Читаем Неведомое онлайн бесплатно

…Сколько лет прошло. Но до сих пор снится, особенно весной, когда треснут в каменных венах льдины, когда тёмная вода заблестит у берегов и под мостами, когда в ноздри ударит сырой запах оттаявшей земли.

Москва-река расколота на кривые соты и ромбы. Сонное течение тащит по чёрному зеркалу куски льда, а по набережной в обратную сторону струится к метро толпа. Лишь они двое никуда не спешат, и люди огибают их, как вода – остров. Она цепляется за руку Жанны, чтобы та снова не исчезла. Подумать только, год её не было! В десять лет – это целая жизнь.

Но рассказы она слушает вполуха – по ограде скачет воробей, и она не сводит с него взгляда. Он будто нарочно следует за ними, красуется, оправляет пёрышки. Из-за нахальной птицы стирается незатейливое желание – быть рядом с сестрой, а взамен проступает иное, хищное, неодолимое.

Жанна вдруг останавливается, просит подождать – кажется, заглянет в аптеку… Не важно. В мире есть один только воробей. Девочка ещё может настороженно обернуться, убедиться, что она никому не интересна – но зверь уже проснулся.

Воробей чует опасность, взмывает, кружит над рекой – прищуренные глаза следят; опускается на лёд.

Исчезает толпа. Мир плывёт, смазывается.

Она проскальзывает сквозь чугунную ограду и прыгает.

Острые когти вцепляются в льдину. Осколки ошпаривают лапы; но вот она, птица – на краю, совсем рядом. Она напружинивается, готовится…

Поздно.

Воробей взвивается в воздух. В жёлтых стеклянных глазах отражается небо.

Тогда был страх – обнаружат, раскроют. Была злость на саму себя. Теперь же каждый раз – жгучее желание, чтобы сон закончился по-другому; желание взмыть за воробьём, как не может ни одна кошка, и рухнуть вместе с ним в воду.

В тёмную, таинственную, пленительную воду.

Я закрываю глаза – и город, в котором я никогда не была, встаёт передо мной.

Он не выползает из-под тяжёлого одеяла туч. Пурпур крыш потускнел – много лет их не касались прямые лучи; знаю, что жители не упоминают названия Солнечного города без иронии. Море врезается в него с востока. Мне чудится перекат валов – но карта не даёт звуков, а в стенах наблюдательской не слышно шума настоящего моря.

Замечаю Хранителя – дома, где же ещё. Внимательно, квартал за кварталом, исследую город, но не нахожу ничего подозрительного. Никаких всплесков магии, встревоженных сборищ. Всё тихо.

Перестраиваю поток мыслей и ныряю в карту Луны.

Камень и свинцовая вода, запутанный лабиринт каналов. Улицы безлюдны, только патрульные гвардии лениво кружат под окнами. Я осматриваюсь – а город тем временем то тонет в ливне, то озаряется предзакатным сиянием, то сотрясается от молний. Даже наблюдая за Луной, нервничаю – и упаси меня Вигар там оказаться.

Хранительница, кажется, в штабе. На нём столько защитных заклинаний, что видение расплывается. По слухам, она снова планирует вторгнуться на какое-то мелкое созвездие; но наших союзников там нет.

Если не считать того, что с таким Хранителем на Луне всё идёт вкривь и вкось – здесь тоже не о чем беспокоиться.

Иду дальше. Земли Высшего слоя.

В который раз жалею, что магия не в силах дотянуться до Высочайшего.

За круглым столом нас пятнадцать. Подперев голову локтем, слушаю долгие выкладки и пытаюсь следить за дискуссиями. Стратегии наводят на меня тоску, но я умудряюсь изредка ронять замечания. Ригарт делает вид, что к ним прислушивается.

Жду, пока кто-нибудь не заведёт речь о магическом оснащении. Но, кажется, не в этот раз. Слово берут смотрящие, водружают на стол увесистую стопку папок. Отчитываются – или хвастаются – что закончили составлять досье на Вигар, которые ещё не прошли инициацию.

Гляжу отстранённо на корешки. Мне слегка не по себе. Одно дело – скользить по чужим землям, но дотошно собирать сведения о тех, кто пока ни о чём не подозревает…

Меня спрашивают лишь, как долго я буду готовить дорогу. Отвечаю – месяц.

Совет окончен, Отречённые один за другим покидают зал. Ригарт остаётся; я, помедлив, тоже.

Перебирает папки. Какие-то отбрасывает, не открывая – кажется, с инициированными; какие-то бегло пролистывает, в некоторые вчитывается. Надолго останавливается на одной.

– Надеюсь, я не ошибся в ней, – бормочет под нос.

– Уже завербовали?

– Нет. И не будем. Она… – он замолкает. Больше я из него слова не вытяну.

Смотрю на фотографию – я почти привыкла к этому безумному людскому изобретению, но всё же невольно вздрагиваю. Девушка, как живая, следит за мной с карточки жёлтыми кошачьими глазами; мерещатся вертикальные зрачки. Широко улыбается, русые волосы блестят в ярком свете. Сбоку выбита дата – равноденствие, неделю назад. Под снимком ещё целая пачка.

– Ну и что такого в этой… – прищуриваюсь, читаю. – Лии Вигар?

Ригарт отпускает нехотя:

– В ней самой – ничего особенного. Поэтому она и великолепный материал, всё что угодно можно вылепить, – он глядит оценивающе. – Ладно, тебе могу сказать. Мы постараемся, чтобы она сменила ту ненормальную с Луны.

– Неужели? – я облегчённо выдыхаю; хотя мне-то какое дело. – Но та ведь не так давно пришла?

Я выуживаю папку из груды тех, что Ригарта не заинтересовали. Карандашный рисунок на обложке, девушка вполоборота – кринал на лбу, меч, коса до пояса. Художнику отлично удался звериный взгляд Хранительницы.

– Бесполезное существо. Как и этот, – Ригарт кивает на досье Хранителя Солнца. На нём ни рисунка, ни тем более фотографии. – Ему замену тоже присмотрели. Попытаемся столкнуть их с Лией. Вигар соображают быстрее, когда их двое.

Беру у него папку, листаю. И впрямь – ничего особенного. Семнадцать лет. Город Москуа. Второй облик – кошка, две пройденные стихии – земля и огонь. И подробности, которые разве что местных занимают…

– Подожди, но она ведь и так знакома с каким-то Вигаром, – поднимаю голову. – Тут написано, он фамилию поменял, но об инициации знает… Странно.

Ригарт морщится:

– Проверяли его. В лепёшку расшибётся, но ничего ей не скажет. Освободим для него место на какой-нибудь звезде, чтобы не мешался… Не твои заботы. Кстати, подготовишь вводную лекцию по заклинаниям? Очередные новички явились.

– И так её наизусть помню, – усмехаюсь, как бы невзначай спрашиваю: – А что у нас там за дела с Луной и Солнцем?

– Кажется, я уже сказал, что тебя это не касается.

Он поднимается из-за стола и, не глядя на меня, выходит.

Закрываю досье на Лию, собираю папки. Чувствую, как холодок бежит по спине. Что за игру затеял Ригарт, с чего вдруг вздумал управлять чужими судьбами? Пусть бы Вигар и дальше призывались так, как всегда – волей Неведомого.

Конечно, до тех пор, пока Неведомое не будет нашим.

Рассветные лучи пробились сквозь стекло, заполнили комнату клубами золотой пыли. Лия зажмурилась и задёрнула шторы так резко, что сорвалась половина крючков. Бесполезно – тонкая ткань не была преградой для нового дня.

Спать можно не ложиться. А после такой ночи ничего не страшно: всё выплакано, всё обдумано.

Остаётся сходить с ума от неизвестности.

Или действовать.

Лия глубоко вдохнула и бросилась из комнаты.

– Пять утра, ты соображаешь? – пробурчала Жанна, когда Лия растолкала её и вывалила всё, что пришло в голову за ночь.

– Нет, – честно ответила она. – Но я так больше не могу. Мне надоело представлять… как он…

– Только не плачь, а? – Жанна зевнула и приподнялась на подушке. – Ничего не поняла. Куда ты собралась?

– В Архангельск. Я знаю, вряд ли, но вдруг… Ну хоть что-то!

– Какой Архангельск? Думаешь, вот так взял и поехал домой? И никому не сказал?

– А что мне ещё думать? На море укатил, отдыхать?

– Какое море?

– Белое! – крикнула Лия. – Я должна! Понимаешь?

Жанна взлохматила волосы, с силой моргнула пару раз.

– Ладно, – наконец сказала она. – Одевайся, едем за билетами. Там же круглосуточно?

– И ты… со мной?

– Горе ты моё, куда я тебя такую одну отпущу? Возьму отгул, не страшно. Всё, иди, через полчасика буду.

Лия попыталась улыбнуться. Вернулась к себе, застряла на пороге, забыв, что хотела – потом дёрнулась, схватила рюкзак и принялась швырять в него всё, что подворачивалось под руку. Документы. Фотографию, которая за последние дни облетела все больницы. Тетрадь, где они с Олегом переписывались на лекциях…

Лия задушила рыдания, пошла налить себе чаю, прикончила остатки печенья. Крикнула Жанне, что будет ждать на улице. У лифта развернулась – забыла обуться.

Как можно было верить Жанне, когда она говорила про полчасика? Спустя сорок три минуты Лия перестала бросать взгляд на время и вытащила потрёпанный том «Старшей Эдды», который таскала с собой второй месяц. И только она взялась за новую песнь, как Жанна распахнула дверь – с двумя мотоциклетными шлемами в руках и в полной экипировке.

– Метро открыто, – в замешательстве произнесла Лия.

– Ну сколько можно! Подумаешь, в тот раз не досмотрела, с кем не бывает. Ты же хочешь на вокзал поскорее?

– Так и быть, – уныло согласилась она и нахлобучила оранжевый шлем на голову.

Жанна не обманула – довезла быстро и почти аккуратно. Выяснилось, что ближайший поезд в восемь вечера, и Жанна еле отговорила Лию от гениальной идеи запрыгнуть в первую же электричку, а от конечной как-нибудь на перекладных. Целый день провести в железном кресле на вокзале она тоже не горела желанием.

– Тогда ещё разок в общежитие? – с надеждой спросила Лия, пряча драгоценный билет.

– Да ты… Тихо, тихо. Поехали. Что с тобой делать.

Промчавшись по всем лужам площади трёх вокзалов и нырнув в дебри переулков, Жанна резво вырулила к набережной Яузы. На проходной сонная бабуля надвинула на нос очки – и снова провалилась в дрёму, пробурчав: «Опять к Васильеву». Лия пронеслась по коридорам – и как вкопанная остановилась у той самой двери.

Жанна нетерпеливо дёрнула ручку – на ключ уже не запирали. Внутри всё то же: космос и хаос. Левая половина – стерильно чистая, будто номер в гостинице; сосед Олега, чудаковатый необщительный парень, выехал за пару дней до случившегося. Справа всё перевёрнуто вверх дном. Пустой шкаф хлопал дверцами, ящики выдернуты из стола, одежда разбросана по полу вперемешку с учебниками и обёртками от того, что было когда-то едой. Это даже не следователи. Это добрые друзья Олега похозяйничали в поисках улик.

В горле шевельнулся ком, и Лия принялась подбирать вещи и закидывать в шкаф. Жанна молча помогала. Потом осторожно спросила:

– А ты знаешь его адрес в Архангельске?

– Не-а. Разберусь на месте.

Жанна вздохнула тихонько, но Лия услышала. Обернулась, бросила:

– Можешь не ехать, если не хочешь. Я не пропаду.

– Я ведь беспокоюсь за тебя.

– А вот не надо. Ты мне не мамочка, – Лия сжала губы; с них готово было сорваться: «И даже не сестра».

Это была неправда, конечно. Жанна давно заменила ей и настоящих родителей, от которых осталась лишь фамилия, и тех, что значились на бумаге. Та не обиделась, улыбнулась мягко, подняла с пола куртку; отряхнула – и из внутреннего кармана вылетела зелёная картонка.

Жанна раскрыла её и оцепенела.

– Что там? – вскрикнула Лия, бросаясь с места; выхватила находку из рук, едва не разорвав напополам. – Это что, свидетельство о рождении? То есть он не… он…

Мысль улетучилась, так и не обретя формы.

Лия затрясла головой, убеждаясь, что глаза её не обманывают. Но написано было вполне разборчиво.

Как это Вигар. Что значит – Вигар…

Сердце ухнуло и полетело вниз. Этого не может быть, не может, это подделка, он сам это написал, чтобы… чтобы что? Никакого логичного объяснения не было. Кроме одного.

– Жанна? – голос звучал отстранённо и чуждо. Та сидела на кровати так, будто кол проглотила. – Ты что-то знаешь?

Жанна медленно покачала головой. Но в больших синих глазах страх читался слёту. Лия задрожала.

– Пожалуйста!

– Ладно, – она сцепила пальцы так, что они побелели. – Нет, об Олеге я ничего не знала. Но… кое-что произошло недавно, и, кажется, настало время тебе рассказать.

Лия ждала, боясь сбить её нетерпеливым словом. Взгляд Жанны метался, в конце концов остановился на точке в пространстве.

– Короче, такое дело… На той неделе поступил к нам пациент с инфекцией – привёз откуда-то с островов. Проверили всех, с кем он контактировал. Так вот, у него на работе был один, который не только ничего не подцепил, но и вообще здоров как бык…

– Олег? – ахнула Лия. Ей вдруг вспомнилось, что тот говорил о себе точно так же.

– Какой Олег? Его зовут Кирилл. Кирилл Вигар.

Лия закрыла глаза, стараясь дышать ровно. Два родственника за пять минут – это перебор.

Напряжённый голос Жанны звучал в тишине:

– Он где-то на пару лет тебя старше, из Питера, вроде нормальный, пусть и смотрел на меня, как на инквизитора. Не хотелось рассказывать, пока ты вся… ну ты понимаешь. Я тоже подумала, что мне послышалась. Сказала ему о тебе…

– Зачем? – закричала Лия и с грохотом захлопнула дверцу шкафа.

– Не надо было?

– Могла бы и у меня спросить!

– Ну извини, извини. Мне казалось, ты не прочь узнать, откуда ты.

– Даже если и так?

– Понятно, – Жанна закопошилась в бездонных карманах, достала успокоительные. – Давай, сегодня не принимала ещё… А Кирилл, кстати, заинтересовался. Я записала его адрес – и по прописке, и где он сейчас живёт.

– Мне всё равно. Я не пойду.

– Нет, пойдёшь. Или мне самой тебя отвести?

– Тебе-то какое дело?

– Лия, ты меня поражаешь! Значит, в Архангельск за милую душу, а в соседний район – никак? А вдруг они с Олегом знакомы, ты не подумала?

Поездка уже вылетела из головы. Утром всё было проще. Утром Олег был без вести пропавшим. Сейчас он – её… брат? Ещё какой-то родственник? Лию затошнило.

– Пойдём отсюда, – она вскарабкалась на ноги, забросила свидетельство в рюкзак и, не глядя на Жанну, понеслась к выходу.

Затормозила она только на улице, у реки.

Перья солнца колыхались на поверхности – вода будто улыбалась и приглашала к себе: смотри, я твой друг, откройся мне, а я подарю тебе свет. И вспомнился сон – он возвращался недавно; она снова гналась за воробьём, и река звала её, как сейчас. Солнечная дорожка – не самая надёжная из дорог, но там, куда она вела, должно быть столько дивного и сказочного, что…

– Едем к Кириллу?

Лия очнулась. Река – это просто река. И даже если ей отпущено больше, чем отпускается человеку, ходить по воде она не научится.

Она разлепила губы и сказала:

– Наверное.

– Сейчас? Хотя он может быть на работе, я не знаю…

– Ну так позвони ему.

– Нет у него телефона, – поморщилась Жанна. Лия опешила.

Они стояли в молчании у решётки; Лию отчего-то потянуло спросить:

– А помнишь, когда мне было лет десять… Мы шли по набережной, ты отлучилась, и…