Читаем Необратимый процесс (СИ) онлайн бесплатно

========== 1. глаза ==========

Ви смотрится в зеркало с опаской, боясь, что в обжигающем всполохе синего там мелькнет не ее лицо. Но в этот раз в старом стекле показывается всего лишь ее истощенная усталая физиономия, украшенная сбоку на скуле новой ссадиной — память от одного уебка из «Валентинос», с которым разобралась с утра. Она шагает ближе, едва не утыкается носом в холодное заляпанное стекло, все смотрит. Злобно, сердито терзает свое лицо взглядом. Сбоку раздается знакомое потрескивание; Джонни хмуро косится на нее, но ничего не говорит, и это охуительный аттракцион невиданной щедрости — обычно его не заткнуть. Но обстановка не та. Все не то.

За стенкой шумит клуб, и смешанная память подкидывает отрывки о тысяче других мест, где выступали «самураи». Таких же темных, расцвеченных бешеной светомузыкой, полной орущих людей. Ви почти жаль, что она не пережила всего этого — ее жизнь по сравнению с ебанутыми турами рок-группы кажется пресной и ненасыщенной, как выцветшая пленка. Ей как никогда жаль умирать.

А ебаный Сильверхенд волнуется — все сильнее, чем ближе выступление. Вместо покоцанного бронежилета, в котором он умер, на Джонни сегодня знакомая «самурайская» куртка — реплика валяется чуть поодаль, на раковине. В клубе адски жарко, и Ви не спешит напяливать тяжелую кожу. Только смотрит, как Джонни скрещивает руки — как будто ему вдруг стало холодно. Страшно. Он щурится, кусает губы — старательно изображает живого. В полутьме образ смазывается, кажется очень ощутимым, и у него почти получается обмануть, только глитчевые подергивания ненадолго возвращают Ви в жестокую реальность.

— Джонни, подруби там свет, — небрежно бросает она.

Он уже наловчился переключать прожекторы, помогая ей на заказах; умеет вовремя замыкать оружие противника, чтобы тот, долбоеб, с тупым лицом щелкал спусковым крючком, видя, как на него с выпущенными клинками-богомолами несется Ви яростным вихрем. Свет мигает; Джонни ненадолго проваливается в никуда, но быстро возвращается. Ви лезет в подсумок, достает старую подводку, молясь всем проебанным богам прошлого, чтобы та не засохла. Джонни издает сложное хмыканье, наблюдая за ней.

Ви сама понимает, как это бессмысленно, почти болезненно — красить остекленевшие глаза с разодранными в хлам капиллярами. Усталые, красные, воспаленные. Пытаться скрыть то, что на глубине зрачка зреет медленная неумолимая смерть.

— Ви, у тебя же, блядь, руки дрожат, как у моей пьяной мамаши! — одергивает ее Джонни, болезненно кривясь, как от зубной боли. Это бесполезно, глупо, но все же она пытается. Джонни пытается. Они вместе.

— Я умею красить глаза подводкой, — говорит Ви на родном русском, едва дыша от усердия. Отражение пялится на нее широко распахнутыми глазами. — А я под водкой еще и не то умею! — торжествующе припечатывает она, заходится лающим резким смешком. Горло сухо дерет, но на губах не остается кровь.

Сегодня все-таки хороший день.

Джонни тихо смеется, кивает, трясет головой — ценит ее попытки. Ви улыбается безумно, видя, как тот скалится в усмешке, радуясь ее глупым древним шутками, и дрожь из пальцев пропадает ненадолго — как раз чтобы решительно отчеркнуть ровную стрелку у правого глаза. И у левого… Ви почти срывается, но справляется, выдерживает; можно гордиться собой. Как в лучшие времена, когда она не разваливалась на куски и не готова была рухнуть в обморок от слишком резкого движения, захлебываясь кровавой рвотой.

Перед ее глазами вдруг проносятся обрывки воспоминаний — Джонни, который, грязно ругаясь, удерживает пьяного Керри, чтобы быстро подчеркнуть его глаза. Кер что-то бормочет, трясет головой, моргает, и голос Джонни срывается на натуральное звериное рычание, а железная рука безжалостно впивается в загривок. Воспоминание ядрено-пьянящее, пронизанное огненным ожиданием скорого концерта — там, за десятки лет от Ви, грохочет музыка разогрева. Ви ненадолго кажется, что она там, что она жива, свободна, что в груди не сворачивается нездоровый лихорадочный жар, а виски не сдавливает раскаленная боль.

— Я всех их размалевывал, — хрипло говорит Джонни. Закуривает ненастоящую сигарету — пепел ссыпается синими искорками. — Даже Нэнси, у нее никогда не получалось ровно. Тупая сука… — он ухмыляется. — Керри хотел модные стрелки, но у него руки из жопы растут, ну, уломал меня как-то, а потом постепенно все остальные сели на шею. Теперь-то у него наверняка куча визажистов и всякого такого дерьма, но когда-то я тыкал ему в глаз линером…

— У тебя неплохо получалось, — говорит Ви, радуясь этому заполошному проблеску веселости.

— А как же! — гордо выдает он. — Джонни Сильверхенд все делает охуительно. Я бы и тебе что-нибудь приличное намалевал…

— У меня и самой нормально получилось!

— Ага, если ты хочешь пойти на свиданку со своей этой Джуди, — парирует Джонни. Сдвигает на нос темные очки, смотрит на нее, будто бы пытаясь лучше разглядеть. — А это, сука, рок-концерт! Тут стиль важен.

— Ты, эксперт херов, ходил в чем придется и выглядел так, как будто за вот эти штаны пиздился насмерть с бомжами на помойке! — Ви гневно указывает на кожаные брюки, которые смотрятся на блядском Сильверхенде слишком хорошо. — Будет он тут мне про стиль заливать!

Они замолкают, оба довольные перепалкой. Как будто это показывает, насколько они еще живы, что могут сцепиться, как брехливые собаки.

Ви даже улыбается зеркалу, глаза блестят. Она надеется, что лихорадочный блеск получится выдать за радость и оживление. Притвориться хотя бы раз — ради исполнения мечты одного мертвого урода. Она должна Джонни за то, что еще жива — парадокс, но без этого уебка Ви давно упокоилась бы с пулей в черепе. Так что устроить прощальный концерт — это меньшее, что она может.

Хотя ее, сука, тоже всю потряхивает от волнения.

— Готов? — ухмыляется, на Джонни поглядывая, желая разбить его вновь вернувшуюся мрачную закрытость. Чтобы не выдавать тревогу и волнение, он молчит, но чужие чувства электричеством ебашат Ви по позвоночнику, выматывают.

Она без раздумий достает таблетку, и Джонни подается вперед. Воображение Ви услужливо достраивает легкое покалывание кожи, как будто ее пронзают сотни крохотных иголок. Тело деревенеет, но в этот раз Ви ненадолго остается в сознании, улавливает мгновение, в которое меняется выражение лица их отражения.

Ей кажется, что сейчас Джонни привычным движением наденет свои любимые авиаторы, зацепленные за майку. Но он медлит. Касается щеки, наблюдая за отражением, тоже глядит с опаской — как и Ви, пытается рассмотреть там что-то другое, но в то же время до ужаса этого боится. Подчеркнутые пронзительные глаза щурятся — взгляд совсем не ее, незнакомый, жестокий и голодный.

— Ты же старалась, так? — бормочет он, небрежно подцепляя очки пальцем и возвращая их обратно на место. — Не так плохо получилось, как могло бы.

Он небрежно накидывает кожаную куртку, поправляет отвороты с несвойственной Сильверхенду дотошностью и выходит к группе. В последний раз.

========== 2. тени ==========

Как понять, что не сходишь с ума, когда перед тобой реальность наслаивается кусками и взрывается безумными видениями? И дело даже не в том, что Ви видит мертвеца и даже может коснуться его — ненадолго, пока обреченный мозг не поймет, что его наебывают, и не сотрет теплое ощущение чужого плеча, на которое можно опереться.

Нет, ее начинают донимать чужие воспоминания, отголоски их, искалеченные тени. Иногда Ви просыпается и не понимает, в каком она времени. Ожидает, что сейчас к ней ворвется бешено Керри и станет орать, что через пять минут выходить на сцену, а он… она еще пьяна в стельку. В какой-то момент ей хочется, чтобы все так и было. Там она была в меру счастлива, занималась тем, что ей нравилось, что заставляло ее сердце гореть и рваться из груди, а еще она не умирала.

— Это моя жизнь, Ви, ты не можешь просто украсть ее.

Голос возвращает ее в реальность. И это дико, потому что он — самое ненастоящее, что есть в этом мире.

— Ты специально это делаешь? Портишь мне жизнь.

Он молча показывает ей средний палец. Ви окончательно стряхивает с себя сон, злобно ворчит что-то, тащится в ванную, чтобы смыть с себя отголоски кошмара. И только потом замечает, что у нее висит несколько пропущенных от Керри — вполне в его стиле настырно трезвонить, чтобы Ви все бросила и понеслась решать очередные его проблемы… Но она помнит все эти недавние сплетни про депрессию и неудавшееся самоубийство, и Ви перезванивает сразу же, нервно зачесывая мокрые волосы.

Она выглядит как мертвец. Даже хуже.

— Наконец-то, Ви! — восклицает Кер, сразу же принимая звонок. — Ты там как, живая? Я уже готов был вызывать к тебе «Траума тим»…

— Все нормально, просто спала, — нездорово ухмыляется Ви. — Ночка пиздец. Чего ты хотел?

Керри не кажется умирающим (а ей, блядь, есть, с чем сравнивать!), он довольно ухмыляется, какой-то нетерпеливый, как ребенок, который знает, что ему скоро вручат подарок. Ви правда рада, что у придурка все хорошо. Но в глубине души немного завидует…

— У тебя висит заказ на мою гитару? — спрашивает Керри. — Я тут узнал, что она у какого-то человечка, Слейтона — он повернут на «Самурае». Тот еще скользкий тип. Но, короче, гитару эту у меня когда-то спиздили в двадцатых, и теперь я хотя бы знаю, куда она делась! И хочу ее вернуть, — с непрозрачным намеком говорит Керри.

— Шли его нахуй, — ворчит Джонни, проявляясь. — Если Слейтон такой прям фанат, Керу хватит просто явиться к нему, расписаться на диске, и тот ему ноги будет целовать и отсосет на радостях. Так что пусть сам чешет за своей гитарой…

— А что у тебя по вознаграждению? — не вслушиваясь в мрачный треп Сильверхенда, спрашивает Ви.

— Плачу вдвое больше! И, сама понимаешь, всегда готов оказать дружескую услугу, — вставляет Керри. — Ну, если тебе, допустим, будет нужен врач… Я тут одного знаю, япошка, руки золотые…

— Ой, все, Кер, я поняла! — перебивает Ви, свирепо выдыхая. — Берусь!

И торопливо отключается, швыряет телефон прочь, не особенно заботясь, что он падает не на край дивана, а на пол — к нему подбирается любопытный кот, обнюхивает, но разочарованно уходит. В висках снова тупо стучит боль.

— Он хороший, правда, — вздыхает Ви, обращаясь к Джонни, — но иногда Керри слишком много, я уже не могу! Кто ему сказал, что мне нужна его помощь? Зачем он вообще в это лезет?

— Вероятно, чувствует себя обязанным за то, что ты ему помогла, — предполагает Джонни. — Иногда Керри хуже псины — привязывается к людям, а потом ходит за ними. Мы правда будем заниматься этой хуйней?

— Да.

— Пизда, Ви. У нас не так много времени, чтобы охотиться за гитарами для друга-долбоеба.

— У тебя хотя бы есть друг, — тускло улыбается Ви. — Если бы я знала, что Джеки уйдет так скоро, я бы выполняла каждую его просьбу. Даже самую тупую. Керри, я надеюсь, не собирается умирать, но ты меня понял. Завали ебало.

— Тоже тебя люблю.

***

Ви какое-то время кружит около двери на семнадцатом этаже. У этого Слейтона эдди столько, что ей в жизни не заработать, даже если Ви будет ежедневно впахивать наемницей, и она завистливо и злобно думает о том, сколько потрачено на шикарную квартиру в центре Найт-Сити и на все сокровища от мертвых (и не очень) рок-музыкантов. И поэтому ей уже от всей души хочется разнести проклятую дверь взрывчаткой и раздать вещи на рынке в Джапан-тауне.

— О, я смотрю, ты прониклась идеями коммунистов, дорогая, — последнее слово Джонни выговаривает на русском, коряво копируя акцент из старых боевиков. — Единственное, что я нарыл во внутренней сети — это план здания. Тут есть балкон. Ломанемся?

— Спасибо, — сдавленно рычит Ви, разворачиваясь прочь.

В мечтах она крутая наемница, которая запросто взламывает двери одним прикосновением ладони, но в реальности приходится лезть через крышу, плечом вынося заклинившую старую дверь на чердак. Бок еще ноет после вчерашней стычки с бандами, и Ви чувствует себя пиздецки старой. Примерно как Джонни.

— Осторожно, впереди может быть какой-нибудь алтарь с принесенными в жертву девственницами — если такое вообще водится в Найт-Сити, — предупреждает Джонни несерьезно, когда они оказываются в квартире. Оглядывается, брезгливо косясь на все «экспонаты», расставленные вокруг: пластинки, постеры, какой-то мерч. — Ненавижу, блядь, фанатиков, — припечатывает Джонни.

Как и обещал осведомитель, квартира оказывается пустой и молчаливой; сигнализацию они с Джонни быстро обрубают, потянувшись через один узел — по крайней мере, это гораздо легче, чем справиться с дверью. Возможно, на нее ушли все оставшиеся у Слейтона деньги.

— Есть тип людей, которых ты не ненавидишь? — спрашивает Ви, убирая пистолет.

— Да, наш кот, — хмуро огрызается Джонни.

— Я ему передам. Так, надо осмотреться… Ты помнишь, как выглядит эта чертова гитара?

Джонни задумчиво кивает. Прохаживается вдоль темных стен, с интересом приглядываясь к плакатам с оскаленной мордой красного демона — она насколько приелась, что Ви ее встречает как родную.

— Херовая там была акустика, — вдруг выдает Джонни. — И свет тоже говно…

Ви удивленно смотрит на него, потом на плакат — не просто какое-то древнее барахло, а с датой концерта… Какой-то клуб это был. А сбоку, кажется, подпись, но Ви не узнает ни кривые закорючки Сильверхенда, ни пафосную роспись Керри — скорее всего, подловили кого-то из других участников и сунули им, а потом содрали со Слейтона кучу эдди за автограф. Небось угашенный Генри и подписывал…

И Ви не знает, почему в этом так уверена. Почему язвительный рассказ Джонни кажется ей настоящим, как будто она сама там была. Она почти ловит дрожание гитарных струн на пальцах…

— Вечер воспоминаний? — спрашивает Ви, подходя поближе.

Джонни рассказывает самозабвенно, усмехается, с большим интересом рассматривает всякий хлам. Как только заканчивается одна история, начинается другая.

— Это же те тени, от которых ты сам бежал, — говорит Ви, не понимая. — То же, что я вижу в снах — или чем бы это ни было.

— Я не хочу, чтобы ты потерялась в этом, ясно? Лучше я сам затравлю тебе пару баек, чем ты однажды поверишь, что это было с тобой, — на удивление мудро улыбается Джонни. — Чем больше мы перемешиваемся, тем тебе больнее. Я знаю. Так что не мешай мне отгонять эти твои… тени. И слушай.

И Ви слушает, с удовольствием наблюдая за Джонни, который нашел себе развлечение — пытаться выудить из пьяной памяти каждый концерт, напоминание о котором ему встречается. Ему это почти удается.

— Вот эти не подойдут? — спрашивает Ви, указывая на гитары на застекленной витрине.

— Нет, это дрова какие-то. Керри долбоеб, но в инструментах понимает. Странно, что ты еще не прониклась, — задумчиво хмыкает Джонни.

Ви чувствует странное щекочущее облегчение — ей не хочется уходить. Но она следует за Джонни, нацелившимся в другую комнату — тут оказывается бар.

— Ладно, признаю, у этого фанатика хороший вкус в музыке и бухле… Осталось понять, что он нашел в Керри, — заключает Джонни, профессионально оглядывая пару бутылок.