Читаем Ее звали Мария онлайн бесплатно

Осенью 1984 года я впервые побывал в Волгограде. Мне поправился город — современный, с широкими улицами и проспектами, гранитными набережными. И лишь несколько полуразрушенных зданий, чудом уцелевших здесь после жесточайших бомбардировок немецкой авиации в 1942–1943 годах, напоминают о его подвиге в дни Великой Отечественной войны: знаменитый дом сержанта Павлова, здание старой мельницы рядом с музеем-панорамой «Сталинградская битва», тополь на аллее Героев — десятки ран в его могучем стволе, коротком, заплывшем причудливыми наростами — дерево выжило, вылечило само себя… Табличка с надписью: «Тополь этот пронес жизнь сквозь битву великую…»

Я приехал сюда с корреспондентским удостоверением журнала «Костер». В то время редакция готовила юбилейный номер, посвященный 40-летию Победы. Задание было самым общим — рассказать о работе волгоградских следопытов, найти по возможности интересный, нетрадиционный материал.

Я побывал в нескольких волгоградских школах. Дети, с которыми я встречался и разговаривал, были хорошими детьми. Они прилежно учились, занимались общественной работой, участвовали в следопытском движении. В каждой школе — отряд следопытов, к праздникам аккуратно рассылаются поздравления участникам войны и труда, в День Победы устраиваются встречи с участниками Великой Отечественной, почти все поисковые отряды занимаются историей подразделений, участвовавших в Сталинградской битве.

Все это есть — и как будто нет ничего. Есть одинаковые скучные стенды в комнатах боевой славы, такие же скучные отчеты «о проделанной работе». Словом, командировка моя «горела». Интересного материала не было.

Гуляя по городу, в маленьком скверике на Рабоче-Крестьянской улице я увидел еще один памятник. На высоком гранитном постаменте бюст молодого парнишки и надпись: «Саша Филиппов. Комсомолец-партизан, зверски замученный фашистами».

И я подумал тогда: какой же подвиг должен был совершить этот мальчик, чтобы ему поставили памятник в городе, где подвиги были делом обычным? Мысль эта мелькнула, не задевая сердца, и исчезла. Я собрался уходить.

К скверику подъехал автобус, из него высыпали человек тридцать первоклассников и с ними девушка-экскурсовод. Первоклашки с шумом, толкаясь и споря, столпились вокруг памятника, и экскурсовод стала рассказывать о подвиге юного разведчика Саши Филиппова.

Девушка монотонно проговаривала заученный текст, дети, почти не слушали, толкались, хихикали, обсуждая свои дела.

— На земле сталинградской совершили свои подвиги Сережа Алешков, Жора Акулов, Коля Петушков, Миша Романов, Саша Филиппов. И надо каждый свой шаг, ребята, измерять по погибшим героям. Ведь можно прожить сто лет, и никто не будет знать об этом, словно в не жил человек. А можно прожить столько, сколько Саша Филиппов, и остаться в памяти народной навсегда. О том, как жил в погиб Саша, и расскажет наша экскурсия. Она так и называется: «Имени Саши Филиппова». Экскурсия начнется с Советского района, с улицы, на которой жил Саша, вы побываете у школы, куда каждое утро он спешил с ребятами. А сейчас мы тихо, спокойно, не толкаясь, сядем в автобус и поедем на улицу Саши Филиппова, к дому, в котором он родился и вырос…

Не знаю, что подтолкнуло меня, почему я решил тогда поехать вместе с ними? Скорее всего от скуки. Делать мне было нечего, в Ленинград я улетал только завтра вечером. Я попросил разрешения сесть в автобус и покатил с первоклашками по Волгограду, к улице Саши Филиппова.

В автобусе познакомились. Экскурсовода звали Нина, мы разговорились.

— Я недавно стала водить эти экскурсии и уже замучилась, — жаловалась Нина. — Кому пришла такая мысль — сделать экскурсию «Имени Саши Филиппова» для детей младшего возраста? Пионеры сюда не попадают, а это нужно именно для них. Неплохо бы и комсомольцам побольше узнать о Саше…

— А вы боритесь, — великодушно предложил я. — Обратитесь в гороно, или облоно, или еще куда-нибудь…

— Так ведь нас не спрашивают. Мы — обслуживающая организация.

Автобус остановился. И снова пошел тот же скучный, заученный текст:

— Мы находимся на территории Советского района города в поселке Дар-гора. До сих пор его так и называют. Около ста лет назад здесь поселились жители Царицына, пострадавшие (от пожара… Каждый житель этого района знает улицу Саши Филиппова…

Узкая улочка, поросшая алычой с вишнями, деревянные домики со ставенками. Дом Саши ничем не отличается от других, его выделяет только мемориальная доска: «В этом доме родился и жил Саша Филиппов, комсомолец, юный разведчик, зверски замученный фашистами в 1942 году».

— А сейчас кто живет в этом доме? — спросил какой-то мальчишка.

— Сестра Саши, Вера Александровна. Родители Саши умерли несколько лет назад, они жили в этом доме. Отец — Александр Филиппович, и мама — Евдокия Афанасьевна. Сейчас мы пройдем немного вверх по улице, к школе, в которой учился Саша…

Школа была небольшая, двухэтажная, обычная школа. Мы попали как раз на переменку. На баскетбольной площадке гулко бухал мяч — две команды, человек по пять в каждой, играли в футбол, в одни ворота. Штангами здесь служили два кирпича. Когда-то и я играл в школе в такую игру, мы называли ее — «дыр-дыр». Какой-то чернявый мальчишка, он был меньше всех на площадке, обыграл одного, второго, третьего, четвертого, за ним уже бегал длинный хвост, а он ловко продолжал обыгрывать одного за другим, никому не отдавая мяча…

— Степа, кончай водиться! — запальчиво кричали футболисты. — Договорились же — играем в пас!

Маленький Степа, однако, и не думал ни с кем делиться мячом, он настойчиво продолжал «водиться», пока мяч у него все-таки не отобрали…

— В свободное от уроков время Саша вместе с отцом работал в саду, занимался столярным делом, с детства стремился научиться полезному делу, хотел как можно скорее работать самостоятельно, материально помогать семье…

Нину уже не слушали совсем. Мальчишки с интересом следили за футбольной баталией, девочки — за своими сверстницами, играющими в «классики». В дальнем углу дымился костер — там сжигали сухие листья, и дым от костра медленно плыл по школьному двору, напоминая о том, что лето уже кончилось…

Настроение было паршивым. Редакционного задания я не выполнил, хорошего очерка не получится.

— Еще живы люди, которые хорошо помнят Сашу Филиппова, — его учителя, сверстники, родственники. В Волгограде живут родные брат и сестра Саши — Вера Александровна и Константин Александрович, директор школы Алексей Иванович Буланов. В Ленинграде живет участник Сталинградской битвы, разведчик, который отправлял Сашу на последнее задание…

Мы снова сели в автобус, поехали на Чарджуйскую улицу, где была немецкая комендатура. Нина еще много рассказывала, а я уже знал точно — очерк будет. В Ленинграде я встречусь с разведчиком, который давал задание Саше Филиппову, и он расскажет мне все, что знает о юном герое. Живой расскажет о живом.

Фамилии разведчика Нина не помнила, адреса тоже. Обещала узнать в экскурсионном бюро. Договорились встретиться на следующий день, у памятника Саше. Возвращаясь в гостиницу, я сочинял в уме начало очерка. Решил начать так: рано утром к памятнику юного героя-разведчика пришел пожилой человек. Положил к подножию живые цветы, сел на лавочку. И долго сидел, о чем-то задумавшись. О чем он думал? Он думал о том, что бронзовый Саша совсем не похож на того мальчишку из далекого сорок второго года, память о котором до сих пор отзывается болью в сердце…

Утром следующего дня мы снова встретились у памятника. Нина сдержала свое обещание.

— Записывайте. Иван Николаевич Николаев. Живет в Ленинграде. Улица Третья Советская…

— Спасибо, — машинально поблагодарил я. — Третья Советская? Да ведь это же рядом с нашей редакцией!

О встрече мы договаривались по телефону, но я опасался, что Иван Николаевич не очень откровенный собеседник — к моей просьбе рассказать о Саше Филиппове он отнесся без особого энтузиазма.

Я ошибся. Мой собеседник оказался человеком общительным, как сейчас принято говорить — контактным. Лицо изрезано морщинами, словно реки на географической карте. Голос слегка хриплый — курит «Беломор». А глаза молодые, веселые, умные. Только изредка, я заметил, они теряли обычную веселость, взгляд на мгновение становился острым и изучающим. Это случалось, когда он выслушивал очередной вопрос.

Я рассказал о своей поездке в Волгоград.

— Вы слушали текст экскурсии «Имени Саши Филиппова»? Как он вам?

— Текст как текст. Может быть, немного суховато. Дети плохо слушают.

— То, что суховато, полбеды. Там вранья больше половины. Во всяком случае, в той части, где говорится о работе Саши в разведке.

— Как же так?

И снова я поймал на себе мгновенный, изучающий взгляд.

— О Филиппове написано много. Я не писал о Саше никогда, хотя часто просили — газеты, журналы. Писали другие. Кто лучше, кто хуже, но врали все.

— Почему же вы не расскажете правду?

— Давайте так: я расскажу все, что знаю, а потом будем делать выводы.

В декабре сорок второго наша бригада находилась под Сталинградом, в поселке Векетовка. В то время я был начальником разведки бригады. После окружения немецкой группировки в Сталинграде в ноябре сорок второго командованию фронта сообщили, что окружено около 90 тысяч человек. Было решено немедленно уничтожить эту группировку. Но когда мы перешли в наступление, то встретили организованное сопротивление. Понесли потери. Возник вопрос: а сколько же на самом деле окружено?

Перед разведчиками поставили задачу — уточнить количество и состав окруженных. Но регулярные ночные поиски не давали результата. Мы не могли пробиться в тыл дальше третьей траншеи противника, потому что она была буквально забита немецкими солдатами. Наши ночные вылазки заставили немецкое командование до двух третей войск держать ночью в полной боевой готовности.

И тогда штаб фронта принял решение: организовать агентурную разведку местными жителями, которые смогли бы пробраться в глубину обороны, в город, и добыть нужные нам сведения.

Так в бригаде появился помощник начальника разведки по агентуре. Им был Семенихин Владимир Андреевич. Его задачей было готовить агентурных разведчиков: поведение в тылу противника, знакомство с опознавательными знаками немецких войск в Сталинграде, знание того или иного оружия, разработка для каждого разведчика своей «легенды». Эта подготовка проводилась в Бекетовке, где у нас был специальный дом, оставленный местными жителями. Разведчики находились там до перехода линии фронта.

Мы, войсковые разведчики, должны были сформулировать и поставить конкретную боевую задачу, переправить разведчика через линию фронта, организовать встречу по возвращении, получить данные, обработать их, сравнить с другими, сделать соответствующие выводы и доложить вышестоящему начальству.

В декабре нашей бригаде был дан приказ: ударить по противнику в районе Ельшанки и Дар-горы и оттянуть на себя как можно большее количество фашистов. Чтобы подготовиться к такому удару, нужны были точные данные о дислокации немецких войск, артбатарей, штабов и т. д. Задача сложная, выполнить ее могли только люди, хорошо знающие местность и сам город. Людей для агентурной работы нам присылали из штаба корпуса или непосредственно из городского комитета комсомола. Так к нам прибыли Саша Филиппов и Мария Ускова.

Сначала о Саше.

Он был совсем еще мальчишка, к началу войны успел закончить семь классов и вступить в комсомол. Невысокий ростом, широкоплечий, черноглазый. Серьезный, упрямый взгляд. Он был признанным лидером среди своих сверстников, за словом в карман не лез, при случае легко пускал в ход кулаки. Никогда не трусил и не сомневался в себе.

Через несколько лет после войны, в начале пятидесятых годов, я прочитал воспоминания отца Саши Филиппова. Александр Тимофеевич писал, что в семье было шесть сыновей и три дочери. Четверо старших ушли на фронт, младшему Косте было пять лет, Саше — пятнадцать. К началу войны Саша уже имел специальность — на заводе «Красный Октябрь» сдал экзамен на слесаря, а в артели имени Шаумяна — на мастера по сапожному Делу.

Комсомолка Маша Ускова была старше Саши на несколько лет. Жизнь ее, вероятно, сложилась нелегко, хотя о ее довоенной жизни я почти ничего не знал. Знал, что Мария жила одна, родных у нее не было. Еще до войны, работая на каком-то заводе, она покалечила левую руку, и рука высохла, стала неживая. Мария заправляла искалеченную руку под поясок кофты. Поначалу я сомневался, сможет ли Мария выполнять разведзадания. Все мои опасения оказались напрасными. У Маши была великолепная память, особенно зрительная. Она легко и быстро запоминала немецкие опознавательные знаки, которые мы показывали ей, калибры орудий, сразу освоила карту. Беспрекословно выполняла приказы. Маша понимала серьезность и необходимость такой подготовки. Поэтому, когда в разведку она ходила с Сашей, ее назначали старшей.

Несколько раз разведчики переходили линию фронта и доставляли в штаб бригады ценные сведения, которые всегда подтверждались. В расположении части Сашу и Марию видели многие, но кто они такие, какие выполняют задания, знали только трое: начальник штаба капитан Аглицкий, старший лейтенант Семенихин и я. Мы и провожали Сашу и Марию в их последнюю разведку. С нами были бойцы разведроты Сергей Шипоренко, Михаил Рахимов, Коля Степанов.

Было конкретное задание: разведать оборонительную систему немцев в районе Ельшанки и дальше, на Дар-горе, где жили родители Саши, уточнить расположение штабов и артбатарей, наличие танков, минных полей и так далее.

Линия фронта проходила по Купоросной балке — неглубокому оврагу, который тянулся на несколько километров. Справа — обрывистый берег Волги, слева — Лапшин Сад. Решено было переходить рядом с берегом, в наименее укрепленном районе.

Ночь была темная, безлунная. Мела легкая метель. Тихо, никаких выстрелов. Саша и Мария сняли маскхалаты, оставшись в своей обычной одежде, в какой всегда ходили на задание. На Маше — старенький ватник, за спиной торба с продуктами. Саша в черном драповом пальто не по росту, на голове шапка-кубанка. Эту шапку Саше пошили бойцы нашей бригады. Разведчики были готовы выполнить задание.

«Легенда» у Саши и Марии была прежняя — «брат и сестра». Сестра с братом ходят по окрестным селам, меняют вещи на продукты. В то голодное время жители оккупированных районов города часто отлучались в соседние села в поисках пропитания. В торбах у Саши и Марии лежали черный хлеб, старое сало, крупа.