Читаем Неправедные (СИ) онлайн бесплатно
Марина
— Можно же ребёнка постричь? — крикнула в проход всклокоченная, явно спешащая куда-то женщина с неудачными бровями и перебором гиалуронки в губах.
— Жеребёнка можно, — протараторила я. — Падай! — кивнула на кресло вспыхнувшему румянцем мальчишке.
Парень сел. Мать дала ему ряд цу и поспешила по своим делам. А я стала выяснять у клиента предпочтения, силясь подавить улыбку.
Бедный малый. Я понимала, почему он покраснел. Тут уже целый жеребец, а не жеребёнок: парню на вид лет семнадцать-восемнадцать, как моему Ваньке…
Он взглянул на меня. Внимательно. Едко.
— Под б-бокс, значит, — подытожила я, аж запнувшись от его взгляда.
Чёрт, красивый какой. Широкие плечи, пропорциональные черты лица… И шея уже не цыплячья.
А как он смотрит!
Как же он смотрел… Я отлично знала подобные взгляды, но этот мне запомнился особенно. Я не первый день работала парикмахером, и давно привыкла к тому, что некоторые клиенты пытаются заигрывать. Кто-то сразу идёт ва-банк: спрашивают, замужем ли, приглашают куда-то. Другие поначалу стесняются. Смотрят вот так, смотрят. А потом начинают руки распускать.
Всё время стрижки я старалась о нём не думать, но мысли то и дело сводились к его шее, к его изящному профилю, к огненному взгляду, до самого нутра опалившему меня. Чёрт, совсем я ополоумела, заглядываюсь на мальчишек…
Я себя уговаривала, что дело не во мне, что любая другая, вне зависимости от возраста, признала бы, что парнишка хорош. Я же не рассматривала его, как мужчину. Просто, если можно так сказать, восхитилась работой творца. Как восхищаются красотой природы, например, или какой-то картины.
Серёжа (выяснилось, что парня зовут Сергеем) вёл себя прилично. Сидел тихо, скромно, почти не разговаривал. Вот только смотрел на меня в зеркало своими светло-серыми, очень выразительными глазами практически неотрывно, так, что в какой-то момент я даже покраснела.
Когда он ушёл, я почувствовала, будто только что из-под воды вынырнула. Глубоко вдохнула, набрала кислороду в лёгкие под завязку, до боли, выдохнула… а перед глазами всё стоял этот взгляд.
Сергей
Парни ждали меня на остановке. С ними были девчонки, Леська тоже. Едва сошёл с автобуса, она кинулась на меня, засосала, вызвав волну всеобщего галдежа и улюлюканья.
Потом мы упали с ней на лавку.
— Сега-красавчик! — вякнула Тимонина, потрепав меня по оболваненной башке, за что Леська тут же треснула ей по граблям.
— Ну чё, — хлопнул себя по коленям Трунин. — Погнали в ЧК затаримся?
Назавтра было последнее наше первое сентября в «золотом» составе, и мы решили это дело отметить.
Запёрлись в ЧК (обоснование этому сокращению будет дано как-нибудь потом), набрали кто чего, кто чем привык травиться, вышли. Двинулись вдоль набережной. Я, на мне Леська, в смысле, под руку, дальше Лебедь, Трунин, Тимонина, Ялта и кто-то ещё.
Мне было пофигу, главное, чтобы весело. И нам было весело.
Трунин травил какие-то байки «из склепа», через слово вставляя коронное «сск». У Ялты то и дело развязывались шнурки, и мы с Труниным попеременно отвешивали ему пенделей. Девки ржали, как кони, орали во всю глотку «Я русский» и целовались. Кто с кем. Леська со мной, естественно.
Мы были мокрые от моросящего дождя и фонтанов, рыжие от фонарного света и адски счастливые.
Когда остановились на очередной привал, Леська замоталась в мою рубашку, встала и прижалась спиной ко мне.
— Я замёрзла, — объявила она хихикающим подругам.
— О, я бы тоже так погрелась! — поддержала Тимонина.
То ли поддержала, то ли нарывалась опять.
Тимонина ко мне с седьмого класса клеится, но это всегда несерьёзно, и Леська это знает.
— А вы в курсах, что к нам новенький завтра приходит? — завела она тему.
— Тебе-то что, у тебя Сега есть!
Снова Тимонина. Всё-таки они друг друга бесят.
— Так а может, мне новенький ещё больше понравится!
Ляпнула не подумав.
— Ха! Вали! — Я тут же оттолкнул её.
Не сильно, конечно, но точно неприятно.
— Да ладно, я ж пошутила! — Леська попыталась меня достать, но я снова увернулся и заскочил на бортик фонтана.
— А я — нет!
— Эй, кончайте! — протянул кто-то из парней.
Я не понял кто, смотрел на Леську.
Кажется, она всерьёз напугалась. Только мне тоже палец в рот не клади. Будет за языком следить — прощу. Наверное.
— Ну и пошёл ты! — вдруг отвернулась она.
Тряхнула волосами, принялась подпевать девчонкам.
— Я р-р-руски-и-и-ий!!! — в три глотки завопили они.
В конце недели в ДК открытие сезона…
— Слышь, Сег! — докричался до меня Лебедь. Я как раз спустился с бортика и закинув в себя порцию «Прингалса». — Ты куда стричься ходил?
— М, кстати! — с набитым ртом воскликнул я и заговорил во всеуслышание. — На Рижской в парикмахерской новая мастерша, такая зачётная, я влюбился!
— Ты чё, Сег, она же старая небось! — завопили со всех сторон.
??????????????????????????А я весело смотрел на скрюченную физиономию Леськи.
— Сами вы старые! Красотка, отвечаю! Я б с такой замутил!
— Фу-у-у… — потянули девчонки.
Парни только посмеялись и плечами пожали.
Зато Леська скривила губы и начала:
— Ну, и чё ж не замутил? У тебя была такая возможность, пока она вокруг тебя кружила…
— А вот и замучу! — перебил я. — В следующий раз как пойду стричься…
— А чё в следующий раз-то! — закусилась она. — До следующего раза твоя красотка себе сто других любовников найдёт, получше!
— Других найдёт, а таких, как я, больше нет!..
Сергей
Первого сентября я чуть не опоздал на линейку. Мамка заблокировала ванную на два часа. Поорались с ней, в школу выдвинулся в отвратном настроении.
На улице жара стояла небывалая. Солнце уже вовсю раскочегарило, и лица на фотках получались сплошь китайские и потные.
— Серёнечка, привет! — напали на меня девчонки.
Только Леська делала вид, что не замечает. Специально окружила себя придворной свитой в составе Лебедя и Коляныча Буторина, которые на неё ещё с прошлого года слюни пускают. А я тоже нос задрал, стал с Тимониной любезничать. Она вообще-то толстая и не в моём вкусе, но с чипсами, как говорится, потянет.
А потом линейка началась. Нас расставили, как дебилов, на самые видные места.
— Одиннадцатый класс, наша гордость!.. — залилась соловьём директриса.
И понеслось:
— Аверьянов Сергей…
Я ненавидел свою фамилию за то, что всегда должен идти первым. К доске отвечать, дежурить. А сегодня вот взбежать «на пьедестал», то есть на крыльцо, с которого нас всем было бы видно.
Но так как прогон этого дефиле я тупо проигнорировал, как именно мне действовать я понятия не имел. В суматохе кто-то сунул мне в руки воздушный шарик, Бекетова пнула меня в спину, и мы пошли.
Как первоклассники сопливые, все в ослепительно-белых рубашках и фартуках, в руках по ярко-красному шару.
— Бекетова Полина…. Буторин Николай… Завьялов Антон… Ковалёва Олеся…
Только в этот момент мы с Леськой встретились глазами. Проверяя, на какой ступеньке ей застыть, она зыркнула на меня. Я криво улыбнулся, она тут же отвернулась.
Потом отпускали шары, Тимонина и Руднева толкали речи, я, как самый «красивый» (так объяснила классуха), прокатил первоклашку с колокольчиком на плече. В общем, кое-как эта пытка закончилась, и мы оказались в классе.
И тут я заметил, что в нашей дружной братии прибыло. За первой партой сидел какой-то мутный лохматый тип, а вокруг него кудахтали девчонки. Леська в их числе.
Я прошёл мимо. Хотел плечом её задеть — не получилось. Плюхнул рюкзак на парту.
— Чё за тело? — спросил у Трунина.
— Новенький. Учиться с нами собрался, говорят. Приехал то ли из Москвы, то ли…
— Как приехал, так уедет! — оборвал я. — Нехрен. Пусть в своей Москве доучивается.
Встал и прямой наводкой к ним. Рухнул с Новеньким рядом.
— Дарова, ты кто? — Хлопнул его по спине. — Меня Серёга зовут.
Протянул ему краба, глядя прямо в глаза. Потеряется-нет? Он потерялся.
— Ваня, — проблеял, так и не сжав мою ладонь толком.
— Аверьянов, ты вообще-то место моё занял, — послышался противный Леськин тон.
Я перевёл взгляд на неё. Она стояла с улыбкой победительницы. Стерва.
— Да пжалста! — Я съехал со стула.
Дождался, пока она, гордо задрав подбородок, сядет, не отходя от их парты и не сводя с неё глаз.
Тут как раз подоспела Вероника Пална, или ВерОника Кастро, как её почему-то называли.
Началась тягомотина.
Марина
Пусть Ванька и не просил, чтобы я присутствовала на торжественной части, даже против был, но я всё равно решила посмотреть. Всё-таки интересно. Новая школа, новые одноклассники. Как Ванька туда вольётся? Вообще-то, он у меня добрый, но в подростковой среде это сейчас не ценится. Как и двадцать лет назад не ценилось, в принципе. Помню, когда сама училась в старших классах, важно было не то, что у тебя в душе, а насколько ты крутой. Это поначалу. Потом жизнь всё равно всех по местам расставляла. Но вливаться в новый коллектив даже мне было трудно, а у меня хоть характер с детства боевой.
Вот я за Ваньку и переживаю. Он у меня не боец, хоть и тюфяком назвать его сложно. Он из тех, кто с трудом с людьми сходится. Одиночка по натуре. Предпочитает наушники и какой-то жёсткий металл любой тусовке и любому общению, даже с девушками. Насколько я знаю, у него до сих пор не было ещё никого.
Наконец-то день знаний порадовал погодкой! Солнце светило ярко, добавляя праздничного настроения. Я шла не к началу линейки, специально. Знала, что в толпе за забором Ванька меня точно не заметит, и будет спокоен. Пусть. А я просто постою в сторонке, порадуюсь и мысленно поддержу его, вдруг ему будет легче. Ну, или по крайней мере, мне станет легче оттого, что я хоть увижу, в какую среду его отпускаю.
Мы переехали из столицы в маленький подмосковный посёлочек не от хорошей жизни. Так уж получилось, что я оставила совместно нажитую квартиру бывшему мужу, можно сказать, откупилась от него, забрала Ваньку и сбежала сюда. Здесь от бабушки мне достался небольшой старенький домик, деревянный, но с центральными коммуникациями. Я без труда нашла работу в получасе езды от него, вспомнив, что по первому образованию я парикмахер. В общем, для меня переезд прошёл почти безболезненно, а вот для Ваньки…
Я протиснулась к металлическому ограждению и, приготовив телефон, начала искать его глазами. Пышные банты, букеты, шарики… В какой-то момент обнаружив в толпе самых рослых ребят, я застопорилась: среди них оказался мой вчерашний красивый мальчишка. С минуту я не могла отвести от него глаз. Какой же он классный… В белой, подчёркивающей фигуру рубашке… Вчера он тоже был хорош. На нём тоже была рубашка, только клетчатая и оверсайз, поверх футболки, и голубые джинсы (боже, я всё это запомнила!). Но сейчас… Я не видела, как он улыбается вчера, а улыбка у него просто фантастическая…
С трудом оторвав наконец взгляд, я повела им дальше и нашла своего Ваньку в стороне. Он стоял один, невесёлый. Моё сердце тут же сжалось. Я даже подумала набрать ему, сказать что-нибудь ободряющее, но тут его взяла в оборот какая-то женщина, наверное, учительница.
Во время линейки моё внимание так и металось. То я проверяла взглядом Ваньку, мысленно посылая ему сигналы поддержки и умоляя улыбнуться хоть раз. То переключалась и зависала, разглядывая красивого мальчика. Да, это дурь, ругала себя я, не мне, тридцатишестилетней взрослой тётке заглядываться на пацанов. И тут же оправдывала: я же просто смотрю, ничего такого не делаю. И никто об этом не узнает. Никогда.
??????????????????????????А потом я поняла, что это их класс. Что Ванька и красивый мальчишка будут вместе учиться. Не знаю почему, но внутренне я обрадовалась и одновременно занервничала. Включила камеру, вытянула телефон повыше, начала снимать. Из-за затылков счастливчиков, стоящих тоже у забора, но хотя бы в периметре школы, мне было мало что видно. Но я надеялась, что всё самое интересное я засниму. И сосредоточенный взгляд и полуулыбку красивого мальчика, несущего на плече малышку-первоклассницу в белых бантах, и восхождение их немногочисленного класса на лестницу, и то, как Ванька будет отпускать в голубое небо ярко-алый шарик…
Когда всё закончилось, и спина Ваньки скрылась за школьными дверями, я медленно отправилась домой. По пути решила перепроверить запись — и с досадой обнаружила, что кроме чьих-то разноцветных макушек я не засняла толком ничего. Единственное — момент отпускания шаров. Но ни лица Аверьянова Серёжи (у красивого мальчика даже фамилия оказалась красивой), ни лица Ваньки, на этих кадрах видно практически не было.
Сергей
Война с Леськой продолжалась. Весь день она строила из себя гордячку, даже не смотрела в мою сторону, а вечером, на репе в ДК, начала снова заигрывать с Лебедем. У меня на глазах.
— Ой, Дим, ты такой высокий! Ты что, с линейки подрос?
— По-моему, это ты каблуки сняла.
— Слушайте, ща блевану прям на вас, хотите? — со сцены, возле которой они стояли, влез я.
Я хотел изобразить процесс, но они шуганулись. Расступились по разным сторонам.
— Фу, Сега, какой ты мерзкий! — воскликнула Леська. — И как я могла с тобой встречаться?!
— А что, вы всё уже? — с надеждой полушепнул Лебедь, покрутив на нас пальцем.
— Ну, естественно! — вдруг подоспела Тимонина. — Сега теперь со мной мутит, да, Серёж?
— Ща точно блевану, — ляпнул я и стал со смехом уворачиваться от Тимониной, пытающейся меня отлупасить.
Это переросло в догонялки. Деревянный помост загрохотал под нашими копытами. Я услышал раздражённый голос Леськи:
— Мы расстались ещё вчера, если кто-то не заметил!
Говорилось это явно для меня, но делать глубокомысленное лицо было некогда. Я сиганул от Тимониной со сцены и начал сшибать стулья в зрительных рядах.
— Не жри меня, Тимонина, ты подавишься, я не вкусный!
— Вкусный, Серёнечка, вкусный! Иди сюда!..
Пока мы носились, подгребли остальные: Трунин, Ялта, ещё какая-то девочка из мелюзги, с которой у Леськи был совместный номер. Я прикрылся ребёнком.
— Всё, хорош! — выкрикнул Тимониной из-за живого щита, задыхаясь.
Девочка оказалась хоть и мелкой, но не той первоклашкой, которую я утром таскал, поэтому, приподняв её над полом всего, наверное, на пару сантиметров, я понял, что не потяну.
— Остынь, Тимонина, живым я тебе не дамся!
— Значит, придётся тебя убить!
— Хватит орать, репетировать мешаете!
