Читаем Необыкновенный дар онлайн бесплатно

Михаил Николаевич Грешнов

НЕОБЫКНОВЕННЫЙ ДАР

На контрольно-пропускном пункте в комнате с задымленной печью, столом и кроватью для сторожа Деревянко семь человек: шесть нормальных и седьмой ненормальный. К нормальным относятся Деревянко, местный врач йрокопий Кузьмич и четверо игроков в домино, разместившихся за столом. Ненормальный - Володя Векшин, молодой лесничий, проработавший здесь, на Лабе, два года и теперь под надзором Прокопия Кузьмича едущий в районную поликлинику к психиатру.

Сторож при должности: пропускает машины, везущие лес с верховьев реки, отбирает пропуска и заносит в реестр кубики вывозимой шоферами древесины. Игроки в домино ждут попутную машину в верховья. Прокопий Кузьмич с Володей, в противоположность игрокам, ожидают машину вниз. Вернее, доехали до контрольного пункта, машина свернула в сторону - шофер поехал проведать родню и должен с минуты на минуту вернуться.

Деревянко и Прокопий Кузьмич ведут разговор о необычайном событии, свидетелем и косвенным участником которого является врач. Володя только что поднялся, вышел. Прокопий Кузьмич косит взглядом на него через окно. Деревянко тоже смотрит на Володю через окно, удивляется:

- Не может быть!..

- А вот и может! - возражает Прокопий Кузьмин.

- Читать мысли - это же ни в какие ворота!.. Деревянко трясет головой с видом полного недоверия к словам Прокопия Кузьмича.

- А вот и читает!

Деревянко секунду смотрит на Прокопия Кузьмича сказанное врачом не укладывается в его голове. Прокопий Кузьмич говорит:

- Способность открылась такая. Необыкновенный дар.

- Значит, - неторопливо начинает расспрашивать Деревянко, - он может узнать, сколько, к примеру, у меня в кармане денег?

- Может.

- И откуда у меня эти деньги?

- Может, - уверяет Прокопий Кузьмич.

Деревянко незаметно поглядывает на ящик стола.

Сторож не без греха: в ящике трешница - сунул шофер за провоз лишних досок.

- Да...- крякает он.

Прокопий Кузьмич невозмутимо говорит сторожу:

- Все может.

Но тут размышления сторожа принимают другое, противоположное направление:

- Ну а если, к примеру, у меня пропал подсвинок. Может он узнать, кто украл?

- И это может, - отвечает Прокопий Кузьмич.

- Подумать только!.. - удивляется Деревянко. - А может, его пригласить к себе на чай?

- Некогда, - говорит Прокопий Кузьмич. - Ему что, подсвинком заниматься?..

Прокопий Кузьмич гордится своим пациентом. Необыкновенный дар Володи он, может, единственный понимает во всем районе.

- Ас чего началось? - Деревянко придвигает табурет ближе к врачу.

- С чего?.. - переспрашивает Прокопий Кузьмин.

Подходит к окну, смотрит сквозь запыленные стекла. Володя сидит на бревнах на берегу реки.

Прокопий Кузьмич возвращается на свой табурет и, видя, что Деревянко ждет ответа на вопрос, говорит:

- Это, брат, непросто, с чего...

Володя сидел метрах в двадцати от комнаты, в которой играли в домино и старики разговаривали о нем, размышлял о своем положении. Перед ним была река, запруженная бревнами, - запань. Могучие тросы перехватывали реку, сдерживали тысячи кубометров сплавленного по воде леса. За рекой вставала гора, покрытая пихтовым молодняком и жидким бледно-зеленым осинником. Было позднее утро, солнце, поднявшееся за спиной у Володи, пригревало. Но от реки тянуло прохладой, и прикосновение солнечных лучей было приятно, располагало к раздумью.

Думать, однако, мешал шум, доносившийся из комнаты контрольного пункта. Шум был двояким: голоса людей и их мысли.

Игроков четверо, и, хотя Володя ни с кем из них не знаком, он уже знает их имена, даже клички: Федюк, Артем Василич, Мишка Волк и Лапоть. Федюк - от фамилии Федюков, Лапоть - Семка Гуляев, кличка ему дана за нерасторопность в работе. Мишка Волк... Волк, наверно, тоже фамилия.

Играют в домино они рьяно: бьют с размаха костями о стол, спорят друг с другом и пререкаются.

- Что ты ставишь? Что ты ставишь? - кричит на Лаптя Федюк. Про себя добавляет: "Черт лохматый!" Вслух: - Не видишь, что выставляю вторую двойку?..

- Без подсказ! Без подсказ!-говорит ему Артем Василич.

Мишка со стуком забивает федюковскую двойку костяшкой два-три.

- Пое-ехали! - смеется над Федюком, у которого нечего ставить, на обоих концах линии тройки.

- Черт! - ругается Федюков и прибавляет в уме непечатное выражение.

Лапоть невозмутим. У него все утро вертится в голове песня:

Гармонь певучая.

Меня замучила...

Он пересчитывает костяшки в руках и после Артема Василича ставит на конец линии три-четыре.

А сердце девичье

Чего-то ждет...

Мишка долго разглядывает, чем забить четверку, выставленную Лаптем: костяшкой четыре-пять или четыре-шесть. Пожалуй, лучше четыре-пять. Он так и делает: выставляет на конец пятерку. Федюк молча отходит дублем пять-пять, думая при этом: "А то засушат!.." Лапоть поет;

В заволжской стороне

Покоя нету мне...

Ставит костяшку пять-шесть.

"Ну чурбан! - дергается Федюк. - Сейчас они вы пустят "Марата", а ведь можно было его забить!"

Мишка, точно, выпускает "Марата" - дубль шестьшесть, самую мощную кость, которую называют "Маратом" в честь многопушечного линкора. Лапоть поет:

Когда же милый мой

Ко мне придет?..

Федюк мысленно стонет, что не удалось "засушить" "Марата", зато ставит костяшку шесть-два.

- Вот вам! - говорит он вслух и про себя добавляет: "Попляшете!.."

Артем Василии сожалеет, что приходится забивать тройку на другом конце линии, ставит три с единицей. Лапоть - один-четыре и начинает песню сначала:

Гармонь певучая

Меня замучила...

Все это слышно Володе отлично, хотя окно закрыто и никого из игроков он не видит. Уходить от солнышка не хочется, пригревшись, Володя вспоминает, что с ним произошло. Воспоминания не очень веселые.

Работа у него несложная - отпускать лесосеки заказчикам. В этот день надо было застолбить делянку колхозу "Путь Ленина". Накануне старший лесничий сказал Володе:

- Отведи им в Горелой пади четыре гектара.

Когда Володя пришел в контору, заказчики - трое немолодых мужчин - ожидали его.

- Пошли, - сказал им Володя.

Говорили о том, о сем - о зиме, например: сугробища вон какие. На деревьях снега не то что шапками шубами.

Свернули с лесовозной дороги - сразу по пояс. Непривычные к лесным сугробам клиенты запыхтели, стали хвататься за сердце.

- Стойте здесь, - сказал им Володя. - Я пройду, зарубки сделаю - вот и весь ваш участок.

Клиенты остались курить, Володя полез по снегу дальше, делая через каждые метр-полтора затесы на крутобоких пихтах и соснах...

На секунду Володя отвлекается от воспоминаний:

солнце пробралось под гимнастерку и припекало. Из сторожки доносилось:

- Так его!

Хохотал Мишка Волк: ему удалось прокатить Федюкова.

"Ладно, ладно..." - мысленно злился Федюк, Лапоть пел:

Гармонь певучая

Меня замучила...

Старики Деревянно и Прокопий Кузьмич молчали, о чем-то думали. Мысли их мешались в комок, и до Володи доносилось невнятное: "Бу-бу-бу..."

"Пусть себе..." - подумал Володя и опять вернулся к воспоминаниям.

Прошел половину пути, обстругивая топором серую и желтую кору, как вдруг позади него раздался треск. Володя оглянулся, но снег, сыпавшийся с ветвей, запорошил глаза. Не видя, но чувствуя, как на него надвигается что-то слепое, огромное, Володя присел от страха, и тут стонущая громада накрыла его. Володя потерял сознание...

А сердце девичье

Чего-то ждет...

- Рыба! - крикнул сумасшедшим голосом Мишка. - Считай очки!..

Володю вытащили из-под дерева, и первое, что он услышал, был разноголосый шум встревоженных голосов:

- Убит?

- Задавило?..

- Ах, боже мой, боже мой!..

- Да нет, он смотрит!..

- Берись, хлопцы, понесем на дорогу.

- Ах, боже мой!..

- Говорю, смотрит!

- Очухался!

Володя действительно открыл глаза. Он колыхался над снегом - его несли на руках. А шум в ушах продолжался:

- Ну угораздило!..

- Хорошо, хоть живой!

- Как себя чувствуешь?

- Ну пронесло! А то отвечай!..

- Как себя чувствуешь?

- Ничего, - ответил Володя.

- Ну пронесло...

Вынесли его на дорогу, поставили на ноги. Поправили на голове шапку.

- Болит что-нибудь?

Володя пощупал затылок. От макушки и ниже, от уха до уха, расплылась шишка. Взбухала под пальцами, поднялась, шевелила волосы.

- Как?.. - спрашивали у него. -- Ничего, - ответил Володя.

- Ну пронесло, а то отвечай...

- Курить будешь?

Володя взял папиросу. Ему чиркнули спичкой. - Ну пронесло...

- И случись же!..

-- Могло убить!

У Володи трещала голова, перед глазами плыло.

А они все продолжали:

- Могло убить!

- Есть ли у него дети?..

Володя затянулся дымом, сказал:

- Замолчите вы!

И тут заметил, что все курят молча.

Однако голоса не прекращались:

- Молодой, пожалуй, еще нет детей.

- Глупый баран - прет, не видит, что дерево наклонилось...

- Ну пронесло...

Володя встряхнул головой - стало еще больнее.

- Ишь ты, бедняга.

- Муторно небойсь...

Володя обвел глазами мужчин, все трое смотрели на него, молчали. А ему слышалось:

- Так бы и не вернулся...

- Вот тебе жизнь человеческая: чик - и нету.

- Ну пронесло...

"С ума можно сойти, - подумал Володя, - откуда такие болтуны?"

Голоса ясно слышались в голове:

- Возвращаться?..

- Вот неудача!

- Завтра опять переть в гору!..

- Ну что ж, - сказал один, - давайте, ребята! Володю взяли под руки, повели.

В заволжской стороне

Покоя нету мне...

Лесовозной машиной Володю привезли в поселок. В медпункт он не хотел:

- Отлежусь...

Володю ссадили у порога квартиры...

Из сторожки доносилось все то же:

Когда же милый мой

Ко мне придет?..

Володя поглядел на реку, на бревна. Песня ему осточертела.

Гармонь певучая

Меня замучила...

Неужели у парня в голове, кроме гармони, ничего нет?..

Володя сделал усилие над собой, возвратился к воспоминаниям.

В этот день Тамара была в отъезде. Домик, в котором они живут, на две квартиры. Рядом, через стенку, бригадир лесорубов Лапин с женой Ларисой и дочкой Надей.

В кухне у Володи старенькая софа. Сбросив полушубок, шапку и валенки, Володя лег на софу. Шишка на затылке опала, но в голове шипело и булькало, как в котле. Хоть бы не сотрясение мозга, подумал Володя и закрыл глаза.

Было тихо, только откуда-то доносилось:

- Дважды один - два, дважды два - четыре, дважды три - шесть...

Володя перевернулся на бок, приник ухом к подушке.

- Дважды четыре - восемь, дважды пять - десять...

Соседская Надька учит уроки, догадался Володя.

- Дважды шесть - двенадцать...

Володя приподнял голову, голос бубнил:

- Дважды семь - четырнадцать...

Стукнула дверь, пришла Лариса, Надина мать, видимо, из магазина.

- Учишь таблицу? - спросила у дочки.

- Учу.

- Учи вслух!

Как будто она не вслух, подумал Володя. Из-за стену доносилось:

- Трижды один - три, трижда два - шесть...

К этому прибавился голос Ларисы:

- Пачка кофе - сорок девять копеек. Килограмм сахару - семьдесят восемь. Килограмм масла - три восемьдесят. Всего пять рублей семь копеек. Брала с собой шесть рублей. Сдача - восемьдесят три копейки. Где десять копеек?

Одновременно с этим подсчетом Володя слышал:

- Трижды семь - двадцать один, трижды восемь двадцать четыре...

- Где десять копеек?

Чего они так орут? Володя хотел постучать в стену. Неудобно, однако.

- Четырежды один - четыре, четырежды два - восемь...

Под таблицу умножения Володя заснул.

Гармонь певучая

Меня замучила...

- Тьфу!.. - Володя встал с бревен, прошел по берегу, сел на камень.

Но и тут слышалось:

В заволжской стороне

Покоя нету мне...

Узнал о своем несчастье, а может быть счастье, Володя, когда приехала Тамара.

Проспал он глубоким, но болезненным сном, наверное, часов пять. Проснулся от стука в сенцах.

- Дома... - послышался голос Тамары.

Она шумела веником, стряхивала с валенок снег.

- Ружье-то... - сказала она. - Так и стоит в углу, как метла. Поставил и бросил. Охотник...

Вошла в комнату, зажгла свет.

- Дрыхнет... - увидела мужа на софе в кухне. - Шапка на полу, полушубок тоже... Никак не приучишь... Выпил? - подошла к Володе. - А может, умаялся. Ладно, пусть спит...

Володя чуть приоткрыл глаза, стал следить за женой. Голова болела, но не сильно.

Тамара налила супу, нарезала хлеба, села к столу. Стала есть. В то же время она разговаривала сама с собой:

- Эти поездки - провались они пропадом. На попутных машинах истреплешь одежду, измажешь всю... А что толку, что съездила? Даже магазин оказался закрытым - переучет.

При этом Тамара жевала, прихлебывала. Ела с аппетитом, что называется, в полный рот.

- В ателье индпошива ничего. Ничегошеньки. Серость...

Володя открыл глаза пошире: как она может есть и разговаривать? Да еще так громко. В конце концов ведь он спит. Могла бы потише...

Тамара ела: откусывала хлеб, работала ложкой.

- Ларисе везет, - говорила она при этом. - У Ларисы что ни платье картина.

Губы у Тамары не шевелились. И все же с набитым ртом она разговаривала:

- Блат имеет бригадир - вот у нее и все есть. А у моего Вовки никакого блата...

- Тамара? - сказал Володя, приподнялся на локте.

- Проснулся, - сказала Тамара с набитым ртом. - Доброе утро?

- Томка!..

- Ты чего? - спросила Тамара и перестала есть. - Вроде не пьяный... - тут же сказала она, но губы у нее не шевельнулись.

- Тамара... - уже со страхом сказал Володя.

Тамара бросила ложку.

- На тебе лица нет! - сказала обыкновенным голосом. И с закрытым ртом: Что с Володькой?..

- Выйди из кухни, - сказал Володя.

- Зачем?

- Выйди из кухни!

Тамара поднялась, вышла.

- Если не пьяный, то сумасшедший, - послышалось Володе из другой комнаты.

- Что ты сказала? - спросил Володя.

- Ничего.

- Ты сказала, что я сумасшедший.

- Ничего я не сказала! - Тамара с любопытством взглянула на мужа, показав лицо из-за двери.

- Вот и сейчас говоришь - сумасшедший, - попробовал Володя уличить супругу.

- Не говорю, но думаю, - сказала Тамара.

- Думаешь?..

- И еще думаю, что, пока я в поездке, ты тут устраиваешь беспорядок. - Она подняла полушубок, положила на табуретку. Володя не видел, как она подняла полушубок, но спросил:

- О полушубке думаешь?

- О полушубке.

- А сейчас о валенках, что бросил возле порога?..

- О валенках, - призналась Тамара.

- А давеча думала, что универмаг на учете, а в индпошиве ничего нет?

- Вовка!.. - Тамара появилась в двери.

- А еще думала, что на Ларисе платья - картины. И что бригадир блат имеет?..

- Вовка! - У Тамары округлились глаза.

- Молчи! А твой Вовка никакого блата не имеет?..

- Откуда ты все это знаешь?

- Знаю.

- Прочитал мои мысли?..

- А еще сказала, что в сенцах ружье стоит, как метла.

- Во-овка...

После этого они весь вечер обсуждали открывшуюся у Вовки удивительную способность, и Вовка рассказывал жене, о чем разговаривают и думают Лапины, пока Тамара не прикрикнула на супруга:

- Молчи, бесстыжий!..

Потом легли спать в спальне, и Володя не мог уснуть: Тамара тарахтела у него под ухом то о неудачной поездке, то о письме, которое получила на днях от матери. Володя несколько раз притрагивался щекой к ее губам. Но Тамара и с закрытым ртом продолжала тараторить без умолку:

- Мама пишет, что куры у нее пропали - всеобщий мор. Дядя Степан говорит: "Это от химии - кормила протравленным зерном". А мама ему: "В прошлом году кормила таким же..."

- Ты мне мешаешь, - сказал Володя и ушел от Тамары на софу в кухню.

В заволжской стороне

Покоя нету мне...

В сторожке Лапоть никак не мог избавиться от песни..

Когда же милый мой

Ко мне придет?..