Читаем Несправедливость онлайн бесплатно

Автор: Галина БризЪ

В воздухе беззвучно кружились листья, падали, покрывая дорожки парка шуршащим ковром. Вспышками крохотных молний одинокие нити паутинок разрезали пустоту и, сверкнув, бесследно пропадали среди оголяющихся деревьев.

Порыв ветра подхватил залп мыльных пузырей, и радужная вереница, влажно переливаясь, полетела куда-то ввысь над залитой солнцем детской площадкой.

Сердито и отрывисто гудели электромобили. Сухие, деловитые звуки перемешивались со смехом и задорными сигналами клаксонов юных велосипедистов.

Всё дышало свежестью и особенным умиротворением, которое присуще только этой поре года.

Удивительно, но скамейка возле качелей оказалась пустой.

Лариса опустилась на прогретые солнцем доски, достала из пакета курточку и шапку дочурки. Прижала ткань к лицу, вдыхая родной запах.

Встряхнув вещи, начала любовно разглаживать каждую складочку.

День выдался по-летнему тёплым, и, чтобы малышка не вспотела, разрешила ей побегать без верхней одежды.

Ласкающим взглядом наблюдала за резвящейся Иришей: маленькая, быстрая, звонкоголосая, с облачком вьющихся светло-русых волос и смышлёными карими глазами, девочка была поразительно похожа на своего отца.

Лариса улыбнулась: просто уменьшенная копия, только в дамской версии.

Та опустила веки, широко раскинула руки и, задрав к небу абсолютно счастливую мордашку, в потоке света кружилась вокруг себя. Пока не начинала покачиваться и терять равновесие. Тогда останавливалась, хихикала, ждала немного, опустив голову, и начинала снова.

Как же быстро подросла их ненаглядная радость!

Вроде бы только вчера муж привёл в дом перепуганную кроху, которая смотрела на них – незнакомых людей – исподлобья, боясь даже заплакать. Только глазки блестели от скопившихся слёз, да губки то и дело обиженно подворачивались.

Тоненькие, будто просвечивающие пальчики крепко прижимали игрушку – смешного зайца с обвисшими ушами, словно в нём было её единственное спасение.

Время мчится – ух! – не успеваешь осознать. С чем только не столкнулись. Успехи, неудачи, праздники, шалости – всего хватило.

А уже через год Иришке в школу.

Сработал телефон. Лариса отвлеклась на поступившее сообщение, набрала ответ, мельком почитала новости. Когда подняла глаза, малышка исчезла.

Её не было видно ни на качелях, ни на горках, ни возле домика.

Женщина нахмурилась. Но не успела испугаться как следует, Иришка прилетела откуда-то сбоку – взбудораженная, раскрасневшаяся, и всем маленьким тельцем приникла к ней. Кажется, она дрожала.

– Что-то случилось, милая? – Лариса успокаивающе погладила её по растрепавшимся волосам, поправила кончик воротника.

Та сморщила нос и, забавно сдвинув красивые брови, тревожно заглянула в лицо.

– Мамочка, сейчас какая-то тётя сказала, что она моя настоящая мама и пришла меня забрать.

Сердце полетело вниз.

Лариса оглянулась, инстинктивно крепко обняла хрупкую фигурку.

– Что за глупости! Нельзя слушать чужих, это бывает опасно. Мы же с папой тебя учили.

– Да, но она стояла вместе с папой! Вон они, сюда идут.

– Что?! – сорвалось с побелевших губ.

– Мамочка! – дочь обхватила ладошками её лицо, поворачивая к себе. С отчаянной верой и блеснувшими слезинками шепнула: – Ты же меня никому не отдашь?

Пара приблизилась.

Спутница мужа, скривив рот, с откровенной ненавистью взирала на их судорожные объятия. Перевела полный возмущения взгляд на отца девочки:

– Владимир! Что за фокусы? Почему Ира называет твою жёнушку матерью? Мы же договаривались, никаких мам! Я у неё единственная, и точка, – обратилась к съёжившейся девочке: – Детка, Лариса Андреевна – твоя мачеха, а не мама. Ты должна называть её тётя Лариса, – мазнула взглядом по объекту своей неприязни, со злой ухмылкой добавила: – Ну или баба Лара.

Мужчина укоризненно качнул головой, виновато взглянул на смертельно бледную жену. Та едва держалась. Моргнул обоими глазами, сигнализируя: не шуми, не паникуй. Всё образумится.

Миролюбиво повернулся к бывшей любовнице:

– Катюш, пойми, ты оставила Иришу на пару месяцев, а не появлялась три года. Детям в этом возрасте свойственно...

– Ой, вот только давай не будешь мне лекции читать! – сердито перебила та. – Если бы ты нормально обеспечивал своего родного ребёнка, мне не пришлось бы искать работу за тридевять земель. В конце концов, я на севере трудилась, а не на курортах загорала. Это ваше семейство всё по Египтам катается. А я такую роскошь позволить не могу. Пахала за троих. И, как видишь, справилась. Без посторонней помощи наскребла на собственную комнату. Пусть пока и в коммуналке. Зато теперь есть куда забрать дочь. И не надо на меня цыкать! Ты знал, что я прямолинейная и никогда ни под кого не подстраиваюсь, – нервно взвизгнула молодая особа. – Знаешь ли, не моя проблема, что твоя бесплодная к моему ребёнку привязалась. Я вас обеих предупреждала, что не откажусь от Ирки.

– Володя, – простонала Лариса, – нельзя так при малышке. Скажи своей...

– Кать, правда, давай уж как-нибудь выбирай выражения, – нахмурился супруг.

– Что мне их выбирать? Уж какая есть: видели твои глазоньки, что ручки брали, знали ноженьки, куда ходили. Всё равно до вас, интеллигентов, не дотянусь, – фыркнула любовница. – И хватит базарить, я забираю дочь. Иди ко мне, Ира.

Иришка вцепилась в ту, которую считала матерью, слёзы хлынули по щекам:

Владимир из угла в угол размашисто вышагивал по комнате бывшей любовницы, держа сотовый возле уха.

Иришка, обхватив себя за колени, сидела на широком подоконнике и, приплюснув лицо к стеклу, упрямо смотрела во двор. Худенькие плечи время от времени судорожно вздрагивали.

Мужчина посверлил глазами взъерошенный затылок – разобиженная дочь не разрешила прикасаться ни к себе, ни к волосам, – вздохнул. Со страдальческой гримасой отошёл к двери, прикрыл микрофон ладонью, чтобы разговор не был слышен.

– Алло, Лариса! С этим надо что-то делать. Честное слово: всё, финиш. Я устал, не могу больше. Иришка второй день рыдает. До спазмов и икоты. Губы распухли, потрескались, нос не дышит, всё лицо и шея в красных пятнах. Ночью описалась. Любимая, поговори с ней, придумай что-нибудь. Ты же у меня умница. Иначе, боюсь, она заболеет.

Жалобный стон в трубке:

– Володя, что я могу сделать? Ты же эту кашу заварил. Ведь можно было, если уж твоей бывшей так припёрло, как-то постепенно дочку подготовить. А не забирать вот так – нахрапом.

Чувствовалось, тактичная Лариса старается воздерживаться от оскорблений. Однако обыкновенная женская злость всё равно прорвалась, несмотря ни на какую воспитанность:

– Деревенщина необтёсанная. А как она вчера вырядилась! Кошмар.

Супруги одновременно вздохнули – устало, обречённо. Помолчали. Лариса взяла себя в руки и продолжила, пытаясь рассуждать здраво, только голос оставался грустным:

– Родной, я сама вся в слезах, сердце разрывается, всю ночь не спала. Давление подскочило, голос охрип, смотреть ни на что не хочется.

Прошелестела с робкой надеждой:

– Знаешь, единственное, я тут подумала: может, договоришься со своей Катериной, пусть она официально откажется от девочки? Давай ей отдельную квартиру за это купим. Дачу. Машину. На Красное море отправим. Денег дадим. А?

– Ха! – Владимир со злостью пнул громоздкое кресло. На современную мебель любовница не наскребла. – Думаешь, я не предлагал? Нет, она упёрлась, и всё тут...

– Господи, как быть? Мозг взрывается. Тогда что хочет эта горе-мамаша?

– Не знаю. Ничего. Верещит, что будет воспитывать дочь сама.

– Ох... Материнский инстинкт наконец-то проснулся? Не верю. Скорее всего, рассчитывает таким образом заставить тебя жить с ней. А что ты хмыкаешь? Плохо знаешь бабскую натуру. Вспомни, как она тебя преследовала.

После паузы:

– Милый, если Ириша не успокоится, не оставляй её наедине с этой ненормальной. Пожалуйста, останься у них ещё на одну ночь. Пусть девочка постепенно привыкает к новой жизни.

– Не могу я здесь! – прорычал супруг. – Мне тесно, плохо, душно. Хочу домой.

– Пф-ф... Ну хоть ты не капризничай, а? Мне нисколько не лучше.

– Ларочка, ну, пожалуйста!

– Хорошо, попробую что-нибудь придумать. Передай нашему ангелочку трубку, поговорю с ней, – Лариса прокашлялась. С тревогой спросила: – Володь, у меня голос осипший, гнусавый, да? Как думаешь, Ириша испугается?

– Ничего, нормально. Узнаваемый. Я же не испугался. Сейчас передам.

Приблизился к насупленной девочке, ласково погладил по худенькой спине. Та сердито дёрнулась – не прикасайся!

Ну чисто воробушек: шейка, рёбрышки да острые позвонки. В чём душа держится, но упрямая! В чью породу?

Наверное, в Катюхину. Хотя внешне вся в него удалась и его фамилию носит – Полежаева.

Как только выписали из роддома, Владимир поставил условие: дочь должна быть записана на него. Любовница поворчала, но согласилась. Вместе в ЗАГС ходили, оформили свидетельство об отцовстве.

А вот поди ж ты, всё равно норовом уродилась в Катюшу. Сказывается строптивая кровь Ярковых. Полежаевы не такие, они все мягкие, покладистые.

Ткнулся губами в белокурый затылок:

– Ирочка, малышка, возьми телефон. Мама Лариса хочет с тобой поговорить. Она всё объяснит.

Глаза девочки просияли, она обернулась, резво спрыгнула с подоконника. На грани истерики вперемешку с радостью крикнула в трубку:

– Мамочка! Я хочу к тебе! Забери меня, мамочка!

– Тс-с, солнышко, не плачь, пожалуйста, – сдерживая всхлип, выдохнула Лариса. Постаралась улыбнуться, она должна демонстрировать спокойствие. Дочка обязательно почувствует и её улыбку, так и слёзы: – Ты у нас уже большая, будь умницей. Надо вести себя хорошо. Слушайся папу и... и маму Катю. Только обязательно кушай. Слышишь? Почему ты отказываешься кушать? Так нельзя, ты меня огорчаешь. У тебя закончатся силы, а они нужны. Дело в том, что я на несколько дней еду в командировку. Просто нужно немного подождать, и я вернусь.

– Командировка? Это как у папы? А мамы тоже уезжают в командировки? – в детском голосе зазвучала надежда. – Хорошо, моя любимая мамочка, я буду слушаться и ждать тебя. А сколько дней надо отсчитать?

– Э-э... Тридцать. Милая, сейчас папу придётся отпустить, ему пора на работу.

– Поняла... – то ли всхлипнула, то ли вздохнула та, сдаваясь. Вспомнила: – Мама, эта тётя... То есть мама Катя очень злая и некрасивая. Наверное, она начнёт меня наказывать, когда вас не будет.

– Нет. Не беспокойся. Мы тогда её тоже накажем.

Детский шёпот:

– Папа уже её наказал. Ночью.

– Что? Как?

– Папа придавил её к дивану, лёг сверху и бил всем телом. Без трусиков. Ей было очень больно, она ужасно кричала! Даже стонала. Я проснулась и всё видела. Мамочка, алло, ты меня слышишь?

На другом конце комнаты Владимир, наливаясь густой краснотой, беззвучно открывал и закрывал рот на. Шлёпнул себя по лбу. Чертыхнулся, вот он, шляпа-то!

– Ириша! Что ты такое говоришь?! Быстро дай телефон, – подскочил, трясущимися руками выхватил мобильник. – Алло, алло! Не слушай её, Лариса! Иришка всё неправильно поняла, сейчас я приеду и всё объясню.

Жена молчала, затем завыли гудки. Нажав отбой, мужчина печально цокнул:

– Что ты наделала, малышка! – сокрушённо покрутил головой. Махнул: – Ладно, разберёмся. Всё, мне срочно нужно на работу, – прикрикнул, видя расстроенно надувшиеся губки: – Не капризничай! Что мама тебе сказала?

За столиком детского кафе сидели трое: Владимир, Иришка и пятилетний Женя.

Мальчик, облизывая ложечку, болтал ногами, глазел по сторонам. Уплетал мороженое из стеклянной креманки и уж точно не слушал, о чём разговаривают отец и дочь.

– Папа, как я рада! А тебе правда нравится наша новая квартира? – девочка горящими глазами смотрела на родителя. – В ней так много места! Ванная, кухня, прихожая. Ещё и лоджия огромная – и всё это только моё и мамино. А главное, теперь у нас с ней раздельные комнаты. Помнишь, когда я жила у вас с мамой Ларой, у меня тоже была своя спальня?

– Она и сейчас твоя, никто её не занял и не займёт, – взгляд отца ласково коснулся дочери. – Ты же, когда гостишь у нас, спишь в ней.

– Да, – со вздохом кивнула Ирина. Брови грустно приподнялись. – Но это бывает так редко!

– Так лучше, Ириша, – папа опустил тёплую ладонь на дочкину. – Согласись, тебе самой удобнее, что я живу в вашей квартире, пока Катерина неделями работает. Конечно, можно было бы тебе жить у нас с Ларисой, но не менять же каждый месяц школу. А возить десятилетнего ребёнка по пробкам два раза в день из одного конца города в другой – так себе идея.

– Я знаю. Просто скучаю по маме Ларе, – девочка воровато оглянулась и невольно понизила голос. Заговорщически шепнула: – Только маме Кате ничего не говори! Она опять разозлится и запретит к вам ездить, – снова вздохнула: – Не любит, когда я вспоминаю маму Ларису.

– Не переживай, солнышко, не скажу. И не грусти. На самом деле всё удачно сложилось. Я очень рад, что у Катюши и Аллочки Колесниковой получилось-таки купить квартиры на одной лестничной площадке, – отцовские сияющие глаза подтверждали: это обстоятельство ему действительно по душе. – Теперь они могут, как и раньше, помогать друг другу. За вами с Женей присматривать. Правда же, хорошо, что вас не разлучили? Так и будете расти, словно брат с сестрой.

– Да, все так и считают.

– Видишь, всё замечательно. Послезавтра поедем в магазин, выберем тебе самую лучшую мебель, палас или красивый ковёр на пол. Повесим шторы, люстру. И к возвращению мамы из рейса у тебя будет настоящая комната принцессы.

– Пап, так классно, что ты целых десять дней будешь жить со мной! Пока мама не вернётся. Знаешь, когда я вырасту, хочу, как она, работать в поезде дальнего следования. Это же так интересно: путешествовать, слушать стук колёс, видеть, как за окном меняются города, люди, природа.

– Посмотрим, – неопределённо покачав головой, хмыкнул отец. Не сказать, что одобрительно. – Думаю, есть и другие не менее увлекательные профессии, связанные с поездками. Не обязательно работать проводником, чтобы увидеть мир.

– Да! – оживилась Ирина. – Можно ещё, как Алла, стать турагентом. Тогда вообще буду ездить по разным странам.

– Хм... Согласен, у Аллочки более привлекательное место. Но, честно говоря, мне это занятие тоже не очень нравится. Хотелось бы видеть тебя на более престижной специальности, – мужчина улыбнулся, подушечками пальцев мягко провёл по щеке дочери. – Ну ничего, впереди у нас много времени. Подрастёшь, и тогда поговорим более обстоятельно, подберём для тебя что-нибудь самое-самое лучшее. Сейчас твоя задача – хорошо учиться.

– Дядя Вова, а куда мы теперь пойдём? – вмешался молчавший до этого Женя. Он доел мороженое и успел заскучать. – Я хочу поиграть в лабиринте. Там темно и есть лазерные стрелялки.

Мужчина перевёл взгляд на Аллиного сына, слегка нахмурился, достал влажную салфетку. Начал старательно счищать с его футболки расплывшееся липкое пятно, вытер перепачканные щёки и подбородок, ладошки. Мягко пожурил непоседливого мальчика:

– Малыш, ты много крутишься и машешь руками. Посмотри, уже весь извозился. И если в лабиринте темно, как ты будешь играть?

– Там не совсем темно, есть подсветка.

– Тебе ещё рано на такой аттракцион, это игра для детей старшего возраста и взрослых.