Читаем Немые свидетели онлайн бесплатно

В зале отдела истории Пермского краеведческого музея стоит большая застекленная витрина. В центре ее прикреплена широкая плоская кость, на краю которой видны какие-то линии и зарубки. Под костью — этикетка: «Ребро мамонта». Рядом прикреплены грубые каменные пластинки и куски кремня с едва различимыми следами ударов. На дне витрины лежат крупные кости вымерших животных: большой зуб и длинный изогнутый клык, похожий на рог. В витрине висит и рисунок. Под ним надпись: «Палеолитическая стоянка Талицкого».

Почему же это ребро выставлено в музее? Как оно попало сюда и кто такой Талицкий, именем которого названа стоянка древнего человека?

…Стоял жаркий июльский день 1938 года. Солнце уже высоко поднялось над горизонтом и палило немилосердно. По берегу Чусовой пробирались ребята из деревни Гляденовой. Идти было неудобно: сучья, коряги и острые гальки кололи босые ноги.

Ребята забирались на развесистые кусты черемухи, объедая еще недозрелые бурые ягоды, бросали в воду плоские камешки — «пекли блины». Вдруг один из ребят наклонился и поднял большую кость, лежавшую на прибрежной гальке. Кость была почти совсем белая, на концах ее присохли мелкие комочки глины.

— Ерунда! Кость как кость! — заявил самый младший, взглянув на находку.

— Сам ты ерунда! Посмотри, тут какие-то черточки!

— Это наш Шарик глодал.

— Уж больно умный твой Шарик. Ишь, как ровно прогрыз: как по линейке, да еще и сбоку следы составил.

Ребята поочередно стали осматривать кость.

— А ведь, и правда, Шарику так не прогрызть. Да и кость-то какая-то тяжелая.

Кость и в самом деле была тяжелая. Сверху она вся потрескалась, и тонкие узкие частички, похожие на стружки, легко отставали от нее даже при легком прикосновении.

Один из ребят спустился к реке и осторожно смыл комки глины с кости. На одном ее краю стали ясно видны две прорезанные линии и рядом с ними, поперек, еще ряд острых, угловатых ямок.

— Давайте поищем; может, еще что найдем, — предложил кто-то.

Ребята быстро рассыпались по берегу. Через несколько минут малыш закричал:

— Чур, я! Чур, я! — Он сидел на корточках и изо всех сил тянул из земли острую кость, похожую на обломок сучка.

— Ребята! Это же рога!

— Похоже. Только вот чьи они?

Никто не знал, чьи это рога. Обломок не был похож ни на козьи, ни на коровьи рога.

— Может, это мамонт?

— Какой мамонт! У него рогов не было, у него бивни. Искали еще долго, но больше ничего не нашли.

Кости в тот же день показали учительнице. Она долго и внимательно рассматривала их и сказала:

— Это, ребята, останки древних животных, которые жили в наших местах, а потом вымерли. Вы молодцы, что нашли их. Эти кости надо обязательно сдать в музей. Там точно определят, чьи они.

Через некоторое время ребята вместе с учительницей приехали в Пермь и отнесли свои находки в музей. Здесь ими заинтересовались ученые. Заведующий отделом природы Г. Т. Маурер поехал на Чусовую и осмотрел место, где были найдены кости. Он и сам нашел несколько костей, в том числе почти целый бивень мамонта.

В то время в Пермской области работала археологическая экспедиция. Маурер показал свои находки и находки ребят сотруднику экспедиции молодому археологу Михаилу Васильевичу Талицкому.

Михаил Васильевич хотя и был молод, но уже имел опыт в изучении далекого прошлого нашей Родины. Еще в детстве он увлекся поисками орудий древних людей. Недалеко от города Ростова Ярославского, где он родился и учился в школе, велись раскопки стоянки на берегу озера. Миша с большим интересом следил, как из земли выкапывали каменные топоры, наконечники стрел и другие вещи. Но вот раскопки остановились. Оказалось, что часть стоянки была еще в древности затоплена озером. Миша хорошо плавал и нырял. Вместе с другими ребятами он начал помогать ученым: нырял на дно озера и доставал оттуда древние вещи. Тогда аквалангов еще не было, и нырять было трудно. От долгого пребывания в воде звенело в ушах. Но Миша продолжал увлекательные поиски древних вещей — немых свидетелей прошлого. Они переставали быть немыми, когда ученые рассказывали о людях, живших на берегах озера более трех тысяч лет назад. Эти люди ловили рыбу сетями с каменными грузилами, искусно выделывали из камня красивые наконечники и топоры, которые ребята поднимали со дна озера.

С этого увлечения и начались первые шаги Миши Талицкого в той науке, которой он посвятил затем всю жизнь.

Позднее Миша трудился с лопатой на раскопках древнего Сарского городища, а после окончания школы пошел работать в Ростовский музей. Мальчишеский интерес окреп и превратился в цель жизни.

Будучи сотрудником музея, Михаил Васильевич проявил, кроме большого интереса и любви к изучению прошлого своего края, и другие незаурядные таланты.

Он был прекрасным художником. Все рисунки к своим работам он делал сам и немало помогал в этом товарищам. У него хватало терпения собирать и склеивать из отдельных битых черепков, найденных при раскопках, целые горшки. В витринах музея вместо кучи обломков древней посуды появились экспонаты, восстановленные его руками.

Но одного интереса и трудолюбия было мало для того, чтобы проникнуть в тайны далекого прошлого. Миша пошел учиться. Он поступил в Московский университет и теперь каждое лето мог ездить в экспедиции на раскопки, работать под руководством крупнейших ученых страны.

В Подмосковье и на Северном Кавказе, на Вятке и на Суре побывал студент Талицкий. И в каждой экспедиции его любили как хорошего товарища, уважали за твердость характера и неослабевающий интерес к своему делу.

После окончания университета перед Михаилом Васильевичем открылся путь в большую науку. И опять экспедиции. Сначала на канал Москва — Волга, где под воду должны были уйти многие древние памятники и их нужно было успеть раскопать. А с 1935 года — на Каму, где началось строительство Камской гидростанции.

В первые годы своей работы Талицкий добросовестно раскапывал новые стоянки и городища под руководством старших товарищей, рисовал находки, восстанавливал разрушенные в земле древние предметы. Но, как и у каждого ученого, влюбленного в свою науку, у него росла и крепла надежда открыть что-то свое, новое…

И вот перед ним ребро мамонта, найденное ребятами из Гляденовской школы. Оно отличалось от остальных костей тем, что на нем отчетливо были видны следы, оставленные человеком.

Вообще говоря, кости древних животных — интересная, но не такая уж редкая находка. Их можно обнаружить не только на месте древних стоянок. Люди часто поедали добычу, не принося ее на стойбище, и бросали кости на месте удачной охоты. Кроме того, звери гибли и сами — от эпидемий, пожаров, попав в болото, просто от старости.

Но эта кость, безусловно, побывала в руках древнего человека. Внимательно вглядывался Талицкий в тонкие линии непонятного рисунка. Он вспомнил, что на лекциях в университете профессор показывал фотографию такого же ребра, на котором каменным резцом была вырезана фигура животного с длинными бивнями и высокой горбатой спиной, покрытой длинной шерстью. Это и был мамонт, на кости которого рука сибирского охотника нанесла четкое, уверенное изображение. Рисунок, найденный ребятами, был гораздо беднее. Края кости сохранили следы надрезов, по которым она была переломлена с обоих концов. Древний художник ограничил площадь своего будущего рисунка. Сам рисунок был вырезан острым каменным резцом.

Было что-то общее у этой находки со знаменитой находкой на сибирской стоянке. В обоих случаях материалом служило ребро мамонта, инструментом — каменный резец. Можно было предположить, что, как и в Сибири, ребро, найденное на Чусовой, лежало на месте древней стоянки. Но ведь до сих пор на Урале не было найдено ни одной достоверной стоянки человека такой далекой древности…

Может быть, ребро с рисунком случайно попало на берег Чусовой? Но почему тогда почти в этом же месте был найден сломанный рог северного оленя и другие кости и почему большинство костей были раздробленными? Внимательный осмотр костей показал, что некоторые из них были хрупкими, прокаленными в огне. Вывод напрашивался один: ребро найдено около стоянки палеолитического (так называют древнекаменный век — от греческих слов «палайос» — древний, «литое» — камень) человека.

Но как же так? Ведь три года назад Михаил Васильевич вместе с Павлом Иосифовичем Борисковским — специалистом по палеолиту — были в тех же местах, где ходили гляденовские ребята, и тоже нашли зуб и позвонок мамонта. Кости как кости, на них не было никаких следов руки человека. Значит, еще тогда он стоял на пороге большого открытия, но прошел мимо, не заметив того, что позднее нашли ребята. А скорее всего эти кости лежали придавленные глиняной толщей берега, и только недавно дождь вымыл их и выбросил на прибрежную гальку. Все это нужно было проверить на месте.

18 сентября Талицкий выехал на Чусовую. Он переправился на правый берег около деревни Остров, пошел по краю обрыва вверх по реке, внимательно осматривая и обрыв, и галечник.

Вот одна разбитая кость, вот еще и еще… Чем ближе к деревне Гляденовой, тем больше костей. Вдруг в обнажении берега опытный глаз археолога заметил тонкую темную прослойку. Она была едва видна, а в нескольких местах и вовсе терялась в песке и глине. В ход пущена маленькая саперная лопатка. Тонкими срезами зачищает Талицкий глинистую кручу. Лопатка глухо звякнула, под ней что-то блеснуло. Порывшись в обваленной земле, Михаил Васильевич достал тонкую прозрачную пластинку. Горный хрусталь! Здесь?! Он встречается только на восточном склоне Урала. Неужели пластинка привозная? На ней явно видны следы работы: тонкие мелкие ячейки-сколы заострили ее края. Это же каменный нож — орудие древнего человека!

В темной прослойке нашлось еще несколько пластинок из кремня и хрусталя, оббитые гальки, маленькие чешуйки камня, отжатые при обработке орудий, обугленные кости животных.

Вот еще одна необычная галька. Со всех сторон ее идут острые грани-ребра и сходятся книзу. Верхняя часть плоская. Это — ядрище (или нуклеус — по латыни). От этой гальки сильным нажимом камня отделяли острые режущие пластинки для ножей и других орудий. Рядом нашлась пластинка, затупленная с краю. Это скребок. Его вставляли в костяную рукоятку и очищали шкуры животных от остатков мяса и сухожилий, чтобы сшить затем теплую одежду.

И снова странная находка. Плитка известняка с обеих сторон раскрашена красными полосами. Талицкий вспоминает, что такие раскрашенные гальки встречались и на других древних стоянках. Неизвестно, для чего они служили. Может быть, древний художник нанес на них какой-то узор, понятный лишь ему самому. А может быть, эти камешки служили так называемыми чуринга-ми? Древние люди верили, что душа человека после его смерти прячется в таком камешке. Ведь именно такое верование и по сей день сохранилось у некоторых племен в Австралии.

Но как бы там ни было, совершенно ясно, что обнаружена самая древняя стоянка человека на Урале. Сравнивая орудия, найденные на ней, с орудиями, найденными на других стоянках, можно сказать, что люди жили здесь не менее двадцати тысяч лет назад.

В те времена с севера наступал ледник. Люди добывали пищу и одежду охотой на мамонтов и древних, покрытых шерстью, носорогов, на северных оленей и песцов.

Дальше подрывать берег лопатой было нельзя. Тонкая темная прослойка с находками — это культурный слой (так называют его археологи). Этот слой образуется везде, где живут люди, и состоит из перегнивших остатков пищи, золы и углей из очагов, остатков жилищ, различных вещей. Он накопился за время существования стоянки первобытных охотников. Если рыть сбоку, обрушивая землю вниз, можно не заметить остатки жилищ. Их пока раскопано очень мало, а на Урале — ни одного. Но они должны быть здесь: недаром вместе с костями встречаются угли от костров.

Очень хочется сразу подрыть берег, узнать, что еще скрывается в его толще. Но… нельзя! Да одному это и не под силу. Тонкая темная прослойка накрыта сверху шестнадцатиметровой толщей глины. Чтобы добраться до нее, нужно снять эту толщу.

Михаил Васильевич завернул находки в пакеты, нарисовал план местности и тщательно вычертил разрез берега с темной прослойкой.

Вернувшись в Москву, Талицкий написал научную статью об этой находке. Он доказывал, что найденная стоянка относится к древнекаменному веку. Люди, жившие на ней, вероятнее всего, пришли на Урал из Сибири. На сибирских стоянках встречаются такие же грубые массивные скребла, там же были найдены и рисунки, сделанное на ребре мамонта.

Статья вызвала большой интерес ученых. Все согласились с определением возраста стоянки, но вывод о сибирском происхождении ее обитателей встретил возражения. Нужны новые доказательства, а их могут дать только раскопки.

Талицкий ждет не дождется лета, чтобы начать раскопки. Они, очевидно, будут долгими, не на один год. Ведь тонкая темная прослойка лежит под шестнадцатью метрами глины.

На следующий год раскопки начинаются. Пока они еще небольшие — это только разведка. Талицкий выбирает место, где слой глины меньше. Однако за лето удается снять только балласт — налегающую сверху глину. Начинаются проливные осенние дожди. Погода для расчистки неподходящая. Раскоп залит водой, в нем все затянуто жидкой кашей глинистой грязи. Продолжение раскопок приходится отложить на будущий год.

Пока рабочие снимали плотную вязкую глину, Михаил Васильевич еще и еще раз внимательно осматривает берег в окрестностях стоянки.

И вот — новые находки. Сначала кости. Но какие! Это кости животных, живших задолго до наступления ледника, еще в теплом климате: древнего слона, носорога (не шерстистого, а южного), благородного (а не северного) оленя. И на костях — следы разломов. Опять рука человека! Выше стоянки, в выходе синих плотных глин Талицкий нашел обработанную со всех сторон, заостренную гальку. Это — ручное рубило, универсальное орудие древнего человека: и нож, и топор, и скребок одновременно. Рядом с ним найдены грубые массивные куски того же кремня, из которого сделано небольшое рубило. На их краях — тоже следы обработки.

Очевидно, древние люди, жившие на берегу Чусовой задолго до охотников на мамонтов, собирали обломки окремнелого черного сланца и оббивали их, превращая в орудия труда. Такие рубила найдены и на других стоянках в нашей стране и за рубежом. Изготовляли их очень давно — семьдесят пять тысяч лет тому назад.