Читаем Неушедшее лето Павла Блуднова онлайн бесплатно
Неушедшее лето Павла Блуднова
Книга действительного члена Российской академии художеств Александра Толстикова и поэтессы, социолога Наталии Шушанян посвящена замечательному московскому живописцу Павлу Борисовичу Блуднову (1945–2012), представителю блестящей плеяды отечественных художников второй половины XX – начала XXI столетий. В издании в увлекательной форме живого повествования фрагментарно показана насыщенная яркими событиями жизнь удивительного человека, отдавшего всего себя любимому делу – изобразительному искусству, воспевающему красоту окружающего мира. Книга предназначена для широкого круга любителей изобразительного искусства.
Александр Толстиков , Наталия Радиковна Шушанян
Прочее / Изобразительное искусство, фотографияПод редакцией О. В. Толстиковой
На обложке:
А. Г. Толстиков. Портрет художника Павла Блуднова. Х.м., 2012
О Павле Блуднове хочется рассказывать долго, красиво, чувственно и счастливо. И как жаль, что для этого придется прибегнуть к услугам такого комиссионера, как слово, крадущего порой самые лучшие мысли. Но словесное описание – своего рода спасение вещей от гибели. Вещей, восполняющих в точках пространства и времени то, чем обладают люди такой редчайшей духовной организации, как художник Павел Блуднов.
Я не была лично знакома с Павлом. Встреча с ним произошла благодаря его чудесным работам и его удивительным друзьям. Она стала для меня незабываемым приключением, от которого осталась неизбежная влюбленность в красоту природы, в первый вдох утреннего воздуха Ельца – воспетого Павлом Блудновым маленького провинциального городка в Липецкой области, где нет изводящего шума мегаполисов, человеческой суеты, резких голосов, бесконечных телефонных звонков… Не из этих ли благословенных мест в знак неушедшего лета летят божьи коровки в распахнутое окно моего маленького кабинета московской квартиры – в запоздалых поисках места, чтобы пережить зиму…
«Лето» – так называется удивительный автопортрет Павла Блуднова, написанный им поверх начатого, но незавершенного летнего пейзажа, вернее островка пейзажа с кусочком неба!
Невольно вспоминается стихотворение Осипа Мандельштама, которое начинается со строк: «Заблудился я в небе, – что делать? Тот, кому оно близко, ответь!»
«Лето» Паши – необыкновенно в своей необъяснимой красоте. Это любимая моя картина среди работ художника… Heure Bleue – синий час – мгновенье между светом и тьмой, жизнью и смертью, прошлым, настоящим и будущим, когда на границе этих состояний рождается новая энергия жизни… А вот совершенно иное состояние души художника, охваченной незабываемыми впечатлениями от первой поездки во Францию. В своем рассказе «Париж и собаки» Павел с удивительной точностью в деталях живописует наполненность жизни Парижа, его улиц, знаменитого Монмартра, города, в котором тают звёзды, где по утрам собакам так хочется спать, а людям порой не хочется вовсе. О такой наполненной жизни писала Ахматова:
«Просыпаться на рассвете оттого, что радость душит…». Когда много радости, перестаешь спать, – весь мир только твой, и хочется торжествовать, обнимая его и расцеловывая в обе щечки.
Столько чудес может произойти за день, и много любви, теплой, солнечной, горящей всеми горько-сладкими листьями ранней осени.
Паше так нравилось бывать в Париже, городе, где есть скульптура человека, проходящего сквозь стену.
Рассказ «Человек, проходящий сквозь стену» был написан писателем Марселем Эмме, более, чем полжизни прожившем на Монмартре. «Человек, проходящий сквозь стены», восклицал: «Что есть ад?! – Страдание о том, что нельзя уже более любить». Потом надевал котелок и пенсне, душился мятной водой и проходил сквозь стену… Пашины воспоминания о Париже, о Гамбурге, о многочисленных путешествиях по нашей стране – это наблюдения человека, идущего сквозь лето! Он во всем шел за своей любовью! Сам он называл себя «жизнерадостным идиотом, который всему радуется». Картины и рассказы Павла – это гимн нескончаемой его любви к жизни! «Le conseguenze dellamore!» Последствия этой любви – в прозрачности, чистоте и мягкости воздуха его полотен! Невозможно не восхититься, не влюбиться!
Познакомившись однажды с Павлом Блудновым, мне больше не хочется с ним расставаться. Я буду всегда искать его и желтую его футболку везде, в любой толпе – в надежде, что он повторится, повторится радостью, музыкой и летом! Какое счастье погреться в солнечные местах его бескрайней души!
Сверхсобытийность жизни Павла Блуднова требовала от него постоянного изменения – пространства, окружения, дискурса… Но он оставался верен главному— семье, детям, любимой работе, месту в жизни. Павел был и настоящим поэтом-романтиком! Он не писал много стихов, но и новичком-стихоплетом, стремящимся рифмовать «грезы и слёзы», «ласки и маски», его не назовешь.
Вот его «Юрьево»:
А вот «Апрель»:
И в отзвук – замечательное стихотворение Зинаиды Гиппиус «Мгновение»:
Картины Павла Блуднова – это пространство подлинной близости. Думаешь, что уже знаешь всё о нем, но каждый раз свидание с ним – новое! Паша не повторяется. Но всегда – много солнца, очень прозрачное, акварельное, ландышевое, родниковое небо, иссиняя вода, чувство острого счастья, когда над головой не остаётся и пёрышка облаков.
В рассказе Леонида Андреева «Весенние обещания» есть фраза, режущая текст: «И это была вся его жизнь, а другой нет и не будет никогда». Понимая умом, что Пашу не встретить больше в жизни, веришь вместе с тем в его обещание «быть», в обещание, идущее от его существа, воспоминаний, работ… И вот появляются «далёкое спокойное небо, ослепительное дрожание водяных капель на земле, просторная сияющая даль реки и поля, живой и ласковый воздух – все полно весенних неясных обещаний». Этим обещаниям хочется верить, как верил в них герой Андреева, как верят весне все люди, молодые и старые, счастливые и несчастные…
Вот слова Тонино Гуэрро, которые он часто повторял и сказаны они были словно о Паше: «Необходимо, чтобы в человеке ослабели амбиции и чувство превосходства для того, чтобы достигнуть понимания всех остальных жизней».
Паша так любил жизнь! Когда ты так любишь, перестаешь быть просто человеком, а становишься ароматом, паря над землей. Вот это состояние влюбленности так важно всегда!
Павел Блуднов, «Сентябрь»:
Блуднов! Эта фамилия прочно засела в моей памяти, после того, как я впервые увидел «вживую» работы
Павла Борисовича в Центральном доме художника в начале 2004 года. Правда, задолго до этого, мое внимание привлек его персональный сайт в Интернете, содержимое которого я тут же «скачал», и, переведя картинки в удобный формат, рассматривал их подолгу и всерьез наравне с репродукциями картин любимого Константина Коровина, наслаждаясь колористическим даром отмеченных богом художников.
Да-да, читатель, не удивляйся, – я действительно ставлю в один ряд этих мастеров, считая Павла Блуднова достойным продолжателем традиций московской школы живописи, основу которой заложили Василий Дмитриевич Поленов и Алексей Константинович Саврасов, той школы, которую затем прославили И. Левитан, К. Коровин, А. Архипов, М. Нестеров, С. Виноградов, С. Жуковский и другие.
Кто бы мог подумать, что через несколько лет судьба преподнесет мне в подарок дружбу с художником Блудновым, который из официального Павла Борисовича, превратится для меня и моих домочадцев просто в Пашеньку. Кто бы мог знать, что приезжающие ко мне в гости внуки с первыми лучами солнца будут прибегать в зал, на стенах которого теперь размещена коллекция подлинных блудновских работ и, глядя на знаменитый «Автопортрет», здороваться с ним:
– Доброе утро, лесной бог Паша!
Я и в мыслях не держал, что в один прекрасный день мы с Пашей под рюмочку, но очень ответственно будем вместе писать здоровенную картину, на которой ярко и вкусно взятая по колориту и фактурам толстушка будет лениво олицетворять собой Лето. А какой приятной неожиданностью однажды станет для меня громкая реакция Паши на одну из моих портретных работ:
– Осанна, осанна! Пою тебе осанну!
На робкий вопрос, не шутит ли он, Паша искренне вскричит:
– Какого черта мне обманывать тебя, Санёк! Раз говорю хорошо, значит хорошо! И всё тут!
Как не поверить такому страстному, лишенному всякой фальши напору. Паша не завистлив и не зависим от чужого мнения. Это отличительная черта большого и благородного сердца! В своих эмоциях он подобен Ниагарскому водопаду, в своем радушии и жизнелюбии сродни роллановскому Кола Брюньону, а в безмятежных наслаждениях и гастрономических пристрастиях не уступит Эпикуру и Гаргантюа.
Поверь, читатель, я знаю, о чем пишу.
Но в характере Паши было много и лиричного, он умел сильно, по-русски грустить. Грусть эта чистая, почти детская, со слезами любви и восхищения, замешанная на старинных казацких песнях и городских романсах.
– Ты только посмотри, Санёк, весна кругом и красота какая! Остановись дружок, не суетись, послушай её сердцем, всем нутром своим. Но как это на холсте передать? Не способен… Бьюсь, как рыба об лёд – ничего не получается. Ей богу, брошу всё, не буду писать, буду просто сидеть в саду и слушать, как цветы распускаются, как шмель жужжит над ними, в какой тональности дождь накрапывает. Динь-динь – капли как серебряные колокольчики по травинкам и листикам наигрывают. Хорошо!
И тут же:
– Ну да ладно, хватит грустить, чего высиживать? Хватай холст и краски, давай писать!!
Вот какие обороты были свойственны душевному устройству моего друга. Он был в одном лице и муж, и дитя. В нем уживались озорной плутишка Питер Пен, фантазер Мюнхгаузен и простодушный Макар Нагульнов.
Паша слыл ещё и великим естествоиспытателем. Много путешествуя по миру, он со свойственной ему непосредственностью мог принять участие в зрелищных национальных представлениях и дегустациях, от которых потом сильно болела голова, способствуя особому приливу ностальгических и патриотических чувств, притупляющих остроту впечатлений от пребывания на чужбине. Паша объездил много стран, подолгу работал во Франции, Германии. Много раз бывал в Италии, которую нежно любил и, как истинный русский интеллигент, знал о ней всё или почти всё, превосходя в этом знании жителей славного Пиренейского полуострова.
Любопытство и профессиональный долг, а в прошлые годы Павел много работал как реставратор живописи в комбинате им. Вучетича, заносили его и на Байконур, и в такую экзотическую страну как Вьетнам.
