Читаем Некромаги (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Некромаги обречены на гонение и презрение мира. Одни нас ловят для опытов, другие для ритуалов, а остальные просто считают грязью. Я и не надеялась, что кто-то мне, некромаге, протянет руку с чувством искренней дружбы, тем более, — любви! Но, может быть, все потому, что судьба столкнула не с такими, как все? Изгой, искупитель, чудак, и богач… а тот, кто собрал нас в команду… зверь?

При создании вдохновлялся и частично использовал образы, предложенные автором

Ксения Татьмянина

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Ксения Татьмянина

Некромаги

Глава первая

Риск огромный, но я не могла не прийти на сигнал о помощи. А все зря, — поздно.

В проржавленном огромном контейнере оказались засыпаны мусором два трупа — мужчины, убиты жестоко, не больше пяти часов назад — тела расчленены, кровь слита, головы… сжавшись от боли и от слез, я спряталась наверху, понимая, что не могу сбежать, не упокоив их. Это мои сородичи, никого больше сектанты не убивают таким образом! Надеяться, что прибывшая полиция будет расследовать убийство некромагов? Только не они! Мы государству нужны исключительно в качестве подопытных крыс, нет у нас прав и нет настоящей защиты, а «закон выборки» — ширма.

— Братья, безымянные и безликие, простите меня, что не спасла… — Я всхлипнула, сбилась, невольно прислушиваясь к людям, которые все ближе и ближе были к моему укрытию, и снова сосредоточилась на главном — прощании. — Во имя Великого Морса, нашего общего отца, упокойтесь с миром. Ваши муки окончены, и знайте — от возмездия никто не уйдет! Когда-нибудь я доберусь до главы и убью его! Уничтожу весь его культ!

Закрыла глаза и почувствовала, как рассыпались пеплом изуродованные тела. Кто они были? Кем? Несчастные одиночки…

Я рванула по лестнице наверх, перепрыгивая железные ступеньки по две и три, лишь бы успеть укрыться на крыше цеха. Облава! И на кого, если тут и след настоящих убийц простыл? Поймают меня — не вырваться, запрут в Инквизе навечно, а я лучше смерть выберу, чем плен и опыты над собой.

Плохо одно — завод оказался слишком большой, чтобы я успела исследовать его территорию на все возможные пути входа и выхода. Смогла осмотреть периметр, обойти территорию рядом, хорошо ориентировалась — где овраг, где дорога, где пробелы в сетчатом заборе, но крыша корпуса… Бежать вниз никак — там люди. Только прыгать. Мне пришлось выбрать ту сторону, где не светят прибывшие автомобили — все тонет в густоте ночи, и прикинуть — как далеко крыша соседнего корпуса очень непросто. Хорошо, что он ниже и, кажется, не слишком далеко. А пространство здесь позволит разбежаться как следует. Получится! Я в удобном, спортивном и темном, на ногах отличные кроссовки с хорошим сцеплением!

И не допрыгнула.

Не хватило полу вдоха и капли силы, чтобы рывок получился нужным — я ударилась всем телом о кирпичную стену, пальцами зацепилась за край и тут же сорвалась вниз, упав на асфальт внизу. Лодыжка взорвалась болью! Вся прочая боль от ушибов померкла в сравнении, я скрючилась, сцепив зубы, и задышала со стоном. Это еще не проигрыш, пока не обнаружили и не поймали — не все пропало! Поползла на локтях — к забору, выбралась через прореху и удачно залегла в бетонный сток. Почти свобода! Если удастся перебраться через дорогу — можно считать, что спаслась. Там поле, высокая трава, я спрячусь и отлежусь до полного восстановления.

Лодыжка не сломана. Регенерат начал греть и «кусать» изнутри своим зудом, заживление началось сразу, это только трещина или сильный ушиб, не больше.

Не выдержав, поднялась, решив допрыгать до спасительного рубежа. Над заводом, подстегнув меня, поднялся вой сирены и какие-то призывы громкоговорителя. Я рискнула наступить на ногу и просчиталась — боль меня как косой по щиколотке срезала, и я опять вся скрючилась, оказавшись прямо на дороге… прямо под вспышкой фар автомобиля, резко завернувшего с общей трассы сюда. Водитель ударил по тормозам, а я рванула из последних сил! Исчезнуть! Машина гражданская, это может быть не полиция и не Инквиз, и никто за мной не кинется как охотник! Я не могу после стольких лет попасться по-глупому!

Но сегодня мне во всем не везло. Не успела ничего, даже полностью скрыться в траве, как нагнали шаги, и кто-то схватил поперек живота, легко подняв в воздух. Клацнула зубами, изогнулась, пытаясь вывернуться, но внезапно получила по ребрам короткий и мягкий тычок и скрутилась креветкой. Тело не послушалось меня, а подчинилось нервному спазму от несильного удара.

Все… капкан…

— Как отпустит, молчи и не шевелись.

Мужчина быстро донес меня до машины, уложил на пол у заднего сиденья и захлопнул дверь. Секунд через пять я услышала звуки других авто — служебных, с маячковым сигналом, а в салон через тонированное стекло проникли красные всполохи.

— Что случилось?

Неизвестный не успел сесть на свое место и поехать дальше, его застали возле открытой водительской двери.

— Почему вы отстали?

— Извините.

— Разрыв дистанции при сопровождении в данном случае дало фору в полторы минуты. Плюс поворот дороги, деревья и кустарник, темное время суток — как итог, гипотетически вы прозевали засаду, упустили преступника, потеряли ведущую машину. Понятна ваша ошибка?

— Виноват.

Ни слова обо мне. Я уже развернулась от спазма, и последовала совету похитителя… или укрывателя? Молчала, дышала и восстанавливала силы. Он сел в машину, захлопнул дверь, и я задохнулась! Чистый! Кристальный, морозный, до головокружения чистый! Никогда в жизни не думала, что могу встретить такого хоть раз в реальности и вдохнуть подобную ясность. От удивления, я приподняла голову и посмотрела — крупный, высокий мужчина со светлыми, пшеничного цвета волосами. Северянин. Лица не видно, но это и не важно. Я ощутила суть, и этого оказалось достаточно, чтобы страх отпустил, и я расслабилась. Чего бы он ни хотел, полиции не сдал.

Машина тронулась.

— Говори — что забыла на заводе? Ты некромага?

Я похолодела и поджала губы, не издав ни звука.

— Ты одна, или еще кого вытаскивать? Мы почти подъехали, думай скорее, я сейчас запру тебя и пойду выяснять, почему облава. Ну? Ты одна или с кем-то?

Машина, практически как в кисель, въехала в толщу звука и света, затормозила.

— Ладно… жди.

Будто в заблокированном салоне у меня был выбор.

Регенерат делал свое дело — ушибы все зудели, а ногу пекло, и боль отпускала. Если мужчина вернется через час или позднее, то подранка не обнаружит, я восстановлюсь. Сверх сил нет, но я не связанная пленница, смогу легко напасть, устроив аварию по ходу движения, или, что разумнее, сделаю это в городе на любом красном сигнале, когда авто встанет. И сбегу.

Интересно, а куда он после завода меня везти собирается? В темный лес и безлюдный домик? Или все же в город? Зачем спрятал? Зачем помогает, если помогает? У нас среди людей настоящих союзников нет.

Часа не прошло. Голоса, которые то приближались, то удалялись, слышались все реже. Свет и общие суетливые звуки слабели, и служебные сирены смолкли совсем.

— …вы кого искали? Здесь нечего ловить, только пыль. — Замок щелкнул, дверь приоткрылась, и я отчетливо расслышала эти слова. А вот, что ответил некто другой, с трудом. Только «анонимный звонок» и «долг всех нас». — Остальное сами. Всего доброго.

И мы уехали.

Почти до самого города мужчина молчал, будто забыл, что в салоне еще кто-то есть. Подал голос, когда остановился, припарковавшись:

— Вольная попалась… С ума сойти. — И добавил громче, обращаясь ко мне: — Покажись хоть, прежде чем сбежать. Нога уже восстановилась?

Я заползла на сиденье и села вплотную к двери. Мужчина замок пока не разблокировал, но свет включил. Обернулся…

Неяркий, даже блеклый, а черты лица выразительные: точеные, как в скульптуре, крупные, удачно державшие в равновесии породистость и грубую мужественность. Рослый, крепкий, мускулов хватит на двух южан разом, но даже в таких условиях я видела, что он не колода. Спортсменов от тупо качков я отличала даже по повороту головы, даже по движению кистей рук и по абрису фигуры, если человек вообще не шевелился. Этот — с подвижной силой, гибкий как атлет или пловец, — очень красивый!

— Ты совершеннолетняя?

Разглядывая его, я так впечатлилась, что умудрилась обо всем забыть на эту минуту. И о том, что сама похожа на студентку или вчерашнюю школьницу, подарок от смешения восточной и южной крови. Спасибо Морсу, хоть голос по-взрослому женский, а не детский.

— Открой дверь.

Показалось, что у него даже уши шевельнулись, будто их кто сзади дернул за самые кончики. Он смотрел пристально и внимательно, а потом улыбнулся. Не плотоядно, не с удовольствием охотника, а по-дружески. Будто я ему давняя знакомая, которую удалось спасти от беды. И мне это в нем понравилось еще больше.

— Открою, только выслушай сначала. Ты некромага, уверен в этом. Инквизу не выдам, мне самому нужен в команду такой человек, как ты. Помоги вычислить убийцу. Обеспечим всем, что нужно — укрытие, деньги, новое имя. Что еще хочешь?

Я с ответом не торопилась. Он выждал:

— Выгляни. Я нарочно остановился здесь — подземка, остановка, даже стоянка такси недалеко, отсюда ты сможешь уехать куда угодно. Если тебе предложение интересно, я буду ждать завтра здесь же в десять утра. Придешь — хорошо. Не придешь — не судьба.

И нажал кнопку разблокировки. Я вышла без спешки. Не рванула, а спокойно открыла дверь и покинула машину. Не пошла ни в одном из предложенных направлений, чтобы он не смог меня потом вычислить — человек при власти, дураку ясно, и что бы я там ни решила, как бы незнакомец ни улыбался, подстраховаться никогда лишним не будет. Жизнь некромагов — пороховая бочка и осторожность нам второе имя.

Внедорожник я увидела издалека, и сразу догадалась, что это как раз он. Не черная литая машина, не элитно-служебная, а такая, что на здешних дорогах в глаза не бросится. Южане обожали проходимость мощных авто, сплошь и рядом мерились размерами и количеством грязи на бортах, считая выше своего достоинства платить за помывку.

Он приехал один. И хоть выбрал машину как у всех, едва вышел из салона, как стал бельмом на глазу. Белая ворона, что по масти, что по росту, что по опрятности в летней одежде. Дошел до киоска у станции, купил воды, и вернулся. До назначенного времени пятнадцать минут.

Я почти всю ночь думала, взвешивая за и против его предложения.

Все невероятно.

Обычные люди относятся к нам, некромагам, как к прокаженным, брезгуя даже дышать одним воздухом. Нас, прикрываясь законом «выборки», вычисляет и использует Инквиз, нас ловит и жестоко убивает секта. С какой стороны ни зайди — никто не станет иметь дело с грязью. Сдадут, прибьют, выпустят кровь на алтаре во славу культа… А он, загадочный северянин, уверенный в том, кто я есть — смотрел без презрения и отвращения. Неужели все потому, что он настолько чистый?

Я спустилась с крыши, обошла два дома и оказалась на парковке вовремя, минута в минуту. Подошла к внедорожнику, открыла заднюю дверь и просто села в салон.

— Я Нольд.

— Ева.

Глава вторая

— Ты кого привел?!

На пороге меня встретил второй северянин — тоже высокий и светловолосый, только чуть фигурой изящней и лицом мягче. Едва дверь захлопнулась, вздохнула — и этот чистый! Не настолько кристально, слабее, будто вдыхаешь воздух после дождя. Удача с одним таким столкнуться, а двое — просто невероятно.

— Ева, это Ян. Ян, это Ева.

— Это женщина, Ноль! Да ты рехнулся!

— Все в порядке. Девушка стойкая.

— Прогони, пока не поздно.

— Я все решил. Проходи, садись сюда.

И Нольд указал на кресло.

Он привез меня в деловой квартал в одну из высоток. Здесь, чем выше этаж, тем безлюднее коридоры и дороже офисы, а в холле и в лифте северянин не так бросался в глаза. Много командировочных с разных частей континента и никому не было до нас дела. Судя по тому, как тихо было здесь по соседству, на этаже больше никто не снимал помещения — лишних ушей нет.

Я прошла и молча села.

— Ноль, опомнись, найди некромага, но только не эту!

Любопытный у них выходил разговор. Нольд оставался спокойным и как будто не слышал друга, а Ян не стеснялся говорить обо мне в третьем лице. Я не понимала того ощущения опасности, которая проскальзывала в словах, но не чувствовала тревоги. Яна беспокоило что-то, что угрожало им из-за меня, а не наоборот.

— Ева, до тебя дошел слух о Смерти?

Нольд сказал «Смерть», одушевив слово.

— Нет.

— Ян, покажи.

Тот почти зарычал, сцепив зубы. Но все-таки ушел к ноутбуку, принес его и поставил передо мной. Открыл файлы.

Снимали человека, сидящего за столом, — судя по положению, живого, только он не откликался на раздражители — ему светили в глаза, трогали, даже слегка толкали, щелкали у уха, включали звуки более резкие.

— Он зомби.

Ушам не поверила. Мысль тут же кинула меня к киношному образу, но даже если брать более старое классическое понятие, на восставшего мертвеца мужчина не походил. А я видела тех мертвых, которых некромагы поднимали… Этот — не труп. Под гипнозом, в трансе, сомнамбула — но жив.

— Медики не находят объяснения. При любой попытке обследования, оболочка рассыпается в прах. Ни взять кровь, ни сделать рентген, ни зафиксировать мозговую активность или ее отсутствие. Их можно тронуть за руку и посчитать пульс, измерить температуру — не больше. Жизни тела хватает на трое суток, потом они все также моментально превращаются в пыль.

Мне поставили другие ролики — человек упокоился, едва медик поранил его палец, второй распылился на больничной кушетке, едва подключили датчики для кардиограммы, а третий прямо сидя на стуле в какой-то камере, взял и осыпался серым пеплом. Выглядело все именно так — как упокоение.

— Это сверх некрос, и она способна убивать таким образом, с отсрочкой, возможно, даже на расстоянии. За полгода жертв уже больше пятидесяти.

— Она?

— Некромагка, родилась в клинике Инквиза, ей семнадцать. Вот фото.

Совсем ребенок — личико детское. Золотые вьющиеся волосы длиной до плеч, и взгляд светло-карих глаз прямо в камеру. Не просто снимок, а будто семейное фото, миг радости и любви к тому, кто смотрел на нее через объектив. И я впервые слышала, что есть кто-то из наших, кто родился в застенке, а не на воле…