Читаем Несерийные романы Джонатана Келлермана онлайн бесплатно
Nonseries novels
The Conspiracy Club (2003)
Double Homicide (2005) (with Faye Kellerman)
Сapital Crimes (2007) (with Faye Kellerman)
The Right Thing to Do (2015)
The Murderer's Daughter (2015)
Клуб заговорщиков
Двойное непредумышленное убийство
Тяжкие преступления
Правильный поступок
Дочь убийцы
Клуб заговорщиков
1
Бушующие эмоции старения, мертвая ткань.
Джереми Кэрриер всегда считал, что это полярные противоположности.
В больничных условиях не было двух дисциплин, менее связанных, чем психология и патология. Как практикующий психолог, Джереми гордился своим открытым умом; хороший психотерапевт усердно работал над тем, чтобы избегать стереотипов.
Но за все годы обучения и клинической работы в городской центральной больнице Джереми встречал мало патологоанатомов, которые не соответствовали бы его шаблону: замкнутые, неразговорчивые типы, которым было комфортнее иметь дело с кусками некротизированной плоти, абстрактным экспрессионизмом мазков клеток и холодной атмосферой подвального морга, чем с живыми, дышащими пациентами.
А его коллеги-психологи, психиатры и все остальные солдаты армии психического здоровья чаще всего были слишком нежными натурами, которых отвращал вид крови.
Не то чтобы Джереми на самом деле знал патологоанатомов, даже после десятилетия встреч с ними в коридорах. Социальная структура больницы регрессировала до школьной чувствительности: религия «Мы-Они», похотливое распространение каст, клик и заговоров, бесконечная борьба за власть и территорию. К этому добавилось инверсия цели и средств, которая охватывает любую бюрократию: больница деградировала из лечебного заведения, нуждающегося в средствах для лечения пациентов, в крупного муниципального работодателя, требующего от пациентов платы за услуги, чтобы покрыть расходы на зарплату своему персоналу.
Все это создавало определенный асоциальный колорит.
Конфедерация изолятов.
В City Central подобное притягивалось к подобному, и только крайние меры по уходу за пациентами приводили к перекрестному опылению: терапевты, наконец, признавали поражение и вызывали хирургов, врачи общей практики делали глубокие вдохи, прежде чем погрузиться в трясину консультаций.
Какая может быть причина, по которой патологоанатом должен обратиться к психологу?
Из-за всего этого — и из-за того, что адский взмах запястья жизни превратился
Джереми Кэрриер превратился в измученного, растерянного молодого человека — его выбила из колеи увертюра Артура Чесса.
Возможно, именно рассеянность Джереми и легла в основу всего последовавшего.
Почти год Джереми видел Артура раз в неделю, но эти двое мужчин ни разу не обменялись ни словом. И вот Артур устроился напротив Джереми в столовой врачей и спросил, не хочет ли Джереми компании.
Было около 15:00, обеденное время, и зал был почти пуст.
Джереми сказал: «Конечно», но потом понял, что это совсем не так.
Артур кивнул и устроил свое большое тело в маленьком кресле. На его подносе лежали две порции жареной курицы, горка картофельного пюре, глазированного подливой, идеальный квадрат кукурузного хлеба, маленькая миска суккоташа и запотевшая банка кока-колы.
Глядя на еду, Джереми задумался: Южные корни? Он попытался вспомнить, выдавал ли голос Артура когда-либо южные интонации, но не думал, что да. Если что, баритон старика был приправлен Новой Англией.
Артур Чесс не проявил немедленного интереса к разговору.
Расстелив салфетку на коленях, он начал резать первый кусок курицы. Он резал быстро и изящно, используя длинные пальцы с короткими широкими ногтями. Его длинный белый лабораторный халат был снежно-чистым, за исключением тревожных брызг розоватых пятен на правом рукаве. Рубашка под халатом была синей, в узкую полоску, с воротником-стойкой. Пурпурный галстук-бабочка Артура висел криво, что указывало на намерение.
Джереми прикинул, что патологоанатому не меньше шестидесяти пяти, может, и больше, но розовая кожа Артура светилась здоровьем. Аккуратная, белая, безусая борода, которая давала представление о том, как бы выглядела борода Линкольна, если бы Честному Эйбу позволили состариться, окаймляла длинное лицо Артура.
Его лысая голова казалась лунной и внушительной в жестоком больничном освещении.
Джереми знал репутацию Артура так же, как человек знает биографию незнакомца. Когда-то заведующий патологией, профессор Чесс несколько лет назад ушел с административных обязанностей, чтобы сосредоточиться на научной работе. Что-то связанное с саркомами мягких тканей, мелочами проницаемости клеточной стенки или чем-то еще.
Артур также имел репутацию путешественника по миру и любителя-лепидоптеролога. Его трактат о бабочках-падальщиках Австралии был представлен в больничном сувенирном магазине наряду с обычными отвлекающими вещами в мягкой обложке. Джереми заметил одну стопку сухих на вид, грязно-коричневых томов, потому что они были унылыми по сравнению с обложками кричащих бестселлеров. Коричневая стопка, казалось, никогда не уменьшалась; зачем пациенту читать о насекомых, которые поедают трупы?
Артур съел три кусочка курицы и отложил вилку. «Я очень надеюсь, что это не вторжение, доктор Кэрриер».
«Вовсе нет, доктор Чесс. Вам что-то нужно?»
«Нужно?» Артур был удивлен. «Нет, просто ищу немного светской беседы. Я заметил, что ты, как правило, обедаешь один».
«Мой график», — солгал Джереми. «Непредсказуемый». С тех пор, как его жизнь пошла к черту, он избегал общения с кем-либо, кроме пациентов. Он дошел до того, что мог притворяться дружелюбным. Но иногда, в самые мрачные дни, любой человеческий контакт был болезненным.
Жизнь — это легкое движение запястья...
«Конечно», — сказал Чесс. «Учитывая характер вашей работы, так и должно быть».
«Сэр?» — сказал Джереми.
«Непредсказуемость человеческих эмоций».
"Это правда."
Артур кивнул с серьезным видом, как будто они достигли важного соглашения. Мгновение спустя он сказал: «Джереми — могу ли я называть тебя Джереми? — Джереми, я заметил, что ты не был на нашей маленькой вторничной встрече на этой неделе».
«Возникла ситуация», — сказал Джереми, чувствуя себя ребенком, которого застали за прогулом. Он выдавил улыбку. «Непредсказуемые эмоции».
«Надеюсь, все разрешилось благополучно?»
Джереми кивнул. «Что-нибудь новое появилось в TB?»
«Два новых диагноза, аденосаркома и ХМЛ. Типичные презентации, обычное оживленное обсуждение. Честно говоря, вы ничего не пропустили».
Наша маленькая вторничная встреча была Tumor Board. Еженедельный ритуал, 8
до 9 утра в большом конференц-зале Артур Чесс председательствует на совещании онкологов, радиотерапевтов, хирургов и медсестер.
Управление диапроектором, использование световой палочки и его обширная память.
Почти год Джереми был защитником психического здоровья в армии.
представитель. За все это время он высказался один раз.
Свой первый совет по опухолям он посетил много лет назад, будучи стажером, и нашел этот опыт ироничным и гротескным: слайды с пораженными опухолью клетками щелкали-щелкали на гигантском экране, изображения были скрыты никотиновой дымкой.
По меньшей мере треть врачей и медсестер, специализирующихся на онкологических заболеваниях, курили.
Тогдашний руководитель Джереми, удивительно напыщенный психоаналитик, размахивал пенковой трубкой фрейдистских размеров и выпускал пары латакии в лицо Джереми.
Артур тоже тогда всем управлял, и он выглядел почти так же, понял Джереми. Главный патолог не курил, но и не возражал. Несколько месяцев спустя богатая благотворительница, осматривавшая больницу, заглянула в комнату и ахнула. Вскоре после этого в больнице приняли правило о запрете курения, и настроение на последующих комиссиях по опухолям стало напряженным.
Артур отрезал от хлеба для гостей небольшой квадратик кукурузного хлеба и задумчиво жевал. «Тебе это не повредит, Джереми, но я верю, что твое присутствие вносит свой вклад».
"Действительно."
«Даже если вы не говорите много, тот факт, что вы там, держит остальных в напряжении. В плане чувствительности».
«Ну», — сказал Джереми, недоумевая, почему старик так бесстыдно его обманывает, — «все, что способствует чувствительности».
«Тот момент, когда ты высказался, — сказал Артур, — преподал нам всем урок».
Джереми почувствовал, как его лицо вспыхнуло. «Я чувствовал, что это важно».
«О, так оно и было, Джереми. Не все так считали, но так оно и было».
Он заговорил шесть недель назад. Артур показывал слайды метастазированной карциномы желудка на большом экране, описывая опухоли в точной латинской поэзии гистологии. Пациентка, пятидесятивосьмилетняя женщина по имени Анна Дюран, была направлена к Джереми из-за «неотзывчивого поведения».
Джереми нашел ее поначалу угрюмой. Вместо того, чтобы попытаться выманить ее, он наполнил ее пустую чашку чаем, налил себе кофе, взбил ее подушки, затем сел у ее кровати и стал ждать.
Не особо заботясь о том, ответит она или нет. Так было со времен Джослин. Он даже не пытался больше.
И самое забавное, что пациенты отреагировали на его апатию, открыв
быстрее.
Горе сделало его более эффективным терапевтом.
Джереми, ошеломленный, задумался над этим вопросом и решил, что пациенты, вероятно, воспринимают его пустое лицо и позу статуи как некое незыблемое спокойствие, подобное дзен-буддизму.
Если бы они только знали...
К тому времени, как Анна Дюран допила чай, она уже была готова к разговору.
Вот почему Джереми был вынужден высказаться, двадцать минут спорного обмена мнениями между лечащим онкологом миссис Дюран и лечащим радиотерапевтом. Оба специалиста были болтливыми людьми, благонамеренными, преданными своему делу, но чрезмерно сосредоточенными, пускающими слюни. Еще больше усложняя ситуацию, ни один из них не заботился о другом. Тем утром они скатились во все более жаркие дебаты по последовательности лечения, заставив остальных участников поглядывать на часы.
Джереми решил держаться подальше от этого. Вторничные утра были досадным недоразумением, его очередь была результатом обязательной ротации, которая ставила его слишком близко к смерти.
Но в то утро что-то заставило его подняться на ноги.
Внезапное движение привлекло к нему внимание пятидесяти пар глаз.
Онколог только что сделал заключение.
Радиотерапевт, собиравшийся приступить к ответу, был остановлен выражением лица Джереми.
Артур Чесс покрутил световую палочку в руках. «Да, доктор.
Перевозчик?"
Джереми столкнулся с дерущимися врачами. «Господа, ваши дебаты могут быть оправданы с медицинской точки зрения, но вы тратите время впустую. Миссис.
Дюран не согласится ни на какую форму лечения».
Молчание дало метастазы.
Онколог спросил: «А почему это, доктор?»
«Она никому здесь не доверяет», — сказал Джереми. «Ее прооперировали шесть лет назад — экстренная аппендэктомия с послеоперационным сепсисом. Она убеждена, что именно это вызвало у нее рак желудка. Ее план — выписаться и обратиться к местному целителю — курандеро ».
Глаза онколога стали жесткими. «Это так, доктор?»
«Боюсь, что так, доктор».
«Странно и очаровательно идиотски. Почему мне об этом не сообщили?»
«Ты только что был», — сказал Джереми. «Она сказала мне вчера. Я оставил сообщение в твоем офисе».
Плечи онколога опустились. «Ну, тогда... Я предлагаю вам
вернитесь к ее постели и убедите ее в ошибочности ее действий».
«Это не моя работа», — сказал Джереми. «Ей нужно твое руководство. Но, честно говоря, я не думаю, что кто-то может что-то сказать».
«О, правда?» — Улыбка онколога была едкой. «Она готова пойти к своему знахарю, а потом свернуться калачиком и умереть?»
«Она считает, что лечение сделало ее больной, и что дальнейшее лечение убьет ее.
Это рак желудка. Что мы ей на самом деле предлагаем?
Нет ответа. Все в комнате знали статистику. Рак желудка в такой запущенной стадии не давал оснований для оптимизма.
«Успокаивать ее — не ваша работа, доктор Кэрриер?» — сказал онколог. «В чем именно заключается ваша работа по отношению к Tumor Board?»
«Хороший вопрос», — сказал Джереми. И он вышел из комнаты.
Он ожидал вызова в кабинет главного психиатра для выговора и перевода из совета. Ничего не произошло, и когда он появился в следующий вторник, его встретили, как казалось, уважительными взглядами и кивками.
Отбросьте свой интерес к пациентам, и они начнут с вами охотнее общаться.
Покритикуйте начальство и заслужите уважение коллег.
Ирония воняла. С этого момента Джереми находил оправдания, чтобы не явиться на встречу.
«Дело в том, — сказал Артур, — что мы, клеточные типы, настолько погружаемся в детали, что забываем, что в этом замешан человек».
В вашем случае больше нет вовлеченного человека.
Джереми сказал: «Доктор Чесс, я просто выполнил свою работу. Мне действительно некомфортно, когда меня считают арбитром в чем бы то ни было. А теперь, если позволите, извините меня».
«Конечно», — невозмутимо сказал Артур, когда Джереми забрал свой поднос и вышел из столовой. Бормоча что-то, чего Джереми не мог разобрать.
Позже, гораздо позже, Джереми был почти уверен, что расшифровал прощальные слова Артура:
«До следующего раза».
2
То , как умерла Джослин, — образ ее страданий — было бляшкой в мозгу Джереми.
Ему так и не разрешили прочитать полицейский отчет. Но он видел взгляд детективов, подслушал их совещания в коридоре.
Сексуальный психопат. Садист. Занесен в книгу рекордов, Боб.
Их глаза. Сделать такое с глазами детектива...
Джослин Бэнкс была двадцатисемилетней, миниатюрной, пышнотелой, жизнерадостной, разговорчивой, светловолосой, голубоглазой девушкой, источником огромного утешения для престарелых пациентов, за которыми она решалась ухаживать.
Палата 3Е. Всякий входящий сюда, оставьте всякий разум.
Прогрессирующая болезнь Альцгеймера, атеросклеротическое старческое слабоумие, множество слабоумий, недиагностированное разложение души.
Огород, как его называли неврологи. Чувствительная кучка, неврологи.
Джослин работала в смену с 3 до 11 вечера, ухаживая за пустыми глазами, отвислыми ртами и покрытыми слюной подбородками. Веселая, всегда веселая. Называла своих пациентов «Милая», «Сладенькая» и «Красавчик». Разговаривала с теми, кто никогда не отвечал.
Джереми встретил ее, когда его вызвали в 3E для консультации по новому пациенту с болезнью Альцгеймера, и он не смог найти карту. Клерк отделения был угрюм и не собирался помогать. Джослин вошла, и он понял, что это была та симпатичная маленькая блондинка, которую он заметил в кафетерии. Это лицо те ноги, которые стоят на задних лапах.
