Читаем Несчастный случай онлайн бесплатно

— Да говорю же вам — это она, никаких сомнений!

Капитан Хейдок взглянул на своего друга и вздохнул.

Не нравился ему уверенный и ликующий тон Эванза. Жизнь, проведенная в море, научила старого капитана не лезть в дела, которые его не касаются. У его друга Эванза, бывшего инспектора уголовного розыска, была другая жизненная философия. «Действуя в соответствии с полученной информацией…» — вот что избрал он когда-то своим девизом, а со временем достиг того, что стал находить информацию сам. Инспектор Эванз был ловким и бдительным полицейским и честно заслужил свое продвижение по службе. Даже теперь, когда он ушел в отставку и поселился в деревенском коттедже, о котором мечтал всю жизнь, профессиональный инстинкт не оставлял его.

— Никогда не забываю лица, — повторил Эванз самодовольно. — Миссис Энтони, да, это наверняка миссис Энтони. Когда вы представили ее как миссис Мерроуден, я сразу же ее узнал.

Капитан Хейдок смущенно заерзал. Мерроудены были его ближайшими соседями, не считая самого Эванза, и отождествление миссис Мерроуден с бывшей героиней нашумевшего процесса мучило его.

— Это было давно, — пробормотал он несколько неуверенно.

— Девять лет назад, — сказал точный, как всегда, Эванз. — Девять лет и три месяца. Вы помните это дело?

— Смутно.

— Оказалось, что Энтони употреблял мышьяк, — сказал Эванз, — так что ее оправдали.

— А что, были основания для обвинительного приговора?

— Никаких оснований. Единственный приговор, который можно было вынести при этих уликах. Все совершенно правильно.

— Тогда всё в порядке, — проговорил Хейдок, — и я не вижу, о чем нам беспокоиться.

— А кто беспокоится?

— Я думал, вы.

— Вовсе нет.

— Дело закончено, и нечего к нему возвращаться, — резюмировал капитан. — Если у миссис Мерроуден был в жизни период, когда ей настолько не повезло, что ее судили по обвинению в убийстве и оправдали…

— Обычно то, что оправдали, не принято считать невезением, — вставил Эванз.

— Вы знаете, что я имею в виду, — произнес капитан Хейдок раздраженно. — Если несчастная леди прошла через это мучительное испытание, не наше дело снова вытаскивать все это на свет, не так ли?

Эванз не ответил.

— Слушайте, Эванз. Леди была невиновна — вы сами только что сказали.

— Я не говорил, что она невиновна. Я сказал, что она была оправдана.

— Это одно и то же.

— Не всегда.

Капитан Хейдок, начавший было выбивать трубку о собственный стул, прервал это занятие и выпрямился с весьма встревоженным видом.

— Э-ге-ге, — проговорил он. — Так вот откуда ветер дует? Вы думаете, она была виновна?

— Я бы так не сказал. Я просто… не знаю. У Энтони была привычка принимать мышьяк. Готовила для него мышьяк его жена. Однажды по ошибке он принял слишком много. Была это его ошибка или его жены? Никто не мог сказать, и судья совершенно справедливо воспользовался привилегией сомнения[1]. Все это правильно, и я не нахожу здесь никаких промахов. Но в то же время… мне хотелось бы знать.

Капитан Хейдок снова занялся своей трубкой.

— Послушайте меня минутку. Этот человек, Мерроуден, прошлым вечером в своей лаборатории занимался химическими анализами — вы помните…

— Да. Он упоминал реакцию Марша на мышьяк. Сказал, что вы бы должны все знать про это, это, дескать, по вашей части, и захихикал. Он бы ни за что об этом не заговорил, если б хоть на минуту представил себе…

Эванз перебил его.

— Вы имеете в виду, что он не сказал бы об этом, если б знал. Сколько лет они женаты — шесть лет, вы говорили? Держу пари на что угодно, что он и не предполагает, что его жена — это когда-то печально известная миссис Энтони.

— И если он об этом узнает, то уж заведомо не от меня, — твердо произнес капитан Хейдок.

Эванз не обратил внимания и продолжал:

— Вы меня перебили. После реакции Марша Мерроуден нагрел вещество в пробирке, металлический остаток он растворил в воде, а затем осадил его, добавив нитрат серебра. Проверка на хлораты. Простая чистая маленькая реакция. Но я случайно прочитал в книге, которая лежала раскрытая на столе, следующие слова: «H₂SO₄ разлагает хлораты с образованием Cl₂O₄. При нагревании происходит сильный взрыв, поэтому смесь следует хранить охлажденной и использовать только в очень малых количествах».

Хейдок уставился на своего друга.

— Ну и что из этого?

— Ничего особенного. В моей профессии тоже есть реакции — реакции на убийство. Они состоят в добавлении фактов — со взвешиванием и выделением остатка, когда учитываешь возможность предубеждения и общей неточности свидетелей. Но существует еще одна реакция на убийство — весьма точная, но довольно опасная! Убийца редко ограничивается одним преступлением. Дайте ему время и отсутствие подозрений, и он совершит еще одно. Вы поймали мужчину — убил он свою жену или нет? — а улики против него, может быть, не слишком тяжелые. Загляните в его прошлое — если вы обнаружите, что у него было несколько жен и что все они умерли, скажем… несколько загадочно? — тогда вы знаете! Я говорю не в юридическом смысле, вы понимаете. Я говорю о моральной уверенности. А когда знаешь, можно заняться поиском улик.

— Ну и что?

— Я перехожу к сути. Все в порядке, если есть прошлое, в которое можно заглянуть. Но предположим, вы поймали убийцу на его первом преступлении. Тогда эта проверка не даст вам никакого результата. Но вот подозреваемый оправдан, начинает жизнь под другим именем. Повторит убийца преступление или нет?

— Ужасная идея.

— Вы все еще утверждаете, что это не наше дело?

— Да. У вас нет причин предполагать о миссис Мерроуден что-либо кроме того, что она совершенно невиновна.

Бывший инспектор минуту молчал. Затем он медленно произнес: «Я говорил, что заглянули в ее прошлое и ничего не нашли. Это не совсем так. Был отчим. Восемнадцатилетней девушкой она полюбила некоего молодого человека, и отчим своей властью не дал им соединиться. Однажды она и ее отчим отправились на прогулку вдоль довольно опасного обрыва. Произошел несчастный случай — отчим подошел слишком близко к краю, кромка обвалилась, он сорвался вниз и погиб.

— Вы не думаете…

— Это был несчастный случай. Несчастный случай! То, что Энтони принял слишком большую дозу мышьяка — несчастный случай. Ее никогда бы не привлекли к суду, если бы не выяснилось, что был другой мужчина — он, между прочим, исчез. Похоже, он не был удовлетворен, несмотря на то что был удовлетворен судья. Говорю вам, Хейдок, когда дело касается этой женщины, я боюсь еще одного… несчастного случая!

Старый капитан пожал плечами.

— Ну, я не знаю, как вы собираетесь защититься от этого.

— Я тоже не знаю, — уныло проговорил Эванз.

— Я бы не касался этого, — сказал Хейдок. — Когда лезешь в дела других людей, ничего хорошего не получается.

Но этот совет бывшего инспектора не обрадовал. Он был человеком терпеливым, но решительным. Покинув своего друга, он неторопливо пошел по деревне, прокручивая в голове возможности кое-каких действий, которые могли бы привести к успеху.

Завернув на почту купить несколько марок, он в буквальном смысле слова столкнулся с предметом своих забот, Джорджем Мерроуденом. Бывший профессор химии был маленьким человечком с мечтательным выражением лица, мягкими, приятными манерами и совершенно рассеянный. Мерроуден узнал Эванза и, дружески приветствуя его, наклонился, чтобы поднять письма, которые он выронил при столкновении. Эванз тоже наклонился и, будучи более проворным, первым поднял их, возвратив с извинениями владельцу.

При этом Эванз взглянул на письма, и адрес на верхнем из них вдруг снова пробудил его подозрения. На конверте было название известной страховой фирмы.

Решение он принял мгновенно. Простодушный Джордж Мерроуден вряд ли осознал, как получилось, что они с бывшим инспектором прогуливаются по деревне, а еще труднее ему было бы объяснить, как вышло, что разговор закрутился вокруг вопросов страхования жизни.

Эванз добился своего без особого труда. Мерроуден сам выложил ему, что только что застраховал свою жизнь на имя жены и спросил мнение Эванза о страховой компании, услугами которой он воспользовался.

— Я несколько раз довольно неразумно вложил деньги, — объяснил он. — В результате мой доход снизился. Если бы что-нибудь со мной случилось, моя жена осталась бы в очень тяжелом положении. Эта страховка все поправит.

— Она не возражала против этой идеи? — невзначай поинтересовался Эванз. — Знаете, некоторые дамы возражают. Считают, что это не к добру.

— О, Маргарет очень практична, — сказал Мерроуден, улыбаясь. — Совсем не суеверна. Вообще, мне кажется, что на самом деле эта идея исходила от нее. Ей не нравилось, что я так обеспокоен.

Эванз узнал все, что хотел. Вскоре он покинул своего спутника. Губы его были угрюмо сжаты. Покойный мистер Энтони застраховал свою жизнь на имя жены за несколько недель до смерти.

Привыкший полагаться на собственную интуицию, Эванз нисколько не сомневался в своих умозаключениях. Другой вопрос, как действовать. Важно было не поймать преступника с поличным, а предотвратить само преступление, что было, конечно, намного труднее.

Весь день он был очень задумчив. После обеда на земле местного сквайра состоялся праздник „Лиги подснежника“ [2], и он отправился туда. Не отказывая себе в удовольствии достать приз за пенни[3], сбить кокос и угадать вес свиньи, Эванз проделывал все это с той же отрешенностью в лице. Он даже потратил полкроны на Зару, гадальщицу на хрустальном шаре. При этом бывший инспектор слегка посмеивался над собой, вспоминая собственную борьбу с гадальщиками в дни службы.

Он не слишком прислушивался к ее монотонному, однообразному бормотанью, пока конец фразы не привлек его внимание.

— …и вы скоро — очень скоро — будете вовлечены в дело, касающееся жизни или смерти — жизни или смерти одного человека.

— А… что такое? — спросил он резко.

— Решение, вам нужно принять решение. Вы должны быть осторожны, очень, очень осторожны. Если вы совершите ошибку — малейшую ошибку…

— Да?

Гадальщица затряслась. Инспектор Эванз знал, что все это чепуха, но тем не менее это произвело на него впечатление.

— Предупреждаю вас, вам нельзя сшибиться. Если ошибетесь, я ясно вижу последствия — смерть.

Странно, чертовски странно! Смерть. Только представить себе, что она случайно угадала это!

— Если я совершу ошибку, то последует смерть? Так?

— Да.

— В таком случае, — произнес Эванз, поднимаясь на ноги и протягивая полкроны, — я не должен ошибиться, а?

Говорил он достаточно беспечно, но выходя из палатки, решительно сжал зубы. Он взглянул на фигуру своего друга Хейдока, стоявшего в отдалении. Отсюда ждать помощи не приходилось. „Не вмешиваться“, — было девизом Хейдока. А здесь это не годилось.

Хейдок разговаривал с женщиной. Она отошла от него и направилась в сторону Эванза, и тут Эванз узнал ее — миссис Мерроуден. Повинуясь внезапному порыву, он намеренно стал так, что разминуться ей с ним было невозможно.

Миссис Мерроуден была довольно миловидной женщиной. Высокий безмятежный лоб, красивые карие глаза и спокойное выражение лица придавали ей вид итальянской Мадонны, который она усилила, разделив волосы посредине и закрутив их над ушами. Голос у нее был глубокий, несколько сонный.

Она улыбнулась Эванзу довольно радушно.

— Я подумал, вы ли это, миссис Энтони — я хотел сказать, миссис Мерроуден, — сказал он бойко.

Эванз намеренно допустил ошибку, незаметно наблюдая за ней. Он увидел ее расширившиеся глаза, услышал участившееся дыхание. Но в глазах у нее не было нерешительности. Она смотрела на него твердо и гордо.

— Я искала своего мужа, — сказала она спокойно. — Вы не видали его?

— Последний раз я видел его вон там.

Они пошли бок о бок в сторону, указанную Эванзом, тихо и мило болтая по дороге. Инспектор чувствовал, что его восхищение растет. Что за женщина! Какое самообладание! Какая великолепная выдержка! Замечательная женщина — и очень опасная. Он чувствовал уверенность — очень опасная.

Он все еще ощущал сильную тревогу, хотя и был удовлетворен своим первым шагом. Он дал ей понять, что узнал ее. Это заставит ее насторожиться. Вряд ли она отважится на что-либо опрометчивое. Вопрос в Мерроудене. Если бы его можно было предупредить…

Они нашли маленького человечка рассеянно разглядывающим фарфоровую куклу, которая выпала на его долю как приз за пенни. Его жена предложила отправиться домой, и он охотно согласился. Миссис Мерроуден повернулась к инспектору.

— Может, вы вернетесь вместе с нами и выпьете у нас чашечку чаю, мистер Эванз?

Была ли едва уловимая нотка вызова в ее голосе? Эванз решил, что была.

— Благодарю вас, миссис Мерроуден. С большим удовольствием.

Они пошли в сторону дома, болтая о милых повседневных пустяках. Светило солнце, дул мягкий ветерок, все вокруг них было приятно и обыденно.

— Горничная на празднике, — объяснила миссис Мерроуден, когда они пришли в очаровательный старомодный коттедж. Она прошла к себе в комнату, чтобы снять шляпку, потом вернулась накрыть стол к чаю и вскипятить чайник на маленькой серебряной лампе. С полки около камина она сняла три маленькие пиалы и блюдца.

— У нас совершенно особенный китайский чай, — объяснила она. — И мы всегда пьем его по-китайски — из пиал, а не из чашек.

Она вдруг замолчала, заглянула в чашку и заменила ее другой, воскликнув с досадой.

— Джордж, это просто безобразие! Ты опять брал эти пиалы.

— Прости, дорогая, — проговорил профессор виновато. — Они такого удобного размера. Те, что я заказал, еще не прибыли.

— Когда-нибудь ты всех нас отравишь, — сказала его жена со смешком. — Мери находит их в лаборатории и возвращает сюда, при этом никогда не берет на себя труд вымыть их, если только в них нет чего-нибудь уж очень заметного. Да ты ведь не так давно использовал одну из них для цианистого калия. Джордж, это на самом деле ужасно опасно.

Мерроуден выглядел несколько раздраженным.

— Не дело Мери забирать что-либо из лаборатории. Она не должна там ничего трогать.

— Но мы часто оставляем там чашки после чая. Откуда ей знать? Будь благоразумен, дорогой.

Профессор пошел к себе в лабораторию, бормоча что-то про себя, а миссис Мерроуден с улыбкой залила чай кипятком и задула огонь в маленькой серебряной лампе.