Читаем Ненормальный практик 11 онлайн бесплатно

В тайной лощине отряда Ночных Орхидей всегда темно и сыро. Дыра, забытая богами, и при этом — лучшая база на фронте с Российской Империей. Местечко не значилось ни на одной карте, да и вообще представляло собой адову расщелину, которую обычный люд обходил стороной. Ниндзя сидели здесь до сих пор, спустя столько дней, хотя формально охота на злосчастного Ненормального Практика уже началась, однако сначала нужно было собрать сведения и понять, где он сейчас находится вообще, потому что в Крепком Орехе его давно нет.

Палатки тут натянуты низко и крепко, чтобы порывы ветра, дующие тут будь здоров, не сорвали брезент. Сам брезент — хвойной маскировочной гаммы, прикрытый мхом и прочей мишурой, и чтоб ни одной свечи внутри — вряд ли кто увидит свет снаружи, но таков регламент. Что говорить, если дозорные в непосредственной близости от лагеря сутками стояли в позах деревьев, буквально, по технике гесшики-но-ката, имитируя не только неподвижность, а и саму жизнедеятельность собственных тел — замедленное дыхание, молчание, смешение ауры с окружающим лесом. Они становились частью местности. Случайный охотник, а их тут ни черта нет, но мало ли, забредший на горный мох, прошёл бы в паре шагов от часового и ничего не понял. Такая тут была серьёзная дисциплина.

В главном шатре, обложенном ветвями, горел единственный масляный фитилёк в железной плошке, прикрытый бамбуковой ширмой, дабы свет не падал на стенки. Свет тут не любили. Особенно дневной. Ниндзя — скорее всего совы, иначе как объяснить их бодрствование ночью?

На ковровой циновке, поджав ноги, сидела глава клана ниндзя Сакамуро Каэдэ.

Ей нездоровилось.

Внешне это не читалось — прямая спина, расправленные плечи, расслабленные кисти на коленях ладонями кверху. Чёрные волосы заколоты деревянной шпилькой без украшений, ведь каждая куноити с малых лет знает, что украшения — шум. Тёмно-синие штаны с кимоно, вместо сапог — тканевые таби с раздвоенным носком. Нижняя половина лица скрыта маской шиноби, а глаза — голые, угольные, без всякого выражения, как два чернильных кружка. Не было в них никакой нежности, никакой женской слабости — наоборот, любой, кто хоть раз заглядывал в их бездну, тут же отводил взгляд от испуга. Богиня смерти, вот кем была Каэдэ, не иначе, ещё и облачённая в столь привлекательную плоть.

И всё же, как ни сильна была она, с самого вечера у неё ныл правый бок. Старая история, двадцатипятилетней давности. На задании в Корее в почку прилетел сюрикен, отравленный местной дрянью, которую и в Японии-то не каждый травник опознал бы. Выжила, вылечилась, но с тех пор почка напоминала о себе перед погодой. Сегодня, видимо, будет не только дождь, но и снег.

«Старею», — спокойно подумала Каэдэ.

Ей было сто семьдесят три, но выглядела едва за тридцать пять, благодаря поддерживающим техникам клана Тени. Вот только проблема была в том, что Лордессы её уровня старели отнюдь не телом, а накопленной усталостью и ранами. Время рано или поздно возьмёт своё — сначала она перестанет драться с Лордами на равных, а затем либо умрёт либо в отставку, если повезёт. Такой путь у каждой куноити Японии.

На полу поверх чёрного шёлка лежали шесть узких стеклянных флакончиков. Каэдэ проверяла их, поднося к фитильку и слегка наклоняя. Жидкость отзывалась на свет по-разному: одна тяжело перекатывалась, как ртуть, другая оставляла на стекле перламутровый след. Третья не реагировала никак. Все восемь — ингредиенты одного и того же яда «Шесть шагов». Название не значило, что приняв его, умираешь через шесть шагов, глупость. Каэдэ не любила глупостей, она любила надёжные методы убийства. Яд требовалось шесть раз перелить из сосуда в сосуд для стабилизации. Перельёшь пять — испортится. Семь — тоже. Только шесть. Готовила его Каэдэ сама, лично, потому что в клане Тени никому больше нельзя было доверять рецепт. Не от жадности и не из страха, что выкрадут, а осторожности. ПарЫ способны убить того, кто его готовит, буквально из-за одной капли, если оступишься.

Закончив, Каэдэ проверила флакончики ещё раз и убрала в коробку.

И тут же подняла голову.

Слух зацепил далёкую поступь по траве, а чутьё — намёк на чужое присутствие в радиусе лощины. Не враг, нет. Кто-то свой возвращался. Каэдэ узнала бы эту походку среди тысячи других.

Юкка.

Через несколько секунд снаружи раздался писк сверчка. Забавно, конечно — сверчков в эту пору в горах ещё нет. Но такой был сигнал часового, дескать свои на подходе, всё чисто.

Можно было выдохнуть — наконец-то, какие-то новости. Сакамуро Каэдэ не любила ждать. Её личная слабость, хотя ниндзя приучены к терпению, к многодневным засадам, жаль с возрастом установленный свод правил шиноби начинал порядком раздражать. Её вообще много что бесило в правилах. Или просто постарела. Многие думают, что Лордесса-эфироправ способна сидеть в позе сэйдза в своём шатре неделю не двигаясь, и быть от этого только спокойнее. Заблуждение. Или, как любят выражаться в народе, стереотип. Она тоже человек и ненавидит ждать новостей, а ещё больше — переживать за своих учениц, когда те на заданиях. Пока они не вернулись все, ей никогда не бывает спокойно. Вот такая Каэдэ наставница — до самого мозга костей.

Она отодвинула чашку с остывшим травяным настроем. Поправила шёлковый платок — в том всегда было пара-тройка кунаев.

Полог откинулся.

Вошла Юкка, синие штаны мокрые до колен, на плече — дорожная сумка, а на лице выражение, говорящее всё вместо слов, дескать, у меня куча сведений, и все плохие. Она опустилась на колени, поклонилась — по-деловому, без церемоний, и положила перед собой маленький свёрнутый лист.

— Наставница.

— Юкка. Ты хоть ела? Выглядишь как ходячий труп.

— Не до того было.

— Аки придёт — супа сварит. Что б поела. Что у тебя?

Та развернула лист. Это не был отчёт в бюрократическом смысле или как у агентуры, составленный по всем нормам протоколов, а просто — личный дневник наблюдений, как Каэдэ научила её писать ещё девчонкой. Тут и маленькие пометки, и собственные рассуждения, и сомнения, вопросы, на которые Юкка не нашла ответа.

— Он появлялся по всему фронту девять раз, наставница. И все эти разы я опаздывала. — Юкка подняла глаза. — В среднем, как это ни нелепо звучит, он проводил в каждой точке около тридцати минут. И только в одной из них остался на четырнадцать часов.

— Вот уж и правда нелепо, всего по полчаса? Чем он занимался? — задумчиво произнесла Каэдэ. — Я так понимаю, в лицо ты его так и не видела.

— Ни разу, наставница.

Каэдэ не отвела взгляда. Юкка тоже — правило было негласное и чугунное: когда докладываешь о неудаче, смотришь в глаза, потому что если не смотришь, значит, ищешь себе оправдания.

— Расскажи про всё с самого начала.

Юкка кивнула и заговорила ровно, без лишних интонаций, как положено на докладе.

— Наставница, для начала скажу главное, а после уже по деталям. Позволите? Все девять точек моего расследования — имперские крепости. И самое странное — Ненормальный Практик появлялся там по работе, как доставщик грузов.

У Каэдэ под чёлкой приподнялись аккуратные черные брови.

— Это как?

— Сейчас всё объясню. За исходник возьму крепость «Три Мельницы», остальные — по той же схеме. Речной гарнизон, как Вы знаете, в осаде полтора месяца. Еды там оставалось крохи. Много раненых, боезапасов на пару дней настоящего боя. Командование уже всерьёз обсуждало — бросить крепость, отойти на вторую линию. И тут прискакал гонец, привёз шкатулку с запиской, и народ со слов моего информатора взбодрился, а после к ним прям посреди плаца прибыл Северов.

Каэдэ удивилась, но не перебивала, слушала.

— Пробыл у них меньше получаса. Поговорил с комендантом. Поставил у западной стены пространственную печать — огромную, многоуровневую, с автономной активацией, наш человек такой не видел нигде, говорит — даже описать толком не может. И через этот контур прямо на плац были переброшены мешки с рисом, сушёное мясо, медикаменты. Тонны грузов за один раз. После чего Северов ушёл. А через день через ту же печать пошли регулярные поставки. И идут до сих пор, без перебоев.

Каэдэ нахмурилась.

— Дальше.

— А дальше «Серый Камень», тоже самое. Контур в крепости, через него провиант, в виде риса и сухой рыбы с мясом — похоже товар из опустошённого склада в Даляне, о котором ходят слухи. Видимо, Северов поработал. Дальше «Каменный Брод», «Белая Грива», «Орлиный Коготь» и прочие. Я сопоставила все полученные данные в ходе расследования… И это ужасает. Он посетил восемь точек всего за четыре часа. Закрыл проблемы логистики всего Северного фронта за одно утро, ещё и приложил руку к постоянному коридору пополнения через пространственные контуры, что переломило ход войны. Солдаты в гарнизонах сочли его чуть ли не посланцем богов, скандировали «Слава Ненормальному Практику».

Юкка замолчала.

Повисла рабочая тишина — наставница размышляла:

— Юкка. Ты понимаешь, что это многое меняет?

— Понимаю, наставница. Учитывая, что до нас дошли слухи ещё и об убийстве Северовым братьев Хэ, уровень этого Ненормального Практика выше всех тех, кого мы устраняли. Политическая фигура нового типа, и, наставница, скажу честно — я не понимаю, как с такой работать… Мы даже не можем его отследить.

Каэдэ закрыла глаза и довольно улыбнулась.

«Ками… какой хороший мальчик мне попался… и сам не прост, ещё и поймать его — та ещё задачка, не для слабонервных. Вот так охота… прекрасно…»

Также она подумала, мол, ну да, он ведь ещё и гениальный мечник, но это скучно, гениальных мечников она видела, одного из них вон похоронили. А вот гениального мечника, что одновременно выполняет такие выкрутасы, играючи замещая целое министерство снабжения, ох… такого она в своей жизни не встречала. Теперь Ненормальный Практик — не просто очередная охотничья цель, а целая политическая операция, под которую её клан, при всём уважении к самому клану, не очень-то заточен. Ну разве не вызов?

Она открыла чернющие чернильные глаза, в них блеск.

— Юкка. Ты говоришь, что ни разу его не видела. Это хорошо. Значит, и он тебя не видел.

— Наставница, Вы как всегда находите позитив даже в таких вещах, я всем сердцем хочу быть похожей на Вас.

Каэдэ улыбнулась:

— Не нужно. Будь собой, Юкка, у тебя свои особенности. Когда-то ты займёшь моё место.

— Благодарю, госпожа.

— Можешь идти. И приведи себя в порядок.

Юкка поклонилась и вышла.

Каэдэ приступила просматривать её записи. Ничего нового или цепляющего. Сколький он тип, этот Ненормальный Практик.

Через сорок минут пришла Аки.

Если Юкка приходила с дороги — мокрая, уставшая, замёрзшая. Аки приходила всегда так, будто никуда и не уходила: всё на месте, одежда сухая, волосы тоже. В работе контурщицы важна полная сосредоточенность, и Аки умела не растрачивать её на дорогу, а всегда быть на высоте. Иногда казалось, что у неё внутри, в самом сердце, тоже всё всегда сухое и аккуратное, а с теми, у кого там всегда сухо, в трудный момент случаются нехорошие вещи. Но Каэдэ за неё не беспокоилась — проверяла уже, и Аки никогда не предавала.

— Наставница, разрешите?

— Садись, Аки.

Та плавно присела. Сложила руки на коленки. Никаких записок, всё было у неё в голове.

— Я разобралась с его техникой перемещения. Насколько вообще можно разобраться, не имея полноценного доступа к образцу.

— Слушаю.

Аки собралась с мыслями и приступила:

— Это не пространственные контуры в привычном смысле. Обычная печать привязана к одной точке выхода. Поставил на стене, активировал — оказался у стены. Хочешь в другое место — ставь новую. Это второе правило перемещения через пространственные контуры.

— Я помню пятый курс академии, Аки, — хмыкнула Каэдэ.

— Простите, наставница. Я просто хотела показать, насколько то, что делает Северов, отличается от стандартного.

— Хорошо. И что же он делает?

— У него парные контуры. Связанные так, что обе стороны равноправны. И обе стороны — переносные.

Каэдэ изогнула бровь.

— Подробнее?

— По нашим прикидкам, у него не меньше пятнадцати таких пар. Может, двадцать. Каждая пара — две печати, связанные единым контуром. Одна у него, вторая — где-то ещё. Где именно — он сам решает. Может между ними прыгать мгновенно. Может предметы перебрасывать. И, что хуже всего, может сами половинки перемешивать. А ещё, что совершенно ненормально — дистанция. Точки могут быть связаны на тысячу километров. Поймать его, наставница, задача невероятной сложности, к тому же, как именно функционируют его контуры — не удалось узнать ни одному нашему эксперту.

Каэдэ задумчиво хмыкнула.

— То есть мы не можем прыгнуть ему на хвост через его сеть?

Аки качнула головой:

— Это невозможно. Даже если мы проберёмся в крепость и активируем пространственный контур — то нет гарантии, что мы не попадём, например, в ловушку. Да и, у нас только примерные расчёты его сети, она может оказаться больше. Так что любой прыжок — это лишь огромные затраты времени и энергии, не дающие гарантированного результата. Более того, он может понять, что его сеть использовали враждебные практики, и просто деактивировать. Всё что нам остаётся — только методом анализа предугадать в какой точке он окажется в следующий раз. Это всё, наставница.

Каэдэ задумалась.

Этот паренёк, оказывается, не просто талантливый, а пугающе талантливый. Такого даже хочется уважить, прежде чем перерезать горло. Каэдэ умела признавать силу врагов и проявлять к ним уважение, бороться с этим чувством — глупо. Если ты не уважаешь врага, ты его недооцениваешь, а если недооцениваешь, то это плохо кончается.

— Аки. — произнесла Каэдэ сухим тоном. — У всякой техники есть слабость. Нужно посмотреть со всех углов. Сделай это ещё раз. Найди мне слабость его контуров, используй все средства клана.

— По правде говоря, наставница, у меня есть кое-какая теория, но не уверена.

— Говори.

Аки кашлянула в кулак:

— Любая парная связка требует подпитки. Чем больше пар, тем больше её нужно. Выходит, что Ненормальный Практик тратит чудовищный запас эфира. Но даже у него есть предел. Если он постоянно прыгает — значит и постоянно тратит. Что наводит нас на то, что где-то у него есть точка, в которую он возвращается чаще, чем в остальные. Точка отдыха. Точка пополнения. Станция, к которой все его прыжки хоть раз в неделю сходятся. Найдём её, тогда самого Северова, может быть, и не возьмём, но заблокируем сеть.

— Хорошо, — сказала Каэдэ, — уже что-то. С этим можно работать. Молодец, Аки.

Та кивнула:

— Можно я продолжу исследовательскую работу?