Читаем Необычное и обыкновенное (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Калейдоскоп историй обо всём на свете: об оборотнях и сектантах, о магах и обычных студентах, о дружбе и ненависти, о волшебных мирах и о нашем мире. Примечания автора: В сборник войдут конкурсные и внеконкурсные рассказы (от мистики до сказок, от фэнтези до детективов).

Андрей Волковский

А морю было всё равно… (фэнтези, драма)

Солнечный день (городское фэнтези, наш мир)

Алиша (фэнтези)

Пропавшие (реализм, детектив)

Тик-так (фэнтези, сказка)

Зачем вы зарыли его под берёзой? (реализм, расследование, юмор)

Весеннее волшебство (городское фэнтези, наш мир)

Чужие дела (реализм, детектив)

Абсолютное благо (экшн, магия, современность, криминал, другой мир)

Город дождей (сказка, фэнтези)

Хэллоуин (мистика, ужасы)

Северная сказка (сказка, фольклорные мотивы)

Как волшебник Лайн экзамен сдавал (фэнтези)

Соседи (мистика)

Если герои не справятся… (дарк фэнтези, жестокость, ужасы)

Пламя (городское фэнтези, расследование, другой мир)

Андрей Волковский

Необычное и обыкновенное

А морю было всё равно… (фэнтези, драма)

Лодка мерно покачивалась на волнах. Море сегодня было спокойным, а люди в лодке нет.

Ривин сидел, прижимаясь плечом к брату, и с тоской смотрел на отца.

— Готовься, Лук-кас, — сказал отец, внимательно вглядываясь в карту. — Поселение маринов почти под нами.

Лук-кас ободряюще коснулся руки брата и вскочил.

Ривин еле сдержал всхлип. Он спорил с отцом вчера и позавчера, и много дней до того, но бесполезно. Тот не желал слушать, отмахиваясь взрослым “ты сам потом поймёшь”, “это для твоего же блага” и “Хватит! Успокойся!” Ривин пробовал говорить с братом, но тот лишь улыбался в ответ и говорил, что отец со всем разберётся.

Но то, что задумал отец, неправильно. Нельзя просто сдаться и позволить ему сделать то, что он задумал.

— Не надо, папа…

— Надо, Ривин. Это для твоего же блага, — ну вот, опять он за своё. — Лук-кас, ты ведь согласен?

Названный брат кивнул:

— Да, отец.

— Вот и хорошо. Мы на месте. Иди сюда.

Лук-кас подошёл и замер у борта, глядя вдаль — туда, где вода сливается с небом.

Отец позволил ему несколько секунд полюбоваться морем, а потом сказал:

— Пора.

Брат бросил взгляд через плечо, улыбнулся и прыгнул в воду.

Море шумело равнодушно и гулко. Ему всё равно, кто попадает в его бесконечную глубину.

Ривин с трудом встал, доковылял до борта и попытался разглядеть брата, уплывающего к поселению маринов. Не разглядел.

— Папа…

— Ривин, хватит, — не отрывая взгляда от карты, отрубил отец. — Мы уже обсуждали это. Лук-кас принесёт Рог Моря — и тогда я смогу тебе помочь. По-другому никак.

Ривин знал, что уродлив. Когда он шёл, то переваливался с боку на бок, с трудом волоча короткие ноги — одна длиннее, другая короче. Мешковатая одежда не скрывала чересчур длинных рук, болтающихся вдоль тела, и скособоченной фигуры. Лицо Ривина покрывали морщины, длинный кривой нос нависал над перекошенным на правую сторону ртом.

Отец говорил, что пока он такой, люди будут его сторониться. Им плевать, что Ривин — сильный маг. Что он умеет лечить и прекрасно рисует. Что он добрый и заботливый, жизнерадостный и приветливый. Всем всё равно, объяснял отец, люди замечают страшное лицо, некрасивое тело и нелепую походку — и им нет дела до талантов и доброго сердца уродца.

— Ты не женишься. Не сможешь нормально работать. У тебя не будет ни друзей, ни партнёров. Люди много внимания уделяют внешности. Хочешь хорошо жить среди них — будь, как все! — повторял отец.

Ривин понимал, что отец прав. Что с его, Ривина, уродством надо что-то делать. Но выбранный отцом путь не годится. Не такой ценой. Почему ради того, чтобы он стал нормальным, должны пострадать несчастные марины?

Отец в нетерпении постукивал пальцами по карте. Для него всё просто: есть проблема, которую нужно решить, — и для её решения годятся любые средства. Сын проклят, а чтобы защитить его от проклятья, нужен мощный артефакт. Человеческие защитные артефакты слишком огромны, творения дивного народа не годятся для людей, у оборотней нет защитных амулетов. А вот вещи, созданные маринами, морским народом, подходят.

Отец проводил исследования всё время, сколько Ривин себя помнил, и теперь был готов трансформировать Рог Моря в защитный артефакт, способный рассеять проклятье.

Но Ривин так не может, ведь, как он узнал недавно, Рог Моря охраняет поселение маринов, морских людей, от подводных чудовищ. И если Рог забрать, деревня окажется беззащитной и всех, кто там живёт, сожрут акулы, морские тигры и другие жуткие твари глубин.

Отец говорил:

— Ерунда. Они даже не люди.

— Но Лук-кас тоже марин, — пробовал возражать Ривин.

— Поэтому я его и вырастил. Увы, человек никак не может войти в храм маринов и забрать Рог. Иначе я бы сам это сделал. Ведь я люблю тебя, сынок. Ты — всё, что у меня есть.

Ривин тоже любил отца.

Он не привык спорить и думал, что сможет смириться, но сейчас сидел и представлял, как вернувшихся с праздника маринов рвут на части акулы и морские тигры, и ему хотелось плакать.

Он должен остановить брата.

— Папа, так нельзя. Я прошу тебя — остановись! Верни Лук-каса!

— Давай поговорим, когда Рог будет у нас, ладно?

— Папа! Ты меня не слышишь? Я прошу тебя: не надо!

— Надо, Ривин, надо, — пробормотал отец, листая большую книгу и делая пометки на карте.

— Посмотри на меня, отец!

Мужчина нахмурился, отложил книгу и повернулся к сыну.

— Ривин, я знаю: ты волнуешься за брата. Ему ничего не грозит. Марины, эти местные лягушата, на празднике в людском поселении. Храм ничем не защищён от таких, как Лук-кас. Он справится.

— Но марины, они же умрут без Рога! — закричал Ривин.

— А вот это не твоя забота, сын. Перестань вести себя как капризный ребёнок! Всё. Закончили!

Если Ривин просит, то от него просто отмахиваются, а если кричит, то он — капризный ребёнок. Слушать его отец не собирается.

— Нет! — ещё громче крикнул Ривин и вскинул руку.

С тонких кривых пальцев сорвалась молния, на лету превратившаяся в искрящуюся сеть, и врезалась в отца. На его лице отразилось недоверчивое удивление, словно он никак не мог поверить в то, что сын атакует его. Собственно, Ривин и сам с трудом это осознавал.

Мужчина рухнул, скованный заклинанием. Ривин подошёл вплотную и сказал:

— Прости, папа. Но так нельзя! И если ты не остановил Лук-каса, то это сделаю я.

Его сердце бешено колотилось. Тело покрылось потом. Почему-то заболела голова, и в левом виске будто спицу проворачивали.

Ривин наклонился, морщась от боли, и вытащил из отцовского дорожного сундука шкатулку. Сосредоточился, создавая Разбей-ключ, открыл шкатулку и вынул из неё Усмирение Вод.

Отец, лежащий на палубе, яростно вращал глазами, тщетно пытаясь вырваться из-под власти заклинания и запретить сыну совершить самую большую глупость в его недолгой жизни.

— Прости, папа… — ещё раз повторил Ривин и сдавил в ладонях синий шарик с заклинанием.

Шарик пошёл трещинами, из них просочились лёгкие, как клубы дыма, вихри Усмирения, за несколько ударов сердца окутав мальчика непроницаемым коконом.

Ривин с трудом перебрался через борт и прыгнул в воду.

Плавал он неплохо. Его неудобное тело с детства удивительно легко приспособилось к воде. Конечно, до стремительной грации Лук-каса ему было далеко, но названный брат никогда не насмехался над его неуклюжестью, не пытался показать, что он лучше, хотя перепонки на пальцах и жаберные щели давали ему неодолимое преимущество.

Наоборот, когда они совсем детьми вдвоём плескались в пруду за домом, Лук-кас искренне радовался за брата, помогал ему. Может, поэтому неуклюжий Ривин хорошо чувствует себя в воде до сих пор?

Стоило подумать о брате, как сердце сжалось. Понимает ли он, что собирается сделать? Ривин очень любил Лук-каса, но порой не мог сказать, что именно думает его брат. То ли потому, что сам Ривин редко общался с другими людьми и плохо разбирался в их мыслях и чувствах, то ли потому, что лицо Лук-каса, знакомое и родное, чуть-чуть, но всё же отличалось от человеческого.

Мутная тяжёлая вода равнодушно пропускала через себя тщедушного человечка. Усмирение Вод давало дышать под водой, но чем ниже приходилось опускаться, тем сложнее было заставить себя вдыхать. Соберись, Ривин!

Брат нырнул раньше. И плавает он быстрее. Ничего не поделаешь, придётся наложить на себя чары.

Он сосредоточился и создал Ускорение. Заклинание изменяло пространство вокруг. Ривину казалось, что водная толща сначала подёрнулась рябью, а затем истончилась — и плыть стало легче.

Внизу виднелись бело-голубые огни подводной деревни. Мимо пронеслась стайка мелких серебристых рыб. Где же Лук-кас?

Неужели он уже в храме?

Отец рассказывал о том, как красив храм морского народа. И о том, что войти туда может только тот, кто родился под водой и только после совершеннолетия. Теперь-то Ривин знает, что отец десять лет воспитывал Лук-каса, ожидая, пока приёмный сын достигнет заветного четырнадцатилетия.

“Папа, как ты мог?!”

Жгучая обида захлестнула Ривина, едва не выбив дыхание. Он не понимал, как можно было растить его брата, учить его, заботиться — и при этом думать только о том, что он нужен тебе как полезная вещь, как молоток или компас.

— Это для твоего же блага! — всплыло в памяти. От этого на душе стало ещё гаже.

Не думай, Ривин. Плыви. Сейчас нужно остановить брата, а решать, что дальше делать, будешь потом.

Он опустился ниже и невольно залюбовался нечеловеческой красотой поселения морского народа. Отсюда, сверху, оно казалось нарисованным. Дома, похожие на большие беседки, украшенные ракушками. Длинные мерцающие нити водорослей, тянущиеся от дома к дому. Светящиеся бело-голубым магические фонарики над дверями и окнами, на крышах домиков и внутри.

И никого — все марины отправились к людям на праздник.

В центре поселения храм — плотные ряды тонких колонн вместо стен, сверху белый купол, на котором вырезаны всевозможные обитатели моря, настоящие и выдуманные.

Ривин огляделся, но названного брата нигде не увидел. Видимо, Лук-кас всё-таки успел попасть в храм. Остаётся только ждать.

Стайки пёстрых рыб носились между домами, как птицы или большие бабочки в человеческих деревнях на суше. На дне лежали морские звёзды, раковины и гладкие камни. Возле ближайшего к храму дома на песке валялся крошечный ракушечный браслет, оброненный, видно, маленькой мариной.

Всё, как у людей.

Огоньки в поселении вдруг разом мигнули и померкли. Их свет стал тусклым и слабым, и Ривин поёжился.

Он поплыл вдоль колонн, образующих стену и, свернув за угол, заметил брата.

Лук-кас плыл грациозно и стремительно. В сумке у него за спиной что-то тяжёлое слабо светилось сквозь ткань.

Ривин поплыл наперерез, надеясь не сколько догнать брата, сколько на то, что тот его заметит. Так и вышло.

Лук-кас обрадовался, улыбнулся. Подплыл ближе и радостно похлопал по сумке.

Ривин отчаянно замотал головой. Махнул рукой на храм: мол, верни!

Лук-кас нахмурился и вздёрнул подбородок.

Ривин протянул руку. Брат помедлил, но коснулся протянутой руки кончиками пальцев. Перепонки между ними здесь, под водой, выглядели естественно и красиво.

“Лук-кас, надо отнести Рог обратно!”

“Нет, папа сказал, что Рог надо нести ему. Всё хорошо, брат, это же для тебя!” — марин улыбнулся.

Ривин снова замотал головой:

“Нет, так нельзя!”

“Ты не хочешь стать таким, как все люди?” — Лук-кас наклонил голову к плечу и моргнул вертикальными веками.

“Хочу! Очень! Но не такой ценой! Те, кто живёт тут… они же погибнут без защиты Рога!”

Ривин надеялся, что брат всё поймёт. Но он нахмурился сильнее и мысленно ответил:

“Так надо. Ты не понимаешь!”

И отнял руку, разрывая мысленную связь.

Лук-кас отвернулся и поплыл вверх, к лодке, где их ждал отец.

Ривин чуть не заплакал. Что же делать?

Он ринулся следом и схватил сумку. Ошеломлённый Лук-кас развернулся. Попытался отпихнуть Ривина, но тот чудом уклонился, продолжая цепляться за сумку. Потянул. Лук-кас оскалился и дёрнул сумку на себя. Оттолкнул брата ногой.

Ривин ухватил его за ногу, беззвучно крича:

— Хватит! Не надо!

Лук-кас попытался отпихнуть брата, случайно коснулся кончиками пальцев его лица и уловил крик. Вздрогнул. Схватил Ривина за руку и зачастил:

“Прости! Пожалуйста, прости!”

“Я не сержусь. Только давай отнесём Рог обратно. Я прошу тебя…”

На бледном лице юного марина отразились сомнения.

“Но отец сказал…”

“Отец не может решать за меня! Я сам знаю, что для меня лучше. Поверь мне, брат…”

Лук-кас размышлял мучительно долго. Десять лет Ривин был лучшим и единственным другом. Десять лет отец Ривина был для него учителем, наставником и повелителем.

“Отец предупреждал, что ты будешь против. Но это для твоего же блага! Однажды ты поймёшь”.

“Я сам могу решать, что для меня благо, Лук-кас!”

“Но так надо. Надо принести Рог отцу!”

“Ему надо, Лук-кас! Ему — не мне!”

Ривин видел в больших зеленоватых глазах брата сомнения, но Лук-кас слишком привык подчиняться отцу.

“Если ты заберёшь этот Рог, то местные жители лишатся защиты. И их съедят акулы и другие чудовища моря”.

“Они чужие, Ривин. Они дикари! Отец говорил, что судьба “лягушат” не должна нас интересовать!”

“Но меня интересует! Я не смогу спокойно жить, зная, что моя обычность оплачена такой ценой! К тому же тебе они не чужие! Ты ведь и сам марин!”

“Нет, я вырос с вами. Вы моя семья”.

“Да, Лук-кас, да! Мы семья! Но папа не прав. Он хочет мне помочь, но он не спросил меня, нужна ли мне такая помощь… Так нельзя…”

Лук-кас готов был заплакать. Ещё недавно ему казалось, всё так просто: войти в храм, забрать Рог Моря и отнести отцу. Тогда отец сумеет создать амулет для Ривина, чтобы защитить его от проклятья. И Лук-кас должен принести амулет. Это его цель. Это смысл его жизни. Почему же Ривин против?

А брат продолжал:

”Если заберём Рог, мы убьём их, понимаешь? Убьём! Я не хочу никого убивать! И ты тоже не хочешь. Я знаю это. Я знаю тебя, брат!”

Лук-кас попытался освободить руку, чтобы прекратить разговор. Но Ривин не дал.

“Они такие же, как мы! Смотри: вот их дома, они их украшают, чтобы было красиво и уютно. Смотри, вон лежит браслетик. Его маленькая хозяйка веселится с родителями на празднике и не знает, что ты собираешься её убить!”

“Я не…”

“Но она умрёт, если мы заберём Рог. Все здесь умрут!”

Лук-кас помотал головой, пытаясь справиться с диким ураганом мыслей.

Краем глаза он заметил движение на краю поселения. Повернул голову и увидел огромную белую акулу. Тупая жуткая морда, приоткрытый, вечно голодный рот, полный острых зубов, хищная грация идеального убийцы. За первой акулой плыла вторая. Третья. Словно что-то влекло их сюда. Дальше, в мутной глубине, угадывались уродливые силуэты морских тигров, всегда следующих за акулами, чтобы полакомиться остатками их трапезы.

“Видишь?” — безмолвно спросил Ривин.

Лук-кас, заворожённо глядя на стремительно несущихся в поселение акул, кивнул.

Может быть, брат прав? Эти существа, глядеть на которых так страшно, и правда могут сожрать кого угодно… Но отец говорил, что местные жители не важны. Что важно только будущее Ривина. Но Ривин и сам не хочет такого спасения. Отец говорил, что Ривин не понимает… но вот он, Ривин, и он говорит, что ничего не понимает тут он, Лук-кас.