Читаем Неспящая [=Кикимора] онлайн бесплатно

Чердак был натуральным бомжатником: мусор, пылища, да и вонь ещё та.

Я поспешила к окну воздуха глотнуть и выглянула наружу.

— Лада, ты его видишь? — послышался из динамика искажённый помехами голос Марецкого.

— Нет, не вижу. Куда смотреть-то?

— Справа крыша блестящая.

— Ну?

— Выход на крышу видишь? Теперь ещё правее смотри, там ящик железный… ну, короб такой здоровый. И за ним…

Мне пришлось высунуться из развороченного оконного проёма. В самом деле, из-за железного ящика торчала замызганная кроссовка. Конечно, Лёха Марецкий со своей оптикой запросто это разглядел с крыши дома напротив.

— Ну да, увидела. Я иду тогда?

Динамик взорвался оглушительным хрипом. Я поморщилась и вытянула руку, отводя рацию подальше от себя.

— … пока мы не подойдём! — проорала рация конец фразы.

— Пока вы подойдёте, — ответила я. — Он и вниз сиганёт.

— Ну… будем надеяться…

— Как в прошлый раз?

— Ладка, не смей без прикрытия! — жёстко приказал Лёха. — Он в любом случае того не стоит.

— А вдруг стоит? Ладно, не ори. Я быстренько и аккуратненько.

— Ладка, я тебя убью! И начальству на тебя накапаю!

Я надула щёки и медленно выдохнула. Я и сама вечно за всех трясусь, особенно, когда не знаю точно, что именно происходит, но тут-то что тянуть? Что может мне сделать обессилевший, загнанный в угол пацан?

Я чуть-чуть сдвинула колёсико тюнера в сторону и сказала в микрофон:

— Что-что?.. Лёша, помехи сильные, не слышу ничего.

Рация в ответ зашипела, только что не расплевалась.

— Не слышу тебя!.. Подбегайте, короче, а я пока пойду его займу чем-нибудь.

Я сунула шипящую рацию в держатель на предплечье и вылезла через окно на крышу.

Сначала под ногами были ржавые листы кровли, мои ботинки почти не скользили, и до стыка с соседним домом я добралась быстро и просто. А потом пришлось чуть ли не ползти по блестящей новёхонькой крыше, и как я ни старалась, сделать это тихо у меня не вышло.

Парень меня, конечно же, услышал. Кроссовка скрылась за ящиком. Я сразу же замерла и прислушалась. Ни шагов, ни стука, ни других звуков. Значит, не убегает, по крайней мере, пока.

По блестящему скату я съехала на пятой точке и присела по другую сторону железного ящика.

— Эй, ты там? — окликнула я наугад.

Он не ответил.

— Не бойся, я тебя не трону. Давай поговорим.

Ответа не было. Ничего удивительного. Возможно, что он даже меня не понимает, а может и вовсе уже не слышит.

— Я сейчас за ящик зайду, хорошо? Ты не дёргайся, всё нормально будет.

Я выпрямилась и сделала несколько коротких шажков, обходя здоровый металлический короб кругом. Я была готова к любому развитию событий. Парень мог сидеть, как вкопанный, мог кинуться наутёк — если, конечно, было, куда. А мог и напасть. Тут до последнего неясно, что тебя ждёт.

Он напал. Ну, попытался хотя бы: выскочил на меня, толкнул обеими руками в плечи. Но он был уже слишком слаб. Будь он покрепче, запросто сбил бы меня с ног. Но я резко подалась в его сторону, и он отлетел назад, как мячик, и рухнул на блестящую сталь с грохотом.

— Ну-ну, хватит! Ни к чему это тебе сейчас, — сказала я осторожно. — Хватит.

Он подобрался, обхватил колени, низко склонил голову в капюшоне.

Я присела на корточки в паре метров от него.

— Эй, ты как?

Он ещё больше съёжился.

— Посмотри-ка на меня!

Парень шевельнулся, медленно поднял голову. Из глубокой норы капюшона на меня взглянули воспалённые, почти безумные глаза.

— Совсем плохо, да? — уточнила я, чисто для того, чтобы хоть что-то сказать. Ответ был мне не нужен, и так всё ясно.

— Отойди от меня, — еле слышно проговорил он.

— А я и не подхожу, — я села прямо там, где была. — Видишь, не подхожу… Ты скажи, давно не спал?

Беднягу аж затрясло.

— Не бойся ты, всё нормально будет. Боишься, назад вернём? Не бойся, в другое место поедем. В хорошее место, тебе понравится… Так ты давно не спал?

Он кивнул.

— Когда последний раз?

— Да никогда… — прошептал парень. Дрожь била его всё сильнее. — Не помню уже, когда…

— Они тебя кололи, что ли?! — догадалась я. — Вот уроды!

Парень то ли всхлипнул, то ли вздохнул.

— Знаешь, на твоём месте я бы плюнула на всё и уснула. Прямо здесь и прямо сейчас.

Он запрокинул голову, и капюшон свалился.

Совсем пацанёнок, лет шестнадцать-семнадцать, с каким-то невнятным пушком вокруг губ, бледный, как мел, и глаза полумёртвые.

— Правда-правда, — кивнула я. — Спи. Засыпай, а я с тобой посижу, чтобы никто не трогал.

Парень облизнул сухие губы, судорожно сглотнул и снова опустил голову.

За моей спиной по крыше застучали торопливые тяжёлые шаги.

Парень вздрогнул и попытался подняться на ноги.

— Сиди! — приказала я. — Никто тебя не тронет, я обещаю!

Ребята уже были совсем близко.

Не оборачиваясь, я вскинула руку:

— Стойте! Не подходите, я сама! Стойте там!

Они остановились.

Я чуть двинулась вперёд. Парень отпрянул и вжался в покатую стенку позади себя. Ну, ему хотя бы бежать некуда, уже хорошо. А если он ещё и будет умничкой, может быть, и без применения силы обойдёмся.

— Лад, не мучайся, — проговорил Алексей. — Давай, тут дел на две секунды…

— Ты торопишься?

Лёха нетерпеливо фыркнул, но промолчал.

— Слушай, — обратилась я к парню. — Там, откуда ты сбежал, плохо было. Как думаешь, может быть где-то ещё хуже?

Он покосился на меня и неопределённо передёрнул плечами. Что ж, вопросы понимает, реагирует, эмоции вполне адекватные. Но всё может измениться за пару минут до неузнаваемости.

— Тебя как зовут?

— Р-р-р… — неожиданно запнулся парень. Ой, совсем плохо, совсем мало времени у нас. — Р-роман.

— А я Лада. Знаешь, чем я занимаюсь?

Парень с трудом сфокусировал взгляд на моём лице и неуверенно мотнул головой. Молодой ещё, любопытный, удержаться старается, молодец.

— Я хожу вот с этими бугаями, — я кивнула в сторону ребят. — И не даю им никого калечить. Потому что всё можно уладить. Всё можно поправить, если только выспаться хорошенько. Правда?

Мне показалось, что у мальчишки в глазах блеснули слёзы.

Я двинулась вперёд ещё немного. Парень не пошевелился, только напрягся.

— Ну-ну, не надо, — я протянула руку и коснулась худой длинной ладони, обнимающей колени. — Не бойся. Ты сейчас уснёшь, и я отвезу тебя в спокойное безопасное место. И никто не станет тебя будить, пока сам не проснёшься. Я тебе обещаю.

— Не врёшь? — почти неслышно уточнил он.

Я покачала головой:

— А оно мне надо? Чего уж проще скрутить тебя. А я помочь хочу.

Я стала легонько и ласково поглаживать его. Он вздрогнул поначалу, но сопротивляться не стал. Я протянула ему левую ладонь:

— Дай руку.

Он послушался и вцепился в мою ладонь сильно и даже немножко больно.

— Когда выспишься, всё станет по-другому, правда. Давай, Ромка, закрывай глаза, а я с тобой посижу…

Парень послушно прикрыл глаза. Я всё гладила его по плечу и чувствовала, как постепенно слабеет его рука, сжимающая мою. Ещё пара минут, и…

И тут сзади ноги загрохотали по металлу. Мальчишка вскинулся, напрягся, схватил меня обеими руками за плечи, повалил на себя, потом перевернул и навалился сверху… Глухой удар, и парень мгновенно обмяк.

— Лёха, блин! Что тебе не стоялось-то?! — заорала я на Алексея, который стащил с меня тело мальчишки.

— Ну, извини, — виновато проговорил Алексей. — Мне показалось, он готов уже.

— Что значит «показалось»?! А я тут для чего?! Стоял бы и ждал, пока я не скажу! Зачем вот так, ни за что, на пустом месте?! — прошипела я, вставая.

Алексей с напарником склонились над мальчишкой.

— Да живой он, — сказал Лёха. — Ну, будет шишка на затылке. Делов-то.

— Я ему обещала!..

— Ладка, не дури, — вздохнул Алексей. — Мало ли, кому ты что обещала… И вообще, хватит разговоров. Мы ещё дело не закончили. Как спускать будем? Может, брезент принести?

— Да не надо, пожалуй, — задумчиво проговорил Лёхин напарник. То ли Петя, то ли Федя, этого новенького я совсем не знала. — В нём килограммов шестьдесят, вряд ли больше. Я его так сволоку.

— Ну, давай, — согласился Лёха. — На поворотах только осторожней, а то голову ему о стену разнесёшь.

То ли Петя, то ли Федя взвалил мальчика на плечо, подбросил, укладывая поудобнее, и полез со своей ношей в ближайшее чердачное окно.

— Ну, что ты на меня волком смотришь? — укоризненно спросил Алексей, когда я взглянула на него.

— Он уснул бы через минуту!

Алексей только устало отмахнулся:

— Ай, брось. Всё равно он потом и не вспомнит, что было, где было, с кем было… Сейчас закинем его по адресу, и всё, можно закрыть заказ и вахту сдать.

— По какому адресу?

— Ну, как по какому? — пожал плечами Лёха. — К заказчику, в пансионат. Точнее, в санаторий закрытый, откуда этот кадр дёру дал.

— Нет уж. Никаких заказчиков и никаких пансионатов! Везём его к Эрику.

— Ага, ага, — покивал Алексей. — Ты ещё тут покомандуй.

Вот здесь Лёха со своим сарказмом был в тему. Ему не полагалось делать ничего, помимо того, что приказано. А приказано было выполнить частный заказ и отловить беглеца. И приказ ему отдавала не я.

Я вытащила телефон и набрала Эрика. Когда дядя ответил, я описала ему наш рейд коротко, но в красках.

— И что ты предлагаешь? — без энтузиазма уточнил Эрик.

— Я везу его к тебе.

— Почему?

— Потому что нельзя его возвращать туда, где его держали.

— Лада, я знаю, что ты весь свет готова пожалеть, но давай как-нибудь пореже, а? Через два раза на третий хотя бы… У меня мест нет.

— Эрик, я обещала ему помочь!

— У меня подвал не резиновый.

— Эрик, он совсем сопливый ещё. А его там кололи, и похоже ментолином.

— Оу… — отозвался Эрик. — Ты уверена?

— Насчёт ментолина — не гарантирую, но пацана до полусмерти залечили.

— Ладно, я сам разберусь. Вези… Скажи старшему группы, чтобы заказ держал открытым.

Я убрала телефон и повернулась к Алексею:

— Парня везём к Эрику. Заказ не закрывай.

Алексей только воздел руки и возвёл глаза к небу.

— Вот почему, Ладка, как только ты идёшь со мной, так ни одно дело нормально не заканчивается?

— Не знаю. Совпадение.

— Кому совпадение, а кто опять мимо премии, — проворчал Лёха себе под нос. — Ладно, давай в машину.

Я пошла к чердачному окну, Алексей поплёлся за мной.

Мы влезли на чердак, спустились на лестницу, и я поскакала вниз, держа руку на перилах и заглядывая в почти бездонный лестничный пролёт, завивающийся спиралью.

— Эх, Ладка, чокнутая ты девица, но я тебя всё равно люблю! — провозгласил Лёха позади меня.

— Что тебя опять на любовь разобрало? На мой зад пялишься?

— Я не пялюсь, я любуюсь… И вообще, может, всё-таки выйдешь за меня?

— Ага, счас, бегу уже.

— Что ж так?

Лёха любил такой безобидный трёп, но он меня только в невинной нежной юности забавлял, теперь утомляет. И я буркнула, чтобы отвязаться:

— Я тебе сто раз говорила: ты не в моём вкусе.

— Ну вот, всегда так… — притворно заныл он.

Сил моих нет… Мы с ним знаем друг друга лет сто. Восемь, если точно. Мужику уже под сорок, а он всё дурачится и, что особенно раздражает, не меняет пластинку.

Я резко остановилась и повернулась к нему.

— Слушай, Лёш, а ты никогда не думал, а что будет, если я вдруг соглашусь?

— На что? — удивился он.

— Замуж.

Я сделала пару шагов и, даже стоя на ступеньку ниже, оказалась вровень с ним, глаза в глаза.

— Ну, что замолк? Страшно?

Алексей усмехнулся и покачал головой.

— Пошутить нельзя? — спросил он со вздохом.

— Я выросла для таких шуток, если ты не заметил.

Мы снова двинулись вниз, я впереди, Алексей за мной. Больше он не проронил ни слова.

Тонкие пальцы Эрика осторожно раздвинули веки мальчишки, и свет фонарика ударил в застывший зрачок. Через пару секунд Эрик задумчиво хмыкнул, выключил фонарик и повернулся к портативному анализатору, что стоял на столике. Из приёмной щели прибора торчал кончик полоски с образцом крови. Эрик посмотрел параметры сначала в одном режиме, переключил на другой, снова обратно, потом с недовольной гримасой выключил прибор.

— Ну, что? — осторожно уточнила я.

— Что, что… — передразнил меня Эрик. — Спасибо тебе, вот что. Ты мне привезла экземпляр, который вот-вот концы отдаст.

— Да ладно? — я искренне удивилась. — Знаешь, пока Лёха не дал ему по затылку, он был вполне живой. И соображал даже.

— С трудом верится, — покачал головой Эрик. — У него в венах ментолина больше, чем крови. Я впервые вижу, чтобы при таком отравлении человек был ещё жив.

— Может быть, его постепенно приучили к такой концентрации. Может быть, это для него почти норма…

— Не сочиняй, — строго оборвал меня Эрик. Но, помолчав немного, нехотя добавил. — Да чёрт его знает, всё может быть. Эти лицензированные коновалы вообще не думают, что делают…

— Он выживет?

Эрик неопределённо пожал плечами:

— Понятия не имею. Если бы только отравление… Это же ещё и кокон. Очень глубокий.

— Разве такое возможно? Чтобы человек, настолько накаченный ментолином, впал в кокон?

Эрик многозначительно развёл руками:

— Вчера я бы сказал, что невозможно. Но теперь не буду же я отрицать очевидное.

— И ты не можешь ему помочь?

Такие ситуации моему дядюшке — как острый нож. Вопрос личного и профессионального престижа. Правда, надо отдать Эрику должное: в том, что касается дела, он никогда не лжёт и не пытается себя ни выгородить, ни оправдать.

— Нет, Лада, помочь ему я не могу, — вздохнул Эрик. — Состав его крови на данный момент таков, что нельзя применить ни один стандартный препарат. Получившаяся адская смесь его убьёт наверняка. Нестандартных средств у меня нет, и взять мне их негде. Если, как ты предполагаешь, его организм хоть немного привык к такой концентрации ментолина, он справится сам. Сначала ему надо переработать отраву, потом выбраться из кокона. Если он это сможет, я помогу ему восстановиться. Если нет — извини, Лада, я ничего не смогу сделать. Всё, что я пока могу ему дать — вот эту каморку и полный покой.

Я оглядела крошечную клетушку без окон, подсвеченную под потолком несколькими неоновыми трубками. Раскладушка, застеленная сначала резиновой, а сверху впитывающей простынёй, да квадратный столик в углу — вот и вся обстановка. Места в помещении совсем не остаётся. Но зато мальчишка теперь может или спокойно умереть, или спокойно прийти в себя.

— Да, а что с заказом? — вспомнила я. — Представляю, что нам скажет Карпенко.

— Я с Виталькой сам разберусь, — отрезал Эрик. — Шуму будет много, как всегда, но он поймёт.

Эрик напоследок бегло осмотрел лежащего на раскладушке парнишку, прикрыл его старой залатанной простынёй и махнул мне:

— Пока всё. Пойдём.

— Кто за ним присмотрит? — уточнила я, покидая каморку вслед за Эриком.

— У меня полно добровольцев, — усмехнулся Эрик, кивая в сторону общей комнаты, откуда слышался нестройный гул.

Подопечным своим Эрик доверял полностью, и мне это всегда казалось совершенно неоправданным легкомыслием.

— Ты уверен, что никто из них не сорвётся?

— У меня не тюрьма, Лада, — устало вздохнул Эрик. — Я для чего тут торчу? Чтобы дать им шанс. И они все неплохо справляются.

— Даже Вероника?

Эрик усмехнулся:

— Она ведёт себя образцово.

— О, Боже… — только и пробормотала я. — Нашёл образец. Когда-нибудь она тебя сожрёт и не подавится.

— Надеюсь, что нет, — твёрдо возразил Эрик. — А если ты так волнуешься, может быть, сама хочешь помочь? Подежурить ночью? У меня ещё четверо в коконе, не такие тяжёлые, конечно.

— Я бы помогла, но у меня сегодня свидание.

— А, — равнодушно отозвался Эрик. — Ну, удачи.

Я кивнула и пошла к лестнице, ведущей из подвала наверх.