Читаем Нетронутые миры онлайн бесплатно

Призрачная плоть моего духа кажется хрупкой и призрачной, но все же меня поражает затхлость старого ресторана, и я понимаю, что чувства вкуса и запаха упрямо остаются и уйдут последними.

"Ваш столик готов, сэр. Прошу следовать за мной", – говорит грозный служитель глубоким звенящим голосом, от которого по моему призрачному существу пробегает дрожь. Я не смею смотреть на него прямо, пока следую за ним.

Внутри ресторана все существует только в тусклом свете бронзового и янтарного оттенков. Мерцающие газовые фонари посылают тени, призрачно колеблющиеся по углам, а стены кажутся сложенными из старых камней мостовых, исписанных древними датами. Когда я подхожу к своей кабинке, стол из цельного дуба толщиной в фут, сверкающий лаком, твердый на ощупь, и кажется, что его использовали для разделки скота. Я чувствую себя маленьким ребенком, сидя на обширной и неестественно теплой кожаной обивке кабинки цвета красного дерева, швы которой усеяны толстыми реактивными черными заклепками, как гвоздями в гробу. Она мягко манит меня прилечь и уснуть навеки, как насекомое, попавшее в пасть какого-то экзотического плотоядного растения.

Ужасный служитель молча протягивает мне толстый переплетенный в кожу том меню с множеством твердых ламинированных страниц, и я открываю его на случайной странице в середине. Я пытаюсь снова посмотреть на него, но все равно не могу. Само его присутствие вызывает страх, а его осьминожья голова со щупальцами и всепоглощающим запахом гари – еще больший ужас. Это окно в безумие, которое заставляет меня отвести взгляд. Этот ужасный слуга одет как официант в дорогом ресторане, но я чувствую в нем подавляемую злобу, намного превосходящую даже худшее из того, что могут понять люди.

"У вас будет пять блюд по вашему выбору", – объявляет он, его голос похож на грохочущие друг о друга валуны.

Затаив дыхание, я просматриваю меню. Записи кажутся безграничными, и они постоянно меняются, каждая из них теряется от мгновения к мгновению.

"Советую следовать своему первому впечатлению", – говорит страшный голос.

Сразу же я знаю, чего хочу на первое блюдо. Я пытаюсь сильно нажать на него своим призрачным пальцем, как бы пригвоздить его к месту, и поспешно прошу его, пока оно тоже не исчезло. Через несколько мгновений закуску приносит мне пепельный дух, который можно смутно разглядеть лишь краем глаза.

Когда я откусываю кусочек и чувствую во рту знакомый хруст, я вижу ее лицо, ожидающе смотрящее на меня.

"Ну, ты хотел мне что-то сказать?" спрашивает Саманта своим прекрасным голосом, который я уже забыл, но теперь отчетливо вспомнил.

Я снова в том мексиканском ресторане рядом с моей старой школой полвека назад. Я помню, что когда-то любил там тако в твердой оболочке. Глядя на Саманту, я вглядываюсь в ее длинные светлые волосы, которые, кажется, сияют, как солнечный свет нежного рассвета, и в ее аквамариновые глаза, которые когда-то очаровали меня. Она – моя первая влюбленность, и мы делим эту простую тарелку тако как невинное свидание, которое не смеет называть себя таковым.

Она все еще ждет, что я скажу.

Мне очень хочется кое-что ей рассказать, но вместо этого я говорю о наших одноклассниках и домашнем задании. И все же она смотрит на меня с надеждой, с оттенком нежности в глазах. Затем воспоминания постепенно исчезают. Я чуть не плачу, когда понимаю, что это был лишь мимолетный сон и что я должен вернуться в то темное место. Меня также осеняет осознание того, что этот обед состоит из воспоминаний.

"Еще четыре блюда", – объявляет грозный служитель.

Я на мгновение выглядываю наружу через окно, расположенное по бокам от меня, и вижу толпы духов, теснящихся друг к другу сквозь непроглядную ночь, все они ждут встречи со своими любимыми в назначенное время. Я вспоминаю, как несколько минут назад, когда я прибыл сюда, я увидел духов своих родителей, бабушек и дедушек, тетю, которая заботилась обо мне, друга, чья жизнь оборвалась раньше времени, и пожилую женщину, с которой я был добр, когда был моложе. Все они, казалось, были рады снова видеть меня, но в их радости была какая-то печальная законченность. Затем один за другим они все исчезли, растворившись в воздухе, как призрачные фантазии.

Его голос грубо выводит меня из задумчивости. "Вы должны заказать следующее блюдо или отказаться от него".

Я поспешно выбираю что-то из меню, и это приносит мне другой бесчувственный слуга.

Теперь я чувствую вкус мисо-супа, который мне так нравился раньше. Его соленый вкус и водоросли, плавающие в нем, напоминают мне об океане. Я вижу себя в окружении группы однокурсников, и мы находимся в ресторане во время нашей поездки в Японию.

"Вы готовы завтра подняться на гору Фудзи? Это будет отличный опыт", – говорит мой друг Харуки, когда нам приносят суши.

Я делаю глоток горячего саке и откусываю кусочек онигири из лосося. Рыба на вкус такая свежая, и я думаю, что еда – это изюминка поездки.

"Перед этим давай сходим сегодня вечером в караоке… ты обещала", – говорит Лаура, одна из женщин в группе, с ухмылкой на лице.

Алкоголь начинает действовать на меня, и я с энтузиазмом соглашаюсь. Также я вспоминаю свои недавние успехи в школе после всех моих упорных тренировок и недавнее знакомство с консультантом для поступления в аспирантуру.

И снова воспоминания медленно улетучиваются, и я разочарован тем, что снова оказался в этом ужасном ресторане. Меня посещает мысль, что это могут быть единственные воспоминания, которые я возьму с собой на… все, что будет после этого. Я поднимаю глаза и начинаю спрашивать его, но не могу заставить себя сделать это.

"У вас есть еще три курса. Выбирайте с умом", – говорит мне грозный служитель, и я чувствую, что в его голосе что-то изменилось. Вскоре я понимаю, что это мрачный и грохочущий смех.

Я быстро заказываю следующее блюдо.

Я узнаю заляпанный пятнами и ямами обеденный стол, сломанный потолочный вентилятор и ламинированные столешницы соседней кухни. Я снова в столовой моего старого дома тридцатилетней давности, и я ем сырную пиццу вместе со своей маленькой дочерью. Я вижу, как светятся ее круглые щечки и карие глаза, когда она откусывает кусочек. Сыр моцарелла кажется таким толстым, тягучим и приятным, когда мы едим его.

"Спасибо, папочка! Ты знаешь, что я люблю пиццу", – просто говорит она.

Она так быстро растет. Я помню, как она произносила свои первые слова, как будто это было мгновение назад. Потом, пока я продолжаю есть пиццу, в памяти всплывают бесчисленные дни, подобные этому, которые лежат передо мной, как книжка с картинками. Я вижу историю о том, как она постепенно превратилась в самую интересную девушку, которую я когда-либо знал, в то время как я был слишком занят работой, чтобы заметить это в течение долгого времени. Как маяк, светящий сквозь годы, ее лучезарная и ностальгическая улыбка мне в день свадьбы доходит до меня и утешает меня даже сейчас. Я жалею, что не проводил с ней больше времени, когда она была моложе, как сейчас. Я хочу остаться с ней сейчас! Могу ли я остаться здесь…? Пожалуйста?

Медленно воспоминания улетучиваются, и я в слезах возвращаюсь в темный ресторан. Затем я слышу ужасный звенящий голос, неумолимо отсчитывающий время.

"Еще два блюда".

Теперь я долго выбираю следующее. В моем сердце поселился ледяной страх. Я беспокоюсь, что ни на одном курсе не будет любви всей моей жизни, моей жены Эстеллы. Она всегда была таким заботливым присутствием в нашем доме, тихо привнося порядок и красоту в нашу повседневную жизнь и ожидая лишь улыбку в ответ. Если у меня не будет памяти о моей нежной Эстелле, то я не знаю, что будет со мной.

Я беспокоюсь о том, что слишком много думаю, вспоминая совет ужасной служительницы идти на поводу у первого впечатления. Наконец, я выбираю предпоследнее блюдо, и мне приносят мою еду.

Я мгновенно узнаю вкус моей собственной тушеной говядины, которую я любил готовить для семьи и друзей. Это простое уютное блюдо с картофелем, мясом, морковью и густым коричневым соусом. Всем всегда нравилось это блюдо. Моя жена обожала это блюдо. Оглядевшись вокруг, я обнаружил, что нахожусь в своем красивом деревенском доме в горах Аппалачей. Это место, где я провел свои последние дни. Я сижу за обеденным столом с моим лучшим другом Джимом и думаю, что Эстелла, должно быть, в саду, ухаживает за растениями. Мне хочется встать и пойти к ней, но я могу лишь следовать по жесткому следу воспоминаний. Вместо этого я поднимаю бокал с вином, делаю глоток, и его вкус вызывает мысли о нашей поездке на юг Франции на одно лето. Затем я смотрю на Джима, который медленно смакует кусочек тушеного мяса, и поражаюсь тому, как он выглядит здоровым, а его волосы еще не стали совсем белыми.

"Ты всегда готовил отличное рагу, Алекс. Правда, это единственная причина, по которой я до сих пор прихожу к тебе в гости", – говорит Джим, пытаясь внести немного веселья.

"Спасибо, Джим", – отвечаю я со смехом, который быстро переходит в кашель.

Затем он понижает голос, и я вижу, что в его глазах блестят слезы, хотя он и пытается это скрыть. "И еще, я просто хотел сказать, что… было здорово быть твоим другом, Алекс".

Как бы я ни хотел крепко вцепиться даже в этот клочок оставшегося времени в моей жизни всеми руками, конечностями, пальцами, духом, слюной, скрежетом, зубами и когтями, которые я могу собрать, воспоминание исчезает прежде, чем я успеваю ответить ему.

Я не хочу слышать этот ужасный голос, но я не могу остановить его или не слышать. "Еще одно блюдо", – раздается жестокий гул, и я слышу в потустороннем голосе нотки удовлетворения и триумфа.

Теперь я действительно начинаю сомневаться в себе, и мне требуется много времени, чтобы сделать выбор. Я знаю, что не должен, но я так боюсь сделать неправильный выбор. Каким был ее любимый десерт? Почему я не могу вспомнить, что это было? Наконец, я выбираю что-то, и в последний момент чуть не передумываю, но потом решаю согласиться.

Приносят десерт – кусочек шоколадного торта. Я всем сердцем надеюсь, что он вызовет воспоминания о моей жене. Я знаю, что моя Эстелла любит шоколад, как и я. Я откусываю кусочек, и тут же переношусь в дом моего детства. Я слышу, как моя мама заканчивает печь пирог на кухне, и вспоминаю, с каким волнением я ждал ее. Она выносит его, и я вижу, что он шоколадный, как я и надеялась! Слезы текут по моим щекам, когда я понимаю, что это было не то воспоминание, которое я хотела. И все же, сквозь текущие слезы, я решаю насладиться воспоминанием как можно лучше и вспомнить детскую невинность в последний раз.

Я откусываю кусочек, и он кажется таким влажным и сладким.

"Вкус замечательный, мама. Ты всегда готовишь так, как я люблю", – говорю я ей.

Папа тоже там, и они с мамой едят свой кусочек торта со стаканом молока и разговаривают о том, как прошел день. С ними я чувствую себя в безопасности и тепле.

На этот раз у меня не осталось сил бороться с тем, что меня отрывают от этого счастливого периода моей жизни.

"Ваша трапеза закончена", – произносит грозный служитель, и каждое его слово как кол вбивается в меня. "Ты ел пищу мертвых и теперь можешь войти в подземный мир".

Со слезами на глазах я следую за ним.

Я – наемник слов. Я охочусь не за людьми, а за страницами.

Джиро повторял свою мантру, готовясь к тому, что должно произойти, и манил к себе, словно приглашая к вызову. Он не убивал людей. Он никогда не будет убивать людей.

Соленый воздух уколол его нос, когда он пробирался по аллее из песчаника, всего в квартале от библиотеки. В одном кармане он держал спички, а в другом – слова, которые он собирался использовать.

Вокруг него росли ярко-зеленые кусты, а над головой слышалось эхо пеликанов. Город был расположен рядом с морем с одной стороны и горами с другой. Горы были полны зелени. Зеленые деревья, зеленая трава, даже грязь выглядела зеленой. Полуночный ветерок потрепал его волосы, и он вздохнул.

Повернув в конец тропинки, он увидел то, что искал. Это был высокий бункер, уходящий в землю, как башня, превратившаяся в пещеру, по которой ползали охранники, как пауки на палочке. Внутрь пускали только правительственных чиновников, в основном из-за таких, как он. Его родители были бы разочарованы. Джиро кусал ногти. Он ненавидел думать об этом. Его родители были такими же, как он, только они не использовали силу своей семьи так, как он. Но он никогда бы никого не убил. В конце концов, он был наемником на словах.

Бункер был высотой 100 футов, сделан из белого известняка и стеклянного купола. В нем было пять секций с окнами в форме надгробий, вокруг которых находились стражники, следившие за единственной винтовой лестницей, ведущей в яму внизу. Пятьдесят два стражника стояли наверху с арбалетами наготове, готовые открыть огонь по любому, кто подойдет слишком близко. Еще десять стражников стояли вокруг, готовые подать сигнал. И самое забавное, что у них не было ни единого шанса.

Все начинается со слова: Невидимость. Джиро достал листок из кармана. Он зажег спичку и поджег бумагу. На бумаге была целая вереница слов, но сработало только первое. Дым поднялся к небу, а лист смятой бумаги догорел до кончиков пальцев. Затем он прошел мимо охранников, через дверь, когда один из них вошел внутрь, и тихо пробрался в библиотеку.

На полках в секции "D" лежало то, что ему было нужно – книга о богатом человеке по имени Дестриос. Он сожжет страницу о болезни, и это вылечит его ухудшающееся здоровье. Обычно его работа была связана с деньгами. У него всегда были люди, готовые заплатить за меньшее, чем они получат, и Джиро это не волновало. Он делал это не ради денег. Это было ради эмоций. Адреналин. Волнение и то, как колотилось его сердце каждый раз, когда мимо проходил охранник. Охранник!

Джиро отбросил книгу и инстинктивно спрятал лицо. Никто не мог его видеть, но парящая в воздухе книга выглядела бы странно даже в этой библиотеке.

Мимо прошла маленькая девочка с косой ухмылкой и большими карими глазами. Ее руки подпрыгивали вверх и вниз, как волны в океане, когда она проходила мимо него. Сколько еще людей было в этом месте? Как только она ушла, он взял книгу, не обращая внимания на то, что она была с символами, которые совпадали с татуировкой на его руке.

Каждая татуировка означала победу. У наемников всегда был способ запоминать свои убийства. Это, а также тот факт, что Джиро не умел читать.

Он зажег спичку, медленно поднес ее к странице и стал смотреть, как она горит. Книга была наполовину объята пламенем, когда его осенило. Символы на обложке… они не полностью совпадали. Первая часть была правильной… но не последние несколько…

Книга упала на пол, и огонь перекинулся на пол. Становилось тепло и дымно. Тепло, которое можно было почувствовать без прикосновения, и дым, от которого можно задохнуться, если не найти выхода. Джиро бежал, поднимаясь по лестнице и врываясь в дверь. Кто-то уже заметил пожар и позвал помощь. Охранники хлопотали вокруг и заливали все водой – океан был в двух шагах.