Читаем Несколько дней в августе онлайн бесплатно

Привокзальная площадь жила пестрой будничной жизнью. Перемещения людей, машин, чемоданов, тюков и сеток казались бесконечными. И что только не несли встречающие, провожающие и уезжающие. Но особенно богат и разнообразен был наплыв чемоданов. Черные и коричневые, белые и синие, отечественные и иностранные, новенькие и видевшие виды, с одной ручкой и с двумя, с карманчиками и без, со змейками и с замками. Подобное великолепие трудно было представить даже хорошо подготовленному человеку. Марине стало стыдно за свой неуклюжий, невзрачный чемодан с облезлой, залатанной кожей и захотелось его куда-нибудь спрятать, прикрыть, оттолкнуть, но она продолжала стоять. Делать ей было нечего и идти было некуда.

Стоящий на одном месте человек в этом море движения невольно привлекает внимание, и Марина стала ощущать различные взгляды. Недоумевающие, оценивающие, прикидывающие. А вот этот взгляд ей показался опасным. Два парня стояли невдалеке около небольшого белого автомобиля и внимательно смотрели на нее. Оба были коротко пострижены, в белых стандартных маечках, под рукавами которых угадывались жесткие, упругие мускулы.

«Прицеливаются», — поняла Марина.

Один из парней что-то сказал другому, улыбнулся и не спеша, уверенно направился к ней.

Надо было что-то делать. Марина торопливо оглядела проходящих мимо мужчин. Этого не стоит. Этот не лучше. Этот и не остановится. Ага, вот то, что надо. Она мысленно окрестила его «неряхой». Поношенный пиджак, серые мятые брюки и смешные тупоносые ботинки.

Марина вцепилась правой рукой в пиджак Неряхи и спросила:

— Вы не скажете, как попасть на Центральную улицу?

Неряха встряхнул головой, приведя в движение свою необъятную шевелюру, и близоруко прищурился.

— Понятия не имею.

— Послушайте, — не отпускала Неряху Марина, волоча за собой громыхающий чемодан. — Возьмите человека под свою защиту.

— А что, пристают? — Неряха полез в карман, вынул плоский зеленый футляр и, достав очки, надел их на свой длинный нос.

— Нет. Но собираются.

— Тогда прошу! — Неряха взял ее под руку и подхватил чемодан.

Марина оглянулась. Парень, остановившись на полпути, зевнул, сплюнул и вернулся к машине. Охота не удалась.

— Сейчас подойдем к милиционеру и спросим, где Центральная? — предложил Неряха.

— Давайте не будем, пожалуйста, — скороговоркой выпалила Марина.

— Так куда?

Марина пожала плечами.

— В гостиницу…

— Москва. Август. Гостиница. — Неряха рассмеялся и покачал головой. — Вы, случайно, не с луны свалились?

— Нет, — ответила Марина, — я из Калининграда.

— А вообще-то вы бывали в Москве? — спросил Неряха, когда они вышли из метро.

— Да. Один раз. На экскурсии.

— Тоже дело. — Неряха что-то прикинул про себя и улыбнулся. — Столько времени вместе, а не представились. Тоша. Антон Евгеньевич.

— Марина. Очень приятно.

— Прекрасно. Я не спрашиваю, Марина, голодны ли вы? Просто время ужина угрожающе надвигается. Идемте ко мне.

— А вы живете один? — осторожно поинтересовалась Марина.

— Вдвоем с Муратовым. А впрочем, какое это имеет значение?

Дом был старый, кирпичный. И подъезд отдавал старостью и пугал своими размерами и далеко уходящим вверх сводом. А рядом с почтовыми ящиками стояла кадка с пальмой.

— Здорово, — прошептала Марина.

Они поднялись на второй этаж.

Неряха открыл ключом обитую дерматином дверь. Марина поймала себя на мысли, что продолжает называть мужчину Неряхой. Нет, надо привыкать к имени. Антон Евгеньевич. Ан-тон Ев-гень-е-вич. Интересно, почему — Тоша? Тоша…

Тоша внес в коридор чемодан и включил свет. Марина несмело зашла вслед за ним в квартиру.

— Чудеса! — взмахнул руками Тоша. — Вот что значит плохо видеть при естественном освещении. Совсем еще ребенок.

— Я не ребенок, — возразила Марина. — У меня каникулы.

— Ладно, ребенок, — скомандовал Тоша, — мой руки и марш на кухню! Будем делать ужин.

Ужин получился из двух ломтиков черного хлеба, довольно черствого, которые были украшены лепестками плавленого сыра. Зато кофе Тоша умел варить почти профессионально.

«Сколько ему лет? — думала Марина. — Тридцать? Тридцать пять? Сорок? Трудно понять за густой шевелюрой черных лохматых волос, за тонкими дужками очков, за бледными впалыми щеками. Только на кухне у них грязновато».

И еще подумала Марина, что Тошу можно не опасаться, он хороший и добрый. А вот как себя поведет неизвестный ей Муратов?

— Значит, ты приехала наобум, — помешивал ложечкой в чашке Тоша. — А родители знают, где находится их ребенок?

— Отца у меня нет, — сказала Марина. — А мать…

— Я так больше не могу! — Марина вытащила из шкафа чемодан и, раскрыв его, положила на стол. — Я уеду.

— Куда? — раздраженно спросила мать. — На что, дура?!

— Есть! — бросила Марина, укладывая на дно чемодана свои нехитрые пожитки.

— У тебя есть деньги? — удивилась мать. — Где?

— А что? Дать тебе на гуляночку?

— Дура. Боже мой, какая дура! — заголосила мать. — Куда тебя несет? До первого мужика?

— А не твое дело! — отрезала Марина.

— А я-то думала, ты будешь другой, счастливой, — вздохнула мать и, обхватив руками голову, заплакала. — Девочка моя, девочка…

— Мне надо уехать, мама, — сказала Марина, — хотя бы на время.

— Куда?!

— В Москву, — ответила Марина. — Я купила билет.

— А мать… она знает.

Тоша покрутил головой.

— Я привык верить детям. Заночуешь у меня. А там что-нибудь придумаем.

Он встал, сгреб в одну кучу тарелки и чашки и положил их в раковину. Пояснил:

— Нерационально заниматься ими поодиночке. Я жду, когда соберется достаточное количество.

— Спасибо, — легко поднялась со стула Марина. — Пожалуй, я пойду.

— Ну, знаешь, — возмутился Тоша. — Это уже неприлично. Пойдем покажу тебе апартаменты.

«А что делать? — подумала Марина. — Пойдем».

«Апартаменты» представляли собой две смежные комнаты, заставленные тумбочками, шкафами, книжными полками, стульями. Все это покоилось под солидным слоем пыли, словно хозяева квартиры находились уже около года в зарубежной командировке. Марину поразило, что на стенах висели большие овальные зеркала, отражавшие буквально каждый уголок комнаты.

— Какая странная кровать, — сказала Марина, — без спинок и такая широкая…

— Это тахта — объяснил Тоша, — зато в другой комнате у меня настоящая, железная. Со свалки притащил.

Марина провела ладонью по книжному шкафу и чихнула от взметнувшейся в воздух пыли.

— У вас здесь когда-нибудь убирают? — скептически поинтересовалась она.

Тоша виновато развел руками.

— С вами все ясно, — констатировала Марина. — А как же Муратов?

— Муратов абсолютно безалаберное создание.

— Тем более, — вздохнула Марина. — Где у вас ведро и тряпки?

— А знаешь, ребенок, — сказал Тоша, когда пол был вымыт и последний стул очищен от пыли, — что-то в этом есть. Некий запах свежести.

— Он будет каждый день, — отметила Марина, — если не лениться.

— Не то. Ты не представляешь, как для меня это важно…

Он прошелся по комнате легкой, танцующей походкой.

— Само ощущение…

«Странный тип, — подумала Марина, — но на чокнутого не похож».

И тут она поняла, какое несоответствие мучило ее все время, пока она возилась с уборкой. В квартире не было телевизора! Марина тут же вознамерилась спросить об этом, но зазвонила крайняя дверца серванта. Тоша открыл дверцу и вынул из нее телефонную трубку.

— Да! — сказал он. — Хорошо. Несомненно буду.

И трубка снова спряталась в сервант.

— У вас телефон в серванте? — удивилась Марина.

— Конечно. По крайней мере я знаю, где он находится. А то раньше приходилось искать по всей комнате.

— А телевизор у вас тоже спрятан? — спросила Марина.

— Знаешь, — полез правой рукой в свою шевелюру Тоша, и его пальцы заблудились в густых кучерявых джунглях, — с телевизором пришлось расстаться. Мне предложили полное собрание Диккенса… Да и Муратов телевизора не воспринимает.

— Странные люди! — сказала Марина. — Моя мать может продать последнюю книгу, но телевизор — это свято!

— А у нас даже программы телевизионной нет, — грустно сообщил Тоша.

— И вообще, вы очень запущенные, — подытожила Марина и зевнула.

— Ребенок, а ведь тебе пора спать, — догадался Тоша. Он убрал с тахты связку книг и, вытащив из-под стола огромный синий баул, достал из него подушку, простыню и покрывало.

— У тебя есть во что переодеться?

— Да, — Марина потянулась к своему чемодану.

— Отлично.

Тоша еще немного помедлил, потоптался и направился к двери.

— Я буду спать в той комнате. У нас внутренние двери не имеют замков… А впрочем, какое это имеет значение?

Он тряхнул головой и закрыл дверь.

У Марины была хорошая пижама. Правда, она была мужской и, как говорится, на вырост, но в ней было тепло и уютно. Марина свернулась калачиком на тахте.

«Вот так, — подумала она, — милая ситуация. Мама была права: до первого мужика».

Ее рассмешила эта мысль. Марина закрыла глаза и заснула.

Проснулась Марина утром, и разбудил ее разговор в коридоре.

— Я не спрашиваю, где вы шлялись всю ночь, — доносился голос Тоши. — Я учтив и деликатен. Но согласитесь, друже, во всем должны быть свои рамки. Тем более, я не один. Что может подумать о вас наша новая знакомая?

В ответ раздраженно фыркнули. Дверь открылась, и в комнату в сопровождении Тоши вошел большой серый кот. Он заметил завернувшуюся в покрывало Марину и презрительно-вызывающе посмотрел на нее.

— Я так и думал, что мы тебя разбудили, — вздохнул Тоша. — Знакомьтесь: Муратов! — Марина!

Кот подошел совсем близко к тахте и, хмыкнув, еще раз тщательно осмотрел Марину.

— Очень рада! — наклонила голову Марина. — Хотя не в обычаях джентльменов рассматривать не совсем одетую даму.

— Понятно. — Тоша попятился к двери. — Завтрак уже готов. Переодевайтесь.

— Я не буду переодеваться, — сказала Марина. — Пусть он выйдет.

— Муратов, — попросил Тоша.

Кот, презрительно фыркнув, удалился на балкон.

— Муратов — легендарное существо, — помешивая чай, шепотом рассказывал Тоша. — Когда я поселился в этой квартире, он был здесь полноправным хозяином. И прежние жильцы утверждали то же самое. Может быть, это Вечный Кот!

Марина хихикнула.

— Я серьезно, — продолжал Тоша. — Пусть он капризен, ворчлив, но зато как умен и мудр. Я не удивлюсь, если однажды он мимоходом бросит мне какую-нибудь фразу. И на него никогда не лают собаки.

— А почему его зовут Муратовым? — спросила Марина. — После того мультфильма?

— А как же его называть иначе? — удивился Тоша. — Так его называли всегда.

Словно догадываясь, о ком идет речь, на кухню прошествовал кот. Он забрался на свободную табуретку и выжидающе посмотрел на Тошу.

— Молока сегодня не будет, — как бы извиняясь, сказал Тоша. — Но Муратов не откажется и от чая.

— Мы будем дружить, киса? — Марина погладила кота по спине. Кот вздрогнул от подобной фамильярности, но решил не выказывать степени своего недовольства.

Вслед за звонком в комнату вальяжно вошел моложавый мужчина с гримасой превосходства на лице. У Марины даже на какое-то мгновение мелькнула мысль, что это превратившийся в человека кот Муратов. Но Тоша развеял ее мистические заблуждения.

— Владимир Василенко, журналист, — представил он вошедшего. — Марина.

— У тебя девочка? — заинтересовался журналист, брезгливо присев на край стула. — Это что-то новенькое.

Он смерил Марину мимолетным равнодушным взглядом и изрек:

— Не в моем вкусе.

— Владимир — весьма известный журналист, — пояснил Тоша, — его статьи тебе наверняка попадались в молодежных газетах и журналах.

— Мы не выписываем газет, — сказала Марина. — У нас телевизор.

— Хорошо, — улыбнулся журналист. — Репризно. Стоит запомнить.

Он немного поерзал на краешке стула и посмотрел на Тошу.

— Я тороплюсь. Чая не надо. Разговоров тоже. Ты сделал материал?

— Еще на той неделе, — обрадовался Тоша, — надо покопаться, найти.

— Найди побыстрее, — попросил журналист.

Тоша прошел в соседнюю комнату и стал разбирать бумаги на заваленном журналами письменном столе.

Журналист взглянул на Марину.

— Девочка, а ты совершеннолетняя? — спросил он. — А то там совсем другая статья.

— Мне шестнадцать, — ответила Марина. — но я не читала ваши статьи.

— Да нет, — улыбнулся журналист, — я имел в виду статью в Уголовном кодексе.

Тоша принес несколько исписанных листков. Журналист торопливо просмотрел их, оценивающе взвесил на ладони.

— Две бумажки, — сказал он. — Больше не могу. Надо еще обработать, отпечатать, редакторская правка… Да и гонорар у них не очень…

— Конечно, конечно, — согласился Тоша.

Журналист вынул бумажник, достал двадцать рублей и положил их на тумбочку.

— Кути! — усмехнулся он. — Если что наклюнется — звякну.

— Хорошо, — улыбнулся Тоша, провожая журналиста.

— Мне он не нравится, — сказала Марина, вытирая тряпкой пол, на котором темнели следы недавнего гостя.

— Мне тоже, — признался Тоша.

— Но вы ему отдали свою статью. Ее напечатают под его именем?

— Зато у меня есть деньги, — Тоша постучал по табуретке. — Можно будет купить колбасу или торт, а может быть даже и то и другое.

— Послушайте, а чем вы все-таки занимаетесь? — спросила Марина.

— Ты знаешь, — сказал он, присаживаясь рядом с ней на корточки, — я об этом никогда не задумывался.

— Но где-то же вы работаете?

— Состою на государственной службе! — поднял указательный палец Тоша. — Правда, я давно забыл, как называется моя должность и кто меня туда устроил. Работа хорошая: через день я гуляю по определенному маршруту и наблюдаю за фонарями. И если какой-то не горит, я записываю номер и сообщаю в одно весьма симпатичное учреждение.

— Здорово! — воскликнула Марина. — А вы не шутите?

— Но зато зарплата почти символическая, — успокоил ее Тоша, — хватает только на три похода по букинистическим, а когда там что-нибудь попадается, то только на один.

— А остальное?

— Пописываю статьи, помогаю с сюжетами, кое-что советую… Нечто вроде репетитора для творческих личностей. Когда-то я был режиссером, — Тоша вздохнул, — но поставленный мной фильм не увидел экрана. «В нем были допущены определенные искажения наших реальных достижений…» А сейчас этот фильм обвинили бы в беззубости…

— И вы все время так перебиваетесь? — удивилась Марина.

— Понимаешь, не очень удобно брать у людей деньги, особенно за советы, но они сами дают… И если задуматься, в этой проблеме присутствуют определенные моральные сложности…

— А обратно в кино? — Марина мечтательно зажмурилась.

— Ты знаешь, я много подрастерял — жизнь не стоит на месте. Там другие… молодые, красивые, сильные и, наверно, гораздо лучше меня.

— Да, — сказала Марина, — как грустно.

— Ничего, — улыбнулся Тоша, — скоро придет Варвара и что-нибудь споет, может быть даже и веселенькое.

— Какая Варвара?

— Варвара Глотова.

— Сама Варвара Глотова? — удивилась Марина.

— Сама, — вздохнул Тоша. — Ведь я тоже, некоторым образом, причастен к ее созданию. Ну не смотри так, я не в этом смысле. У девушки был голос. Очень сильный голос. Оставалось сделать ей имя, научить двигаться по сцене, создать облик певицы. Мне пришлось здорово поработать с ней. Но результаты, результаты…

— Результаты в каждом киоске, — сказала Марина, — на нее молятся.

— И ты?

— Я — нет. Не люблю то, что нравится всем.

— Не вставай в позу. Варвара трудяга. Придет — сама увидишь.

— Посмотрим, — пообещала Марина.