Читаем Неправильная училка (СИ) онлайн бесплатно

Я вздохнула, закрыв свою дверь на кафедру и посмотрев на часы, ужаснулась. Девять вечера, а завтра вставать в шесть утра, чтобы снова час тащиться до метро. А еще ехать домой. Времени ни на что не хватает. Наверное, я зря взяла так много групп и дополнительные занятия. Но мне нужны эти деньги и очень нужно защитить докторскую. Осталось совсем чуть — чуть и добьюсь своей цели, еще немного и мой малыш будет со мной.

— Аврора Михайловна, — я вздрогнула, услышав этот голос. Он словно дьявольская сущность, соблазн, которому невозможно противостоять. Идеальный в своей порочности. Одним словом. Распутин. Я думала он оставил меня в покое. Ладно, думала до звонка Веры, которая сказала, что он приехал ночью и разбудил ее с Романовским. Но я надеялась, что хотя бы сегодня… Зря…

Он отталкивается от стены и пружинистым шагом идет ко мне. Именно так приближаются тигры. Незаметно, из тени, нападая на жертву внезапно. И мне очень хочется стать его жертвой. Внутри все кипит только от одного взгляда на это совершенное тело, изгиб губ и ведьминские зеленые глаза, что он пытается прикрыть челкой. А футболка не скрывает литых мышц. Он немного взъерошен, словно только сейчас встал с кровати.

— Вы меня напугали, Распутин. Что вы делаете здесь в такое время. Пары давно закончились.

— Вот и я думаю. Пары давно закончились, а Аврора Михайловна все еще здесь, наверное, ищет приключений на свой идеальный зад, — его рука совершенно незаметно проходится по моей попке, наглухо закрытой юбкой, но даже через нее проносится ворох мурашек. Но я строго бью его по руке и усмехаюсь.

— Вас, Распутин, должны волновать не мои части тела, какими бы они не были. А сдача моего предмета. Мы ведь с вами знаем, что ваш богатый папочка больше вам не поможет.

Черт, сосет под ложечкой, потому что не папочка, а декан уже напомнил мне, что Распутин сдал почти все, кроме моего предмета. И почему я не даюсь. Может быть боюсь, что он оставит меня в покое. И больше не будет преследовать. Бред же с одной стороны… А с другой…

С этим своим преимуществом, я вскидываю подбородок и делаю шаг вперед, чтобы гордо удалиться, и прекратить дышать с ним одним воздухом, который с каждой секундой становится все гуще. Но вдруг голову разрывает адская боль. Этот подонок просто схватил меня за пучок и дернул назад. Я вскрикнула, вскинув руки выше головы, и вдруг оказалась прижата к стене.

Черт, как же больно. Но стоит его лицу приблизиться, как у боли появляться союзник, стягивающее пленкой низ живота — возбуждение… Сука… Отпусти!

Я хотела закричать, даже открыла рот, но его ладонь крепко-накрепко зажала мне его, пока вторая полезла под юбку. Я дергалась, скорее ради приличия, потому что его пальцы на моем теле, даже его кулак в моих волосах не казались чужими. И я бы даже сыграла в его игру, но следующие слова вынудили меня распахнуть глаза шире и прислушаться.

— Я ведь просто хотел помириться, Аврора. Даже чертов букет принес, но ты решила, что я недостаточно хорош для тебя. Или может недостаточно фотогеничен?

Господи, откуда у мажора мозги! Я начинаю сопротивляться, но он только сильнее прижимает меня к стене. Вдавливает в нее. Он смотрит то на грудь, часто вздымающуюся от шибко бьющегося сердца, то на губы, что я сжимаю.

— Училка по немецкому языку, что может быть эротичнее. Откуда в тебе столько этой фальшивой морали. Я начал копать, — нет, нет, только не это, пожалуйста! — Пробил по базе. Было сложно, но я нашел кое-что на тебя, Аврора Михайловна.

Не смей! Не смей!

— Я нашел твой грязный маленький секрет, и теперь, училка, ты не только поставишь мне пятерку по экзамену, напишешь за меня дипломную работу. Ты еще будешь выполнять все мои грязные фантазии. Камеры у меня нет, но, надеюсь, и без нее ты отсосешь мне достаточно глубоко.

— Сука, — вою я, понимая, что он все знает, что может все рассказать, даже показать те злосчастные ролики, о которых я узнала слишком поздно, из-за которой я впервые в жизни хотела совершить убийство. А теперь, спустя несколько лет, правда снова вылезла наружу. Что ему от меня нужно? Минет. Ладно. Я даже дам трахнуть себя, только чтобы он больше никогда ко мне не подходил. — Платон, стой.

Он уже расстёгивает ремень, а я в панике глаза скашиваю, никого нет. Но ведь могут прийти, могут потом доложить. Он вытащил свой огромный член и уже водил им головкой по моим губам. Черт, он уже на грани…

*** Аврора ***

Я была настроена как никогда позитивно. Даже солнце в этот день улыбалось и грело щеки. А все почему. Потому что мне предстояло получить работу. Приличную работу, к которой я так долго шла. Не спала ночами, учила материал, писала на заказ дипломные, зарабатывая на учебу и верила, верила, что и мне в этой жизни улыбнется удача.

Поднявшись из метро я взглянула на вуз, где мне предстояло теперь работать. Огромный, он возвышался над домами, словно начальник, с которым сегодня мне предстояло познакомиться. Его описали мне как умудрённого опытом декана, строго и прозорливого. И я очень надеялась, что он не будет задавать много вопросов, ему меня порекомендовали очень уважаемые люди.

Возле лучшего вуза страны было пусто и тихо. Да и рано еще. Семь утра. Странный выбор времени для собеседования, но я рада, что у меня есть время перевести дух и повторить речь, которую я так долго репетировала. Мне нужна эта работа, мне нужны деньги, которые они собираются платить и это единственное место, где такое важное значение имеет немецкий язык. Именно его я знаю так хорошо.

Зайдя в пустое кафе я натолкнулась на светящийся взгляд лощеного мужчины, и была крайне разочарована, когда поняла, что это тот, кто мне нужен. Чернов. Он махнул мне рукой и встал из-за своего стола.

— Аврора Михайловна? Очень приятно. — декан факультета управления и финансов лучшего вуза страны приятно улыбается. Жмет мне руку и предлагает присесть за столик напротив. И тут я понимаю, что он хочет выбить мне почву из под ног. Понять бы еще зачем. — Чернов Виктор Александрович. Я позволил себе заказать вам чай.

— Очень приятно, — сажусь я, одергиваю и без того длинную юбку. Куда уж ниже, думается. Но хочется и во все паранджу надеть. Просто он так смотрит. Они все всегда так смотрят, словно на мне не приличный жакет из секонд хенда, а как минимум откровенная комбинация.

— Кстати, можете называть меня просто Виктор.

Он конечно симпатичный со своими карими глазами и короткой стрижкой. Приличный с виду мужчина. В костюме с иголочки, но он ему словно тесен. Вернее, как будто он привык носить что — то более простое. Но, несмотря на его радушие, я даже не попыталась улыбнуться. У меня с давних пор на красивых мужчин аллергия. Стойкая и хроническая.

— Я бы предпочла называть вас согласно вашему положению, а вас попрошу обращаться ко мне согласно моему.

Чернов тут же улыбнулся, но прекратил, поняв, что я не шучу. С мужчинами всегда так. Им нужно сразу очертить границы дозволенного, иначе они будут тянуть руки. И не важно, как при этом женщина будет одета. Хоть в паранджу.

— Я понял. Соблюдаем субординацию, — вдруг заговорил он на немецком, и я не осталась в долгу.

— Да, так будет лучше всего. Все-таки я иду в ваш вуз не развлекаться и развлекать, а чтобы преподавать.

Зачем я это сказала. А вдруг он подумает что — то не то. А вдруг он что — то знает. Хотя ерунда. Про мое прошлое никто не может знать. И для Чернова я просто еще один преподаватель, еще один винтик в огромном механизме, где учат отпрысков богатых папашек или одаренных детей.

Он кивнул, задал несколько простых вопросов о моем образовании, моих преподавателях и докторской, что я начала писать, а потом вдруг выдал.

— Прекрасно, — обрадовал он меня. И я уже готова была бежать в отдел кадров, как вдруг он выдал. — А можно еще услышать что — то о вас. Личное.

— Личное? — глупо, но я думала, что уже прошла собеседование. — Но все есть в резюме. Да и я рассказала вас все о своем…

— Знаю, знаю. Но я хотел бы знать, чем вы, например, занимались в Германии. Все-таки Европа, туда не просто уехать. А вы жили там… Сколько?

— Четыре года. Я была замужем, — разговор мне нравится все меньше и меньше.

— И все? — не показалось, или он подмигнул.

— Этого мало? Или можете быть вы ждете грязных немецких подробностей моего замужества? — например того, кем оказался мой муж, и что он заставил меня делать. Но об этом никто не должен узнать, я и сама бы с удовольствием это забыла… — Знаете что, я пожалуй пойду. Мне кажется вы позвали меня не для того, чтобы взять на работу, а для того, чтобы поиздеваться. Я прекрасно понимаю, что у меня ноль опыта в образовании и что у закончила вуз заочно и что у меня только аспирантура, а не профессиональное. А может быть дело в том, что я слишком молода…

— И красива, — подсказал Чернов, зля меня еще больше.

— Да. И красива. Но это не значит, что я позволю смеяться надо мной. Я слышала про ваш факультет и знаю, что там принято не учить студентов, а проводить время, получая деньги, но я планирую стать лучшей, я планирую завоевать уважение, не потому что у меня третий размер груди, а потом что я отличный специалист и психолог. Лучше преподавателя, чем я, вы не найдете. Но если вы планируете спросить, видела ли как снимаются немецкое кино или принимала ли в этом участие, то я лучше пойду.

Я встала, но он вдруг рявкнул.

— Сядьте, Аврора Михайловна. Я вас услышал. Теперь послушайте меня. Плакать не будете?

— Нет.

— Я издеваюсь над вами из праздного любопытства. И точно не потому что хочу затащить вас в постель. На моем факультете учатся уроды и подонки, считающие, что весь мир принадлежит им. И во многом они правы. А вы, — он посмотрел на меня внимательно. — Выглядите как актриса тех самых немецких фильмов. Слишком красивая, слишком яркая и это, как я понимаю, при отсутствии макияжа. Мне нужен специалист вашего уровня, и я бы никогда не взял вас на работу, не имейте вы тех навыков, которые прописаны в вашем резюме. И в которых я убедился сам. Но вы должны понимать, что каждый день вы будете сталкиваться с сотнями сальных мужских взглядов, и сотнями завистливых женских. Вы будете подвержены анализу, вас мысленно разденут и поимеют во всех позах и вы не имеете права дать слабину, вы не имеете права демонстрировать эмоции, даже если вас на них специально собираются вывести. Понимаете.

— Кажется, да, — а он мне нравится все больше. И весь его лощеный вид, скрывает весьма грубого мужчину, который просто умело подстраивается. — Да, я понимаю.

— Вы уверены, что справитесь?

— Нет, но я обязана это сделать. Мне нужна приличная работа и приличный заработок.

— И?

— И мне не нужны связи со студентами или преподавателями…

— Почему?

— Что? — я даже опешила.

— Почему вам так нужна эта работа, почему государственный вуз.

— Потому что это единственный способ забрать сына из детского дома.

— Почему вам его не отдают?

— Меня лишили родительских прав, как только я вернулась с ребенком в Россию. Муж бывший постарался.

— Ладно, меня это не касается. Мне нужно, чтобы вы выполняли свои обязанности и только их.

— Понимаю. Можете не сомневаться, самое важное для меня справиться. И еще я хочу защитить докторскую на основе вашего вуза. Это же можно?

— О, даже нужно. Докторов иностранных наук у нас очень мало. Тогда добро пожаловать, Аврора Михайловна. Можете с утра занести документы в отдел кадров.

— Спасибо, спасибо, Виктор Александрович, — улыбнулась я, а он вдруг нахмурился.

— И не улыбайтесь. Никогда.

— Да, — поджала я губы. — Конечно.

Когда собеседование закончилось, я вздохнула свободнее. Мне прямо сейчас хотелось пойти к директрисе детского дома, где держали моего Леву и рассказать, что я не просто нищеброд— студент с темным прошлым, а преподаватель государственного вуза. Но пока я не закрепилась, пока не получила об этом справку, ребенка мне не видать. Помимо этого нужно будет получить докторскую и нормальное жилье, которое устроит службу опеки. И только после этого, я смогу видеть малыша не за воротами по выходным, а каждый день— сама забирать из садика, сама воспитывать. Быть с ним рядом.

Преисполненная энтузиазма я спешила в метро, чтобы скорее добраться домой и подготовиться к первому дню на рабочем месте. Помимо обдумывания метода обучения, я купила еще пару закрытых рубашек, темных жилетов, юбок в пол и обязательно очки с обычными стеклами. Придется немного поиграть роль Кати Уваровой из всеми известного сериала, но студенты должны меня уважать. Они должны понимать, что я прихожу к ним не развлекать, а учить.

Но даже я не понимала в тот день, насколько это сложно сдерживать толпу по сути подростков, которые никак не могли выйти из пубертатного периода. Слыша очередной очень остроумный прикол от старшекурсниа на тему немецкой училки, я лишь могла закатывать глаза. Я смотрела на эти наглые рожи и удивлялась. Ведь они по сути мои ровесники, но я чувствую себя неизмеримо старше. А может быть потому, что я все это прошла? Клубы, крутые тачки, секс, запрещенные вещества. Я все это видела, я жила в этом всем с юности.

Когда попадаешь в плохую компанию и проникаешься ее идеями, не думаешь что это плохо. Ты просто живешь по правилам тех людей, с которыми общаешься. Вот и я также. Мой бывший муж Алекс, или просто Леха, был одним из них. Таким же веселым, легким на подъем, заряжал всех своей энергией, очень хотел заработать много денег.

Я была уверена, что он моя судьба, и шла за ним куда угодно, пробуя все, что он мне предлагал. Даже когда речь зашла о мигрировании в другую страну, я легко бросила первый курс универа и поехала в абсолютно чужую страну, имея за плечами лишь желание во всем угождать Алексу. С ним я не думала, Просто пускалась с ним во все тяжкие, изучая новые и новые грани жизни. Я не сразу поняла, к чему это ведет. Я не сразу поняла, в какую ловушку попала, пока Алекса не забрали в тюрьму первый раз. Пока к нам не пришли бандиты. А когда поняла, уже было поздно. Беременную он меня не отпустил, да и я еще надеялась на счастье. С ребенком одной сложно в принципе и я не хотела уходить, а когда родился Лева, Алекс начал меня шантажировать. И побег на родину не помог, он и здесь меня достал.

— Вам не понравилась моя шутка? — отвлек меня от мыслей студент Ольховский Митя. Вечно веселый, вечно рыжий. Он тусовщик и балагур и приходит сюда провести время, а не учиться.