Читаем Неоновые росчерки онлайн бесплатно

НЕОНОВЫЕ РОСЧЕРКИ

Блекло желтый свет стелился по темным стенам, покрытым рваными «чешуями» осыпающейся темно-зеленой краски. Слабый свет двух ламп на потолке сливался с тенями образуя вязкий мутный сумрак, таившийся по углам.

В сумраке замерла бездыханная тишина.

В дальнем конце площадки, за углом, где находились двери на черную лестницу, осторожно выглядывал мужчина в темной каске и чёрной униформе СОБРа.

Его внимательный, чуть прищуренный взгляд был устремлен на приоткрытую дверь в торце коридора.

Он смотрел в непроницаемый полумрак, заполнивший квартиру, и вслушивался в тишину.

— Я вас чую, мусора уродские! Сволота ментовская! Слышите?! Я вас чую! Нюхом чую! — донёсся из квартиры озлобленный, пропитый мужской голос.

Мужчина в каске коротко цокнул языком.

Вот уже более получаса они торчат здесь слушая оскорбления сорока трёхлетнего Владимира Огнева.

Этот, не отличающийся законопослушным поведением гражданин, ранее уже не редко привлекался за драки и избиение женщин, с которыми сожительствовал. Но сегодня, в этот пасмурный четверг, Огнев решил превзойти самого себя: взял в заложники собственную семью. Жену, её пожилую мать и двоих детей.

Перебравший спиртного, водитель маршрутного такси сегодня вдруг решил, что его отпрыски родились совсем не от него. И в данный момент он требовал, чтобы настоящий отец детей его жены, какой-то там «Семёныч», немедленно прибыл сюда для выяснения отношений.

Все попытки убедить Огнева в ошибочности его подозрений ни к чему хорошему не привели. Лично курирующий операцию полковник Домбровский приказал спецназу приготовиться и вызвал переговорщика. Точнее, «переговорщицу».

— Мусора! — проорал из квартиры Огнев. — Где Семёныч?! Эй! Передайте этому вонючему пи****су, что если он не приедет через десять минут, я нахрен снесу башку его щенкам! Слышите?!

— Володя, пожалуйста… — раздался молящий женский голос.

— Заткнись, потаскуха! — взревел Огнев.

Раздался звук похожий на удар, женщина сдавленно закричала. Послышалось рыдание перепуганных детей.

Один из восьми спецназовцев нервно дёрнулся, но командир, обернувшись, положил ладонь на его плечо.

— Спокойно.

— Товарищ майор, но…

— Приказа действовать не было. Уймись! — жестко осадил молодого бойца командир спецгруппы.

— Он же их пристрелит!.. — воскликнул молодой спецназовец.

— Если переговорщик соизволит, наконец-то приехать, то не пристрелит… — ответил майор.

Он не скрывал его презрительного и негативного отношения к этому переговорщику. Точнее к этой женщине.

Стоящий напротив бородатый мужчина, задрав маску на голову, поднёс сигарету к губам, выдохнул сизый дым и проговорил, глядя в пустоту:

— Переговорщик… Тоже мне! Не понимаю, зачем руководство все время зовет на помощь эту ведьму?

Молодой спецназовец беспокойно шевельнулся и оглянулся на курящего СОБРовца.

— Почему сразу «ведьма»? — спросил он. — Я слышал о ней… Лазовская один из лучших профайлеров и судебных психиатров, которые когда-либо помогали полиции или следственному комитету. Она такие дела помогла раскрыть! Фактически сама не раз выходила на след преступника! Разве вы об этом не слышали? Нам про нее преподаватели на парах криминальной психологии много рассказывали!

— А про то, что она людей гипнозу подвергала и что любого, как книгу, читает вам не рассказывали? — хмыкнув, ответил курящий спецназовец.

— Она просто хороший психолог! — ответил молодой.

— Сынок, вся эта психология больше философия и дармоедство, — фыркнул мужчина с сигаретой. — Поверь, я многое видел на своем веку, но чтобы вот так вот, как эта Лазовская…

Он покачал головой.

— Видел, как-то как она допрашивала задержанных. То был один из редкостных подонков, просто гребаный мясник! Четверых баб на части порезал и каннибализмом промышлял! Так он этой ведьме белобрысой, заливаясь слезами и соплями, всё в подробностях рассказал! Все детали выдал! Оказалось, что он ещё до этого убивал! Вдобавок он ещё рассказал, кого собирался убить следующей!

— Зная черты личности и психологический профиль подозреваемого, при наличии нужных умений, можно заставить его сознаться и раскрыть многие подробности…

— Да какие там умения! — фыркнул спецназовец с сигаретой. — Ведьма она и точка! Стоит ей на человека посмотреть, как он ей все сокровенные тайны выдаст! А как она улики находит! ** твою мать, вот как можно отыскать сожженный в тайге автомобиль, в котором изнасиловали и убили школьницу из Нижневартовска! Откуда, мать её, она узнала, что он именно там, в овраге, валежником присыпанный стоит? А?!

— На то Лазовская и профайлер, чтобы обнаруживать и видеть то, что не в состоянии заметить другие, — пожав плечами, изрек молодой боец.

Мужчина с сигаретой только махнул рукой и проворчал себе под нос что-то про неисправимых наивных олухов.

***

Людей перед подъездом собралось уже около трех десятков. Многие достали телефоны и начали снимать. Жильцы дома не стеснялись проявлять недовольство, что их не пускают в родной дом.

— Пустите меня немедленно! — воинственно кричала какая-то, средних лет, женщина. — У меня творог и яйца в пакете! Мне нужно продукты в холодильник сложить! Что это вообще такое!

— Да! — поддакивал ей молодой парень в солнцезащитных очках. — Че там опять за хрень? Че, опять оппозиционеров арестовываете, с**и?

— Мужики, ну че за дела? — вперед вышел бородатый мужчина в красной футболке и джинсовых шортах.

Размахивая ключами от автомобиля, он, активно жестикулируя, объяснял, как срочно ему нужно попасть домой.

— Граждане, сохраняйте спокойствие, — повысил голос один из четырёх полицейских, которых поставили в оцепление перед дорогой к подъезду.

С другой стороны, стояли ещё трое и, чуть дальше, тоже четверо патрульных. Все они уже почти сорок минут, как вынуждены были сдерживать настырных и, порой, агрессивно настроенных граждан от попыток проникнуть в подъезд дома где спецназ занял позиции и ожидал специалиста по экстремальным переговорам.

— Блин скорее бы он уже приехал, — устало проворчал один из сержантов, поворачиваясь к соратникам.

— Я слышал, Лазовская приедет, — проговорил второй, оглядывая толпу людей.

— Сейчас! — хмыкнул третий. — Будет она такими мелочами заниматься! Она же спец по убийцам и прочим подонкам. Её зовут только, когда надо поймать реальных упырей. Серийников там, грабителей банков…

— Че, я вон слышал ФСБ её звали, когда шпионов в Генштабе ВМФ искали, — заметил сержант.

— Ну, это тоже, — пожал плечами третий полицейский. — В любом случае на такую мелочь, как спятивший водитель маршрутки Лазовская отвлекаться точно не…

Она замолчал.

На ветку молодой осины, растущей под окнами дома, неожиданно села пара снегирей. А чуть погодя, подлетели ещё три красногрудых птички. Они присели на соседние ветки и с любопытством уставились на стоящих внизу людей.

— Пацаны… — настороженно проговорил сержант. — А правда, я слышал, что типа… ну… Где Лазовская там и это…

Он кивнул на птиц.

— Снегири… Что они всегда появляются там, где она… А?! Слышали?!

— Есть такое, — кивнул второй, придирчиво разглядывая снегирей. — И это странно, ведь снегирь сугубо лесная птица. Ну, типа, как королёк там или чечевица. И ей не свойственно в городах летать.

— Пацаны, — проговорил первый и кивнул вперёд, — смотрите…

На стоянку двора плавно, почти с кошачьей грацией «заплыл» изящный, переливающийся бликами синего металлика, автомобиль.

Это был редкий и весьма дорогой Nissan Fairlady в кузове 240Z, с современным тюнингом.

И эту машину многие сотрудники правоохранительных органов знали очень хорошо. Как и то, кому она принадлежит.

Ниссан, почти бесшумно, припарковался между внедорожником и минивэном.

Когда его левая дверца открылась, на улицу выбралась невысокая девушка в черной кожаной куртке с капюшоном и чуть потёртых джинсах. Порыв ветра взметнул её как будто сияющие, густые длинные платиновые волосы.

— А ты говорил… — сержант пихнул локтем третьего полицейского. — Вон ведь… приехала!

Вероника Лазовская приблизилась к толпе людей перед подъездом, остановилась и обвела всех внимательным взглядом.

— Граждане, — приятным и мелодичным голосом, с легким польским акцентом, произнесла светловолосая девушка, — попрошу минуту внимания у меня экстренное сообщение для вас всех.

И, удивительно, но толпа тут же стихла. Без единых усилий Лазовская сумела безраздельно завладеть вниманием всех жильцов, собравшихся перед подъездом.

Все смотрели только на неё, каждый хранил молчание.

— В виду экстренных обстоятельств, согласно новой программе МВД, лица, претерпевшим психологическую травму из-за каких-либо экстремальных обстоятельств, подпадают под программу моральной компенсации. Поэтому, я прошу всех, кто живет в данном доме и в этом подъезде поспешить в районное ОВД для регистрации на получение упомянутой выше компенсации.

Помолчав, Лазовская добавила:

— И лучше вам поторопиться, компенсация материальна и поэтому ограничена.

Не прошло и двух секунд, как все тридцать, с лишним, человек шумной массой поспешили к выходу со двора.

Лазовская двинулась в противоположном направлении и подошла к удивленным полицейским.

— Оцепление лучше сместить к той арке, — девушка указала на арку между домами, куда утекла толпа жильцов, в спешной попытке получить что-то даром. — Так вам будет удобнее контролировать территорию.

— Вероника Роджеровна, — не смело обратился к ней сержант, — а тем, кто участвовал в операции, тоже дадут материальную компенсацию?

Девушка с сожалением в искристо синих глазах, взглянула на молодого парня и чуть качнула головой:

— Конечно, сержант. Как только ваше ведомство действительно начнет выдавать подобные нелепые компенсации.

Она направилась к дверям подъезда.

— Смещайте границы оцепления к арке. — произнесла девушка, прежде, чем открыть дверь подъезда.

***

Серая дверь черной лестницы, чуть скрипнув, отворилась и на лестничной площадке словно стало светлее. Вероника Лазовская, судебный психиатр и аналитик профиля личности, подошла к группе спецназа.

— «Добрый день» говорить не буду, — улыбнулась девушка, — так как это неуместно, в нынешней ситуации. Спасибо, что дождались меня.

— Не за что, — сконфуженно проговорил командир группы.

Он не мог понять почему, но чувствовал себя очень неловко под ясным лучистым взором синих глаз.

Вероника кивнула, прошла мимо вытянувшихся спецназовцев и неторопливо приблизилась к открытой квартире.

— Слушайте, — нахмурившись проговорил командир спецназа, — а сколько ей лет то? Че то выглядит не старше моей дочки, которая первый курс вот закончила, а?

— Да не, ей точно где-то под тридцатник, это точно, — сказал кто-то из спецназовцев. — Но все говорят, что он выглядит сильно моложе.

— Я же говорю, ведьма! — фыркнул мужчина с сигаретой.

***

— Владимир! — позвала Лазовская, остановившись перед дверями квартиры. — Слышите меня?

— Ты ещё кто? — раздался недружелюбный голос из глубины квартиры. — Не суйся сюда! Завалю нахрен!..

— Как скажете, — сдержанно ответила Вероника. — Позволите вопрос?

— Ну, давай.

— Какой марки у вас ружье?

Пауза. Из квартиры не доносилось ни звука.

— Чего?.. — раздался удивленный голос Огнева. — В смысле?

— Откуда у вас ружье? — по слогам проговорила девушка.

— Так это… от отца осталось.

— Вот как? — кивнула Лазовская опираясь спиной на стену и чуть задирая голову. — Ваш дед был охотником?

— Да нет- снова, после смущенной паузы, ответил Огнев. — он его это… в карты выиграл.

— М-м, — протянула Ника. — Двуствольное и казнозарядное?

— Ну да…

— Дайте угадаю, это ТОЗ-63. Да?

— Чёрт! Да…

— У него довольно сильная отдача, — ответила Вероника. — На вашем месте я бы положила людей на пол и встала бы рядом. В упор стрелять будет удобнее, вы же понимаете.

Молчание. Огнев приходил в себя после услышанного «совета».

— А вы че… — произнес он неловко. — Вы это… мочили кого-то?

— Приходилось, — туманно ответила Лазовская. — Только из пистолета.

— А за что?

— Самозащита.

— А-а… У вас ментов всегда одна отмазка.

— Когда в вас целится другой человек, у вас нет и секунды на размышление, — с грустью в голосе, ответила Вероника. — Мне пришлось стрелять дважды. Сначала в ногу… затем в сердце.

— Зачем бабы вообще в ментовку идут работать? — недовольно отозвался Огнев. — Это мужская работа! А вы — не должны убивать!

— Считаете, что мужчины должны убивать? — аккуратно спросила Вероника.

— На войне — да. — безапелляционно ответил Владимир Огнев.

— Значит вы на войне? — переспросила Вероника. — Воюете с миром и со своей семьей? Как давно вы на этой войне Владимир? Впрочем, не отвечайте. Знайте только дно: вы в любом случае проиграете любую войну с миром. Чтобы вы не сделали, чтобы не совершили, мир сожрет, переварит вас и забудет о вашем существовании. Так есть ли смысл воевать с ним? У вас не так много времени, чтобы тратить жизнь на бессмысленную войну. Чувствуете, что недовольны жизнью? Бросьте всё к чертям и займитесь уже, наконец, тем, чем вам давно хотелось.

Звонкое возмущенное молчание. Огнев внимал и обдумывал. Вероника знала это.

— И что мне делать? — в сиплом голосе пропойцы слышалась неожиданная инфантильная растерянность и надежда.

— Для начала, поменяйте работу, — с улыбкой, вздохнула Вероника. — Вы ведь её ненавидите.

— С чего вы взяли? — осторожно спросил Огнев.

— Я видела вашу машину. Это не машина человека, который любит дороги и езду. Тем более, когда на этой машине ещё нужно каждый день, от звонка до звонка, возить галдящую толпу этих бесконечных пассажиров. Человек вашей натуры просто не создан для такой неблагодарной работы. Вы сами знаете, что достойны чего-то большего.

Шуршащие шаги. Тихие и неуверенные.

Владимир Огнев появился в проеме двери, выйдя из коридора.

В растянутой застиранной футболке, спортивных штанах и тапках. Он держал в руках старое, видавшее виды ружье, и ошарашенно взирал на Лазовскую.

Девушка с платиновыми волосами улыбнулась ему и проговорила:

— Здравствуйте, Владимир.

Мужчина, с ежиком седых волос на голове, несколько мгновений смотрел в глаза Веронике, затем опустил взор:

— Можно мне прямо сейчас заявление написать?

Он снова посмотрел на Веронику.

— Ненавижу эту ср**ую работу! Ей богу, ненавижу! Уже пять лет на ней горбачусь! На этой ***ной маршрутке! А я что? Я же не водила по натуре…

В его голосе слышалось болезненное сочетание злости и печали. Так выглядит и говорит человек, который вынужден прозябать и заниматься тем, что приводит его в каждодневное уныние. Тем, что не радует его, а лишь отнимает время и возможности. Такой человек не знает этого, не хочет знать, но неизбежно чувствует. Это давит, это гнетет и истощает, доводя любого до безумия и отчаяния.

И Владимир Огнев был лишь одним из многих, подобных ему.

В тот день, в тот пасмурный четверг, он так никого не убил. Потому что, пока он, в соседней комнате и под диктовку Вероники, писал заявление об уходе, спецназ успел вывести из квартиры всю его семью.

Огнев уволился с работы и отправился в исправительное учреждение, сроком на три года. Впрочем, его выпустили на год раньше, с УДО, за образцовое поведение.