Читаем Неотвратимость онлайн бесплатно

1. Интерлюдия

Линкольн, 21 января 2014, 9:30

– Припаркуй у соседнего дома, – отозвался, зевая Билл Хантли.

Чарльз прислушался к совету своего напарника и припарковал служебный автомобиль аккурат у двухэтажного домика, что стоял напротив пункта их назначения. Подвеска протяжно, словно старый полуслепой пес, скрипнула, стоило только машине остановиться. Мужчины вышли на улицу и намеренно, не торопясь, закурили.

– Вот тебе и плевая командировка, Чарли, – сплюнул Билл.

– И не говори, – подавлено отозвался Чарльз.

– Ну, тебе-то грех жаловаться. Тебя хлебом не корми, лишь дай какое-нибудь дело посмачнее. Ну вот, вселенная услышала тебя, друг. Поздравляю.

– Не начинай, а, – скривился Чарльз.

Огромный огненный шар только начал свой обыденный путь по голубой глади неба. Сегодня на небе не осталось ни следа от вчерашних густых туч. Солнце уже постепенно прогревало воздух. Скупой слой белоснежного снега ярко поблескивал в его лучах, слепя глаза. В кронах деревьев щебетали ранние птицы, знаменуя неотвратимое наступление очередного утра. Отличная погода для легкой пробежки или прогулки со своим верным псом. Однако сегодняшнее утро для этой тихой непримечательной улочки в пригороде Линкольна отнюдь не было столь спокойным и безмятежным как днем ранее. У дома, напротив которого остановились детективы, уже натянули желтые ограждающие ленты и дежурили полицейские. Не пускали зевак, что уже столпились вокруг, всячески стараясь вытянуть из них хотя бы крупицы подробностей. Как и подоспевшие на горячее репортеры.

– Хлеба. «Хлеба и зрелищ», —язвительно заметил Чарльз.

– Это никогда не изменится, – утвердительно кивнул Билл и бросил на асфальт недокуренную сигарету. – Ладно, хватит прохлаждаться. Пошли. Чем раньше начнем, тем быстрее закончим.

Детективы двинулись к месту преступления. Журналисты тут же приметили мужчин и переключили свое внимание на них.

– Стейси Морган, Lincoln Journal Star. Кто подозреваемые в этом жестоком убийстве? Марта Даунгейт? Как вы считаете, у нее были сообщники?

– Уилл Бенингтон, Дейли Небраскан. Каков мотив убийства? Сколько подтвержденных жертв? Правда ли, что Департаменту полиции Линкольна пришлось привлечь к делу коллег из Нью-Йорка?

– Никаких комментариев! – раздраженно отвечал Билл, расталкивая журналистов. – Прочь с дороги, чертовы стервятники!

Не без труда детективам удалось добраться до желтой ленты, что отделяла гражданских и сотрудников Департамента. Билл и Чарльз привычным жестом показали свои удостоверения и двинулись к дому. Непримечательному, двухэтажному. Ровный невысокий заборчик, стриженый газон, скрытый покрывалом поредевшего снега. Почтовый ящик был забит письмами и газетами, что доставляли без малого неделю. Небольшая мансарда на входе, на которую в летнее время, Чарльз был готов зуб дать, выставляли пару плетеных стульев и небольшой стол. Большие широкие окна, что оставались зашторенными. Ровная, темно бордовая черепица на крыше. Из-за ее переката виднелась широкая каминная труба. Обычный дом, обычной американской семьи. Ничем не примечательный, похожий на десяток своих собратьев. За исключением лишь одного. Хозяев с недавних пор, у него не было.

– Доброе утро, джентльмены, – поприветствовал Чарльза и Билла стоящий на мансарде комиссар Джейкоб Лэнг. – Надеюсь, вы хорошо выспались, потому что тут работы по самое не горюй. Давно уже такого не было. Весь город на ушах.

– Да, нам уже сообщили, – буркнул Билл.

– Сколько жертв? – не обращал на него внимания Чарльз.

– Двое, – отвечал комиссар, открывая детективам дверь. – Семейная пара Данугейтов. У соседей, коллег, друзей были на хорошем счету. Никаких приводов в полицию. Наркотой не увлекались. Чисты, словно совесть священника.

Детективы зашли в дом. Просторный коридор и лестница, ведущая на второй этаж, встретили их едва уловимым металлическим запахом. На небольшой стойке у двери пылилась обувь различного фасона и назначения. Стены коридора были увешаны семейными фотографиями, на которых лучезарно улыбались незнакомые детективам люди. Застывшие мгновения ложной идиллии. То тут то, там встречались и картины, с замашками на какое-то непонятное простому обывателю искусство. Безвкусные полотна. В вазе, что стояла на тумбе у окна, стоял давно засохший букет цветов. Чарльз коротко заглянул в гостиную. Там кипела работа. Люди в белых комбинезонах обрабатывали полы и стены, подсвечивали их ультрафиолетовыми лампами, брали отпечатки со всех возможных поверхностей.

– Кто бы это не был, но он знал, что делает, – угрюмо заметил Лэнг. – Выдраил все комнаты так, что они теперь блестят поярче, чем яйца у кота. Но на наше счастье, убийца все же явно дилетант, воспитанный на сериалах по кабельному – кое-какие следы оставил. Наши парни как раз занимаются этим. Нам сюда.

Комиссар повел их сквозь коридор, к двери ведущий на задний дворик. На подмерзшей траве, прямо под окнами дома, на брезентовых подложках, лежали два трупа. Мужчина и женщина. Обоим на вид под сорок. Скорее даже ближе к пятому десятку. Одеты прилично, но от лиц мало что осталось. В голове у каждого зияла дыра размером с бейсбольный мяч. Над телами уже хлопотали судмедэксперты. В небольшой пристройке у дома и у курятника, расположенного рядом, так же трудились люди в белых комбинезонах.

– Женщину, Вельду Даунгейт, нашли в том сарае. Мэриона Даунгейта в курятнике. Были завернуты в этот брезент. Выстрелы были произведены по предварительным данным из ружья 22 калибра. Не меньше.

– Смерть наступила неделю назад, если не больше, – бормотал один из судмедэкспертов.

– М-да… – выдохнул Билл. – здесь явно присутствует ярко выраженная личная неприязнь. Стреляли в упор.

Чарльз присел на корточки, стараясь не мешать судмедэкспертам и более внимательно осмотрел тела.

– Неприязнь это еще мягко сказано, – задумчиво проговорил он, поднявшись. – У женщины крупные синяки в области головы и шеи. Ее били, но скорее всего уже после смерти. Тоже самое, и с мужчиной. У него несколько резаных ран, так же в области головы и шеи. Убийца явно ненавидел их.

– Вот эти синяки, – указал пальцем другой судмедэксперт в область скул и шеи женщины, – были получены до момента смерти. Скорее всего, между жертвой и убийцей завязалась драка. А вот эти, на лбу и висках – уже после смерти.

– Только вот, кому они могли досадить? – отозвался комиссар. – Мы опросили всех соседей, друзей и коллег убитых. Никаких конфликтов, никакой вражды. Божие одуванчики, мать их. Единственная зацепка их дочь.

– Дочь? – поднял брови Билл.

– Да, Марта Даунгейт. Она пропала.

– Ваш подозреваемый номер один, – заключил за комиссара Чарльз.

– Именно. После опроса соседей, стало ясно, что она с неделю назад стала проваживать от дверей дома любого, кто приходил. Даже родственников. Втирала какую-то чушь про вспышку сильного гриппа. Теперь же она пропала, а мы находим здесь два трупа. Все само подвязывается.

– Еще кто-то есть? Журналюги что-то расспрашивали про соучастника, – подметил Билл.

– На самом деле есть. Ее ухажер. Фреди Хойт. По словам свидетелей, он так же приходил сюда неделю назад, вечером. Но после, его никто не видел, что опять-таки слишком подозрительно. Мы уже навели справки, узнали, где он работает. Однако на работе о нем ни слуху, ни духу уже больше недели.

– И? – вопросительно посмотрел на комиссара Билл.

– Пока мы не собрали улики и не получили результаты тестов, ничего достоверно сказать нельзя. Да, это все связывается само собой, но вполне возможно, что он просто помогает Марте скрыться. Этого исключать тоже нельзя.

– Не знаю, – задумчиво посмотрел на тела Чарльз, – мне видится, что они заодно. Уж слишком хорошо все совпадает.

– Даже слишком хорошо, – хмуро подтвердил Билл.

– Мы уже разослали всем ориентировки и фото этой парочки. Если они где-то объявятся, нам сообщат.

– Почему вы так в этом уверенны? Что они где-нибудь всплывут?

– Есть еще одно обстоятельство. Более неприятное. У Марты две сестры. Барбара и Бэтти Джин.

– Они тоже пропали?

– Только одна. Барбара уже давно вышла замуж и живет отдельно, а вот Бэтти всего два годика. Она вряд ли сама могла куда-либо уйти. У нас есть подозрения, что ее взяли в заложники.

– Блять! – выругался Чарльз. – Только этого нам не хватало.

– Вот тебе и славная, счастливая семейка, – вздохнул Билл.

– Вот такой расклад детективы. Все улики и результаты тестов, и анализов, вам предоставят, как только они будут готовы. Любое содействие от меня или моих парней вы получите на блюдечке с голубой каемочкой. Любая информация, любые ресурсы. Даю вам свое слово. У меня есть только одно, скажем так, пожелание.

Чарльз и Билл быстро смекнули, что пожелание в данном контексте есть не что иное, как приказ. Детективы осторожно переглянулись.

– Я особо не вникал, какие у вас, здесь, в Линкольне дела, но теперь ваш самый главный приоритет – это дело. Отнеситесь к нему с максимальной серьезностью. Для нашего города это резонанс. СМИ, граждане – уже завтра все будут обсуждать только это. Мэр уже конкретно взялся за меня. И я могу его понять, у него на носу переизбрание. Поэтому настоятельно прошу, покажите все на что, вы способны и найдите убийцу в самые кротчайшие сроки!

– За этим мы сюда и приехали, не так ли, Чарли? – криво ухмыльнулся Билл.

Чарльз отвел взгляд. Картина вырисовывалась не из приятных. Двое убитых. Две пропавшие дочери. Одна из них подозреваемая. Вторая, скорее всего, взята в заложники. Большая вероятность того, что у Марты есть сообщник – ее парень. Все складывалось в весьма отвратительное полотно. Но что-то не давало Чарльзу покоя. А что, если все наоборот? Что если как раз-таки Фреди был убийцей, а Марта сообщником? В данной теории, мотив выстраивался куда более четче. Родители не приняли нового ухажера, а тот не нашел ничего лучше, чем устранить назойливую преграду. Повод можно найти всегда. У Марты-то какой мотив на столь радикальные действия? Насилие со стороны родителей или сексуальное со стороны отца? В это верилось с трудом, да и Чарльз чувствовал, что никаких зацепок в подобном направлении они не найдут. Тем не менее, пара скрылась с места преступления до приезда полиции. Более того, скрывала трупы не менее, чем неделю. То, что кто-то из них был убийцей, если не оба, не вызывало сомнений. Другое дело, куда они двинулись? Они могли спрятаться где-то в Линкольне, а могли двинуться в другой штат. Время было не на стороне детективов, что делало ситуацию куда более напряженной. Сейчас главное, на чем стоит сконцентрироваться, так это на поимке Фреди и Марты. Пока они не успели наследить еще больше. А такой вариант не стоило исключать.

Краешком глаза Чарльз заметил поодаль за собой высокую фигуру в черном. Настолько черном, что весь дневной свет утопал в этой тьме. Подобно черной дыре, та тьма буквально засасывала в себя лучи солнца. По спине пробежался неприятный холодок. Ощущение какой-то потусторонней опасности обуяло его. Детектив резко обернулся. То был офицер. Высокий, худой афроамериканец, в черной форме с блестящим жетоном на груди. Однако что-то в нем было не так. Детективу потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Именно поэтому он не сразу приметил самое главное. Полицейский, не смотря на свой темный оттенок кожи, был мертвенно бледен. Его кожа больше напоминала слабый кофе, в который влили слишком много молока. Под глазами расползлись черные круги. Взгляд мутный. Было видно, что он едва держит над собой контроль. Весь его вид буквально кричал о его нездоровом состоянии. Состоянии ужаса и шока.

– С-сэр… – дрожащим голосом обратился он к комиссару.

Все обернулись. Чарльз перевел взгляд чуть ниже побледневшего лица офицера. В трясущихся руках, на которые были предусмотрительно надеты перчатки, он держал небольшую коробку. Внутренности неприятно скрутило. К горлу подкатился тошнотворный комок, а сердце буквально съежилось. Что-то оборвалось внутри детектива в тот момент. Даже не открывая эту злополучную коробку, Чарльз уже знал, что в ней скрывается…

10 июня 2017, Нью-Йорк

Надоедливый, буквально сверлящий мозг, звук. С каждой секундой он становился все более и более невыносимым. Чарльз перевернулся, открыл глаза. Тусклый дневной свет пробивался неровными лучами сквозь жалюзи на окнах. Все тот же набивший оскомину кабинет в центре Нью-Йорка. Все тот же кожаный диванчик, на котором он и заснул прошлой ночью. Уже без знатной порции виски, после запитой пивом. Это его, в какой-то мере, радовало. Звук тем временем никак не прекращался. Источником оказался телефон, лежавший на полу, аккурат у ножки дивана.

«Должно быть, выпал из кармана», – подумал Чарльз, поднося его к лицу.

На экране красовалось имя Билла Хантли, его бывшего напарника. Вот только, что ему понадобилось от самого успешного частного детектива Нью-Йорка?

– Привет, Билл, – поприветствовал его Чарльз. – только не говори, что у тебя тоже потерялась собака.

Тот в ответ громогласно расхохотался.

– Привет, Чарльз. Я рад, что ты не унываешь на гражданке, старина. Извини, но я звоню не для того, чтобы подкинуть тебе работенку. Я по делу.

– Да? По какому же? Я забыл заполнить очередной формуляр и теперь останусь без внушительной пенсии?

– Прекрати уже. Я хочу тебе сообщить, что дело закрыто. Приговор озвучили сегодня.

Чарльз резко подскочил. Его поблескивающие в безумии глаза смотрели в никуда, а во рту резко пересохло.

– Ты же сейчас говоришь про Фредди Хойта? – спросил он после короткой паузы.

– Именно! Приговор не подлежит обжалованию.

– Как?

– Я знал, что ты это спросишь, – усмехнулся Билл. – Ублюдка поджарят на электрическом стуле. Никакой долбанной инъекции.

Чарльз молчал. Не находил, что сказать. Не был до конца уверен, что же он чувствует. Удовлетворение?

– Пока ты там это перевариваешь, хочу сказать, что я подергал за кое-какие ниточки и тебя пропустят на его казнь. Ты заслужил это увидеть.

– Где?

– Линкольн, Государственная тюрьма Небраски. 25 июня, в полночь.

– Спасибо, Билл, – тихо поблагодарил его Чарльз после короткой паузы.

– Не стоит. Пускай со мной многие не согласятся, но я считаю, что ты много сил вложил в это дело. Хоть напортачил и оно стало для тебя последним. Но я видел тебя тогда. Ты действительно заслуживаешь увидеть, как этот мерзавец отправиться в ад.

– Очень надеюсь, что чертов стул закоротит, – холодно отозвался Чарльз.