специфический запах, аромат, который Элис ненавидела. Она много чихала и плохо спала — это все, что изменилось с больницы. Чувство одиночества, разрушенности её собственного фундамента, всё, абсолютно все осталось, и изо дня в день накапливалось в огромный ком, превращалось в бомбу, которая могла бы взорваться, но, почему-то, каждый раз оставалась нетронутой.

Один день — и все перевернулось. На пороге приюта появился Стив Роджерс. Элис, как всегда, забилась в угол, старалась, чтобы ее не заметили, не придали значения её существованию. Без ложных надежд жить легче.

Капитан Америка, символ нации и просто герой вытащил её и ее семью из-под обломков. Элис отчетливо помнит, как тряслась, ревела от боли, и как её родные молчали, как их бездыханные тела даже не шевелились. Конечно, не запомнила бы — ей снится это каждую ночь, и так отчетливо, так ярко, словно она застряла в тех мгновениях, и ничто не может ее из них вытянуть. Она вросла в них ногами, они — единственное, что есть у нее в голове. Она там. Вся, полностью. В последнем дне, когда она их видела. В тех мгновениях, когда с адской болью рвется кожа когда дерет легкие обжигающей пылью и пеплом.

Из этого вечного круговорота её вытаскивает рука, что внезапно легла ей на плечо. Она тут же оборачивается, и удивленно ахнув, едва-едва давит:

— З-здравствуйте… Д-д-добрый-й день мистер Р-роджерс… — она задумалась, что не говорила около недели. Элис заикалась, мямлила, не знала, что из себя выдавить, и это было следствием долгого и едкого молчания, последствия которого будут её мучать. Долго и мерзко мучать.

— Привет, принцесса, — говорит Стив, присаживаясь перед ней на колени.

— Я…Я вас помню… Вы вы-ытащили меня…

— Да, — выдыхает Роджерс и берет ее за руки, — И сейчас пришел за этим же.

Мужчина твердо уверен, что он как-то сможет загладить вину перед ней. Из всех пострадавших она запомнилась ему больше всего. Возможно, то была жалость, но сейчас… Все, чего ему хотелось — не чувствовать себя одиноким. Дать кому-то такому же одинокому, как и он сам, любовь, и если получится, её же и получить. Стив хочет поставить её на ноги — она этого заслуживает. У неё нет родных, готовых принять её. У неё нет и намека на дом — приют это приют, а не уютная квартира, со своей комнатой, кухней и телевизором. Для девочки это вообще стало каким-то концлагерем.

— Зачем? — неуверенно хрипит Элис, после чего откашливается и смотрит на Роджерса глазами, в которых таится надежда.

— Собирайся, Элис. Ты едешь домой.

Она тотчас же засияла, зажглась и засветилась. Лицо озарила улыбка, а из глаз полились слезы. Она сделала шаг навстречу кэпу, обвила тонкими руками его шею и прижалась так сильно, как только можно. Она схватилась пальцами за его одежду, вцепилась в неё, как в спасательный круг. Стивен и правда казался каким-то спасителем. Так быстро, но в то же время, так неспешно и без лишнего шума, Элис Патриция Говард превратилась в Элис Патрицию Роджерс. Стив казался ей шансом зажить так, как ей хочется — просто чувствуя себя любимой и нужной, а это действительно единственное, о чем мечтается в тесной и вонючей комнате детского приюта. Она с первых же мгновений, с первого объятия пропиталась к нему доверием. И не желала ни под каким предлогом это доверие рушить.

Впервые за несколько дней увидев солнечный свет, Элис щурится, жмурится, и сильнее хватается за рукав Стива. Ей непривычно, и скорее всего, немного страшно. Она чувствует, как коленки дрожат, вместе с ними и стучит челюсть, и сердце ломится наружу из грудины с такой бешеной силой, что кажется, вот-вот, и выпрыгнет из груди. Едва шевелясь, она сходит со ступенек, бросает на Стива полный любви и тепла взгляд, и немного замешкавшись, обнимает его так крепко, как только может. В благодарность — огромнейшую из огромнейших, невообразимую благодарность. Стив отвечает ей тем же.

— Я больше никогда не оставлю тебя одну, слышишь? Я всегда буду рядом… — шепчет ей на ухо Роджерс, после чего целует в щеку и берет на руки. Элис хватается руками за его шею, едва сдерживая слезы. Она сжимает его одежду и вовсе не хочет отпускать — боится, что он её отпустит, боится вставать ногами на землю, быть так далеко, как ей кажется. От защиты и его отцовского тепла.

— Привет, малышка, — говорит Нат, вальяжно подбираясь к Стиву и Элис, — И не малыш, — усмехается она, имея в виду Стива. Элис тоже невольно улыбается, и скромно спрашивает:

— Это тётя Нат? — Романова усмехается, и кивает девочке.

— Всех уже знаешь? — Наташа чуть наклоняется к ней, берет за руку и торжественно жмет её. Элис отрицательно мотает головой, — Значит, сейчас узнаешь. Запрыгивай в машину. Мы заглянем к Старку, ты же не против?

Элис с позитивом смотрит на Наташу, а потом и на Стива — и тяжело вздыхает, оборачиваясь на детский приют. Она недовольно рыкает, как маленький щенок, и едва заметно показывает зданию средний палец. Стив, благо, этого не заметил.

Весь путь до башни Элис разглядывала высотки и голубое небо, в котором светило яркое солнце. Ей оно казалось каким-то знаком свыше — будто сами небеса благословляют её на что-то, на начало новой жизни, на отпущение всего гнетущего и болезненного. Прямо сейчас, вот-вот, она чувствует, как мама обнимает её, и словно шепчет на ухо «всё будет хорошо», и Элис искренне верит в это, шмыгает носом, поджимает губы, и ложится Стиву на плечо, хватается за его кофту, прижимается лицом к бицепсу и шмыгает носом. Она чувствует, как слезы наполняют глаза, и то, как Стив обнимает её за плечи и поглаживает по руке. Желание плакать как рукой сняло. С её губ срывается тихое, свистящее и очень уставшее «пап». К тому моменту, как они приехали к башне, Элис уже крепко спала у Стива на коленях — измотанная, замученная и не спавшая несколько ночей, она не могла не поддаться такому искушению.

— Малышка, вставай, — Нат легонько толкнула девочку, и та, разлепляя глаза по одному, медленно села. Стив смотрел на неё и улыбался. Элис посмотрела на мужчину и улыбнулась ему в ответ.

Башня действительно выглядела внушающе: массивная, блестящая на солнце, как россыпь бриллиантов, напоминающая огромный, богатый муравейник. Внутри это блестящая и пластиковая колба, с аккуратными стенками и кучей людей внутри. Стеклянный лифт выглядит, как шарик кислорода в газировке — и находясь в нем, Элис буквально чувствует себя в невесомости. Лифт издает звук велосипедного колокольчика, и Стив с Наташей тут же выходят из него, а Элис, пробиваясь сквозь них, подается вперед и замирает — какой же отсюда открывается волшебный вид. Словно весь Нью-Йорк на ладони. Девочка задумывается о том, что мечтает встретить здесь рассвет, и тут же мотает головой, осознав глупость своей мысли.

Роджерс берет её за руку и проводит чуть вперед, но не успевает он сделать и шаг, как малышку перехватывает Тони:

— Это кто? Полярный мишка? Стив, коллекционируешь редкие виды? — Нат усмехнулась, Стив нахмурился, а глаза Элис расширились в несколько раз, и она удивленно ахнула, громко взвизгнув:

— Вы же Энтони Старк?! Вы — Энтони Старк! Я вас знаю!

— Для тебя теперь — просто Тони, — Стив демонстративно сложил руки на груди, а Нат пихнула его в бок.

— Вау… В-вау… — Элис смотрела на Старка, как на что-то сверхъестественное. Она трогала его лицо, явно позабыв о приличии, и явно не веря своим глазам. Он не был её кумиром, встреча с ним не была целью её жизни — Элис просто была в восторге от того, что наконец-то встретилась с кем-то, о ком знала если не всё, то практически всё, — Кстати, почему вы с Пеппер разошлись?

— Эмм… — Романова не сдержала эмоций и засмеялась в плечо Роджерсу, — Стив, забери от меня своего медвежонка. Нам с Нат нужно срочно поговорить, — Элис ехидно облизала губы, и спрыгнув с Тони, направилась в сторону крыши.

Тайком от Стива, она вышла за дозволенные ей границы. Перила были довольно высокие — она бы никак не выпала, даже если бы захотела. Но соблазн посмотреть на родной Нью-Йорк свысока все-таки была сильнее, чем желание соблюдать какое-то негласное, но ясное всем правило. Элис медленно подходит к краю, встает на носочки, и чуть перегибается. Внизу пролетают маленькие, словно игрушечные, машины, видятся где-то крошечные, устремляющиеся вперед люди, каждый занят своим делом… Внизу всё в тени — словно низший мир, наполненный какими-то странными тенями без лиц, пустышками. Но девочка знала, и может быть, даже представляла, что внутри каждого из них есть какой-то потаенный мир, переполненный буйством оттенков красок, у каждого человека своя жизнь, у кого-то она налаживается, у кого-то портится, а кто-то только начинает жить, а может быть, даже и заканчивается. И никто из них не знает, что будет с ним завтра. Это, скорее всего, единственное, что объединяет поголовно всех внизу. А Элис знает — завтра начинается её новая жизнь. И она прямо сейчас клянется себе забыть старую — с распирающей болью в груди, но забыть.

Она отходит от перил, и проходится вдоль края — и вот, перед её глазами просто пустота. Сплошной воздух. Шаг вперед — и она в свободном полете. Покалывание на языке. Отдающее кислотой в зубы, а потом и легкими уколами мурашек во всё тело. Роджерс вздрагивает и неуверенно пятится назад, окидывая взглядом край, словно это конец мира.

Но ей в глаза бросается какой-то зеленый лоскуток, прицепившийся к краю. В голове тут же заиграло любопытство: чей он? Чья это была одежда? Кто зацепился? Что тут происходило? Страх на мгновение отмирает, и Элис, быстро схватив кусочек ткани, отбегает на другой конец крыши, а после невольно заходит под неё — Тони и Нат до сих пор что-то чирикают, а Стив, кажется, развел панику и пошел её искать. Девочка тут же спохватилась и пошла искать Роджерса.

— Что, потеряла меня? — спросил Стив, обнимая её со спины, — Мы уже почти закончили. Пора ехать домой.

— Домой?

— Домой, — улыбается Стив, поднимая Элис на руки. Его руки теплые, и когда Элис чувствует, как они обнимают её, то чувствует безопасность и спокойствие. Эти ощущения кажутся ей какими-то инородными, роскошными, не подходящими её изношенному нутру, её усталому виду.

Дорога домой показалась Элис какой-то бесконечной, но итог для неё заранее стоил жертв — энтузиазм наполнял её всю дорогу, она мучила Наташу, постоянно спрашивая, долго ли ещё осталось, и расспрашивала Стива, что ждет её дома. Роджерс притормозила себя, и последние минут пятнадцать пути сидела смирно, но, когда машина остановилась и Стив открыл ей дверь, она будто сорвалась и выскочила из машины. Мужчина быстро прощается с Нат, выходит из машины и догоняет, кажется, уже вкусившего свободу ребенка.

— Готова увидеть новый дом? — уже открывая дверь, говорит Стив. Элис робко пробивается в дверную щель, делает пару шагов вглубь квартиры, оглядывается, крутится, смотрит по сторонам с таким восторгом, будто это самые богатые хоромы в её жизни.

— Большая… — тянет Элис, — И чистая… И тихая. — она шагает в сторону кухни, делает круг вокруг стола, а потом идет в противоположную сторону. Там она находит комнату Стива, и бросает взгляд на кровать. Девочка подходит к ней и валится на неё, демонстрируя свою усталость новоиспеченному отцу, — Я сплю здесь… Всё. — она обхватывает руками подушку и утыкается в неё лицом.

— Твоя комната через стенку, — улыбается Роджерс, на что Элис устало мычит. Она встает с постели, поправляет всё то, что под её весом искривилось или растянулось, и выходит в коридор, открывает соседнюю дверь… и ахает от удивления.

Комната у неё довольно простая, но в то же время очень уютная — аккуратная мебель из темного дерева, гирлянды приятного желтого цвета, мерцающие почти в кромешной тьме, книжные полки, на которых уже что-то располагалось, красивое постельное белье… Элис, кажется, просто не может сдержать эмоций. Она оборачивается и обнимает Стива, в который раз, только в этот раз она хочет сжать его до хруста костей.

— Спасибо… Пап… — неуверенно бормочет она.

— Не за что, принцесса, — Стив присел и крепко обнял девочку.

— Пап… — давит из себя Роджерс, стараясь не плакать, — Можешь меня уложить?

Стив одобрительно кивает, и выходит из комнаты, пока Элис переодевается в ночную рубашку и забирается под одеяло. Она говорит тихо «готово», и тогда Роджерс тихо открывает дверь уютной девчачьей комнаты. Роджерс-младшая ежится под одеялом, крепко прижимая к себе плюшевого енота. Девочка бросает теплый взгляд на Стива и улыбается ему. Новоиспеченный отец садится на край кровати, заботливо и с каким-то особым трепетом поправляет одеяло, и набрав в легкие подольше воздуха, спрашивает:

— Сказку?