Читаем НекроХаник 2 онлайн бесплатно

Моему папе посвящается. Без надежды заполнить пустоту в сердце после твоего ухода.

Человеку, присягавшему единственный раз и хранившему верность данному слову. Помню. Люблю.

Первое августа семь тысяч четыреста двадцать шестого года. Жаркие дни в британской столице, которые перемежаются периодами холодной серой мороси, как сегодня. Что поделать, остров подвержен влияниям погоды. Выходя утром из дому, не забывай с собой зонтик, можно промокнуть.

Под стать паршивой погоде было и настроение в большом кабинете. Премьер-министр сэр Девид Роуз баюкал в худых ладонях бокал с виски. Подарок старых знакомых из Шотландии. Такое ни в каких магазинах не найдешь. Но даже любимый напиток не мог поднять настроение.

– Чарли, мой мальчик. Я всецело верю в политическую хватку твоего отца и таланты, что вы на пару продемонстрировали в подковерной борьбе. Но, боюсь, этого будет мало. Лягушатники обгадились везде, где можно. За месяц они потеряли ключевые позиции на севере Африки и скоро факт перехода этих земель под руку Рейха будет признан мировым сообществом. Всего за месяц – и так обоср...

Вздохнув, старик сделал глоток. Обычно он крайне редко употреблял крепкие словечки. Но чтобы жалкие союзники подложили столь выдающуюся свинью – этого никто в правительстве не ожидал. Пресловутый Иностранный Легион засел в Марокко и нос не кажет на спорные территории. Выпихнули туда набранное отребье, которое получало сначала оплеухи от негров, а теперь бежит от любителей сосисок, бросая оружие и имущество. Полная катастрофа.

– Я бы не стал столь драматизировать.

В гости к премьер-министру сегодня заглянул Чарли Флетчер, восходящая звезда консервативной партии. Невысокий, в меру упитанный молодой человек двадцати-пяти лет. Светлые курчавые волосы, чисто выбритое лицо. Пусть пока Флетчер-младший не занимал серьезных постов, но в парламенте многие прочили протеже сэра Роуза блестящее будущее. Отец Чарли вышел в отставку адмиралом флота, дед успел сколотить изрядное состояние на угледобыче. Поэтому начинающий политик мог не ограничивать себя в деньгах и с рождения уже был представлен свету как наследник и будущая надежда клана Флетчеров.

– Драматизировать? У тебя иное представление о катастрофе на севере Африки?

Поставив бокал, старик сцепил пальцы и всем видом дал понять, что готов слушать. У молодых иное понимание окружающего мира. Иной темп жизни. И, зачастую благодаря не зашоренному восприятию происходящий событий, возникают очень интересные идеи. Особенно у младшего Флетчера, получившего три образования за эти годы: экономическое, базовое трехлетнее военное в закрытом училище и политическое под руководством нынешней верхушки консерваторов.

– Да. Мне кажется, мы еще не все потеряли. Прошел один месяц, германский экспедиционный корпус высадился в Бенгази и сейчас почти полностью занял территорию Ливии. Хотя границы там совершенно условны. После ухода Порты и бегства Италии, весь Алжиро-Ливийский союз представляет собой мешанину племен, враждующих друг с другом. Какую-либо власть можно обнаружить только на восточном побережье, где французы хоть как-то удерживают Марокко и территории до Либерии. Центральной Сахарой Париж владеет номинально, поставляя туда наемников. Практически весь север Африки в настоящий момент – это кровь, ненависть и отсутствие любого правительства.

– Ты забыл еще уточнить, что Берлин уже успел занять всю территорию от Триполи до Марзука. Еще чуть-чуть и они войдут в Тунис. Плюс – русские.

– Что русские? – усмехнулся Чарли. В отличие от хозяина кабинета, он почти не пил, предпочитая держать голову всегда ясной. Знал за собой такую слабость – легко могло развести с бокала-другого виски. А разговор не из тех, чтобы сидеть с красными глазами и сдерживать пьяную икоту. – Сколько их там? Четыре сотни, пять? Их флот – да, крайне неприятная вещь, при помощи итальянцев способен наподдать нам и вышвырнуть даже из западного средиземноморья. Но вот армия – я бы больше беспокоился насчет штурмовых германских подразделений. Темпы наступления показывают, что там отборные части.

– И мы возвращаемся к тому, с чего начали. Ливия, затем Триполи, остатки Алжира. И новая граница по территории Марокко. Вполне может получиться так, что гунны получат выход к Атлантике, сожрав попутно Сенегал. Все равно Париж его толком не контролирует.

– А вот здесь я бы поспорил... Зацепиться за освоенную северную полоску, это одно. А пройти маршем по пустыне без проводников, под атаками аборигенов – это совсем другое. Ни воды, ни припасов. Только жара и песок. Сейчас крайне неудачное время для любых военных действий в тех районах.

Долив себе еще виски, премьер-министр снова стал баюкать бокал.

– От жары армия не расстает, словно мираж.

– Зато она сбавит темпы наступления. Да, Тунис мы наверняка потеряем. Но сможем остановить как раз по прямой, проведенной вниз. Алжир будет нашим, включая остатки французских территорий в центральной Африке. А ключевой точкой обороны будет Тазили. Холмы, овраги, русла пересохших рек. Отличное место, где можно организовать укрепленный район. Кстати, именно туда оттянулись наемники, которых изгнали из Ливии.

– Думаешь, что их хватит?

– Нет, конечно. Но через два дня до места спешным маршем доберутся ирландцы. Две тысячи человек, не считая навербованных по всем тюрьмам кандальников из Метрополии. И все это под управлением грамотных и обученных офицеров. Кто совершенно случайно подписал договора и поехал в отпуск на сафари.

Эту информацию премьер-министр знал. Он сам приложил руку к организации военного кулака. Который совершенно случайно и без какой-либо помощи короны оказался в Африке. Вот только у сэра Роуза не было уверенности, что этих сил будет достаточно.

– Они могут задержать на время продвижение войск союза. Но не смогут его разгромить.

– А для этого мы будем использовать мясо. Нигерия, Камерун, Конго. Плюс все то, что предоставит Иностранный Легион. Пусть отборные части французы оставляют в Марокко, но хотя бы техникой и оружием помогут. Грузовики, пушки, картечницы, патроны и тысячи ружей. Наша задача поджечь всю границу севернее от Тазили. Пусть режут тех, кто решил остаться под германским протекторатом. Пусть клюют регулярные части. Пусть посеют хаос. Я думаю, что по итогам этой операции мы сможем выдавить Рейх сначала на север Африки. Затем потребуем, чтобы сняли блокаду со Средиземного моря. И уже позже постараемся помочь пиратам перерезать нормальные поставки, обрушив экономику новых районов. Если постараться и признать Тунис под рукой Конрада Пятого, итальянцы переметнутся на сторону сильного. А это – мы.

Отлично. Похоже, у мальчика есть план. Мало того, он действительно серьезно относится к африканской проблеме.

– Чарли, я хочу добавить, что Комитет начальников штабов считает правильным нанести решительное поражение чужим войскам, опираясь на все собранные силы. Если мы похороним в Сахаре русских и гуннов, то процесс выдавливания разрозненных остатков на север будет куда легче. Вот рекомендательные письма и назначение. Вы отправитесь завтра утром в Тазили, деревушку Гат. Ваша миссия – быть советником от парламента и моими глазами и ушами. Не вмешивайтесь непосредственно в боевые действия, но постарайтесь вовремя передавать информацию о текущей обстановке в Лондон и доводить наши рекомендации до старших офицеров. Телеграфную линию должны протянуть уже завтра.

– Что мне даст эта поездка?

– После того, как мы разрешим кризис, вы прямиком пойдете в палату общин. Я даже смогу назвать округа, которые выдвинут вас кандидатом. Год на африканскую проблему, еще год на выборы. Представитель консерваторов в двадцать семь лет в нижней палате – это не просто успех. Это прямой путь со временем в вице-спикеры, затем в спикеры. Ну, а когда я совсем состарюсь и не смогу выполнять свои обязанности, то замолвлю слово. Поэтому служить империи с прицелом на пост премьер-министра, это вполне достойная цель. Вы согласны?

Чарли Флетчер поставил стакан с недопитым виски на столик, выбрался из кресла и спросил:

– На какой рейс я должен завтра успеть?

3 августа 7426 года

Жара. Единственное, что тебя беспокоит в полдень: это жара. Которая изматывает, давит непрерывно, выжимает из тела остатки влаги и тут же испаряет их. Рот с трудом хватает горячий воздух, наполненный песком и пылью. Ветер, слепящее солнце над головой и жара.

– Макаров! Тебя адъютант Седецкого ищет!

О, это паршивая новость. Капитан добровольческой роты господин Седецкий – тот еще фрукт. И любви у Эраста Юлиановича к рядовому Макарову не наблюдается. Особенно после того, как обиженный на брошенный в его сторону камень Федор второй раз нагадил на мундир, выбрав место и время. Чудо еще, что до сих не пристрелили огромного ворона. Но, если крылатого паразита просто так не отловишь, то хозяин всегда под рукой. Вот и не вылезает из нарядов и разъездов вместе с другими провинившимися.

– Слушай сюда, Сергий, – мрачный адъютант постучал тонким пальцем по расстеленной карте. – Из штаба пришла разнарядка, господин капитан сумел договориться. Нас переводят на побережье, на отдых. Но соседи батальон передислоцировали и штурмовую роту хотят перебросить южнее.

Вытянувшийся по струнке рядовой поедает взглядом начальство. Выше среднего роста, строен, умные карие глаза. Лицо обветрено от постоянных походов в пустыню. Улыбается редко, как и говорит крайне мало. Практически идеальный солдат, с точки зрения унтеров. Проблема в том, что слишком себе на уме. Образован, быстро находит общий язык с сослуживцами, умеет постоять за себя. Со старослужащими советуется, если что-то непонятно. А таких в добровольческом корпусе примерно треть. Остальных набрали из желающих подзаработать в дальних странах, плюс молодежь, завербовавшаяся на волне патриотического подъема. Больше половины вряд ли выдержат полный полугодовой срок, начнут скоро бомбить рапортами начальство, жалуясь на тяготы службы. Но – не Макаров. Этот только скалится зло каждый раз, когда судьба пытается в бараний рог согнуть.

Закончив размышлять о навалившихся мелких неприятностях, адъютант закончил вводить в курс дела:

– Соседям не хватает разведчиков, чтобы территорию шерстили. Местные племена с ума сошли, режут друг друга без продыха. А нам это разгребать... Значит, первый батальон баварцев прислал официальный запрос на пластунов, вахмистр Кизима подал рапорт на усиление. Ты в списке. Еще желательно трех добровольцев отобрать, кто готов вместо скуки в порту по барханам бегать. Найдешь?

– Так точно, господин подпоручик! Рядовые Безруков и Кобызев, ефрейтор Мордин. Мне кажется, они согласятся выступить добровольцами для выполнения поставленной задачи. Ходили с дозорами, порядок несения службы знают!

Знакомые фамилии. И все трое из староверов. В годах, за каким чертом в Африку понесло, непонятно. Выглядят как варнаки, обычно наособицу, но без нареканий. Если их с умником сплавить, одной головной болью меньше будет.

– Хорошо. Тогда к писарю за назначением. Кизима уже ждет.

– Слушаюсь!

Поворот через левое плечо, строевым на улицу, под палящее солнце. Подпоручик промакнул платком мокрую шею и порадовался про себя, что Седецкого рядом нет. Капитан бы обязательно нашел, к чему прицепиться. Хотя, вроде его голос с улицы доносится?

Господин капитан совсем не так представлял себе будущий поход. Высокий, с отличной выправкой и болезненно худой Седецкий мечтал о карьере, как и все офицеры. Захудалый дворянский род, никаких особых талантов. Единственный вариант выбиться в люди – это подняться в чинах. В училище оказалось, что таких умных каждый первый, а воинская наука не столь легка. Поэтому больше брал усидчивостью и умением преданно смотреть на руководство. Получив лейтенанта, убыл по разнарядке на границу под Иркутск. Два раза умудрился вляпаться в перестрелки с контрабандистами, чудом не потерял людей. В итоге местное начальство оценило паршивые таланты молодого офицера и умение организовывать проблемы на пустом месте. Поэтому сплавили с повышением обратно в центр, от греха подальше.

Именно в это время генштаб формировал добровольческий корпус. В отличие от мечтавших скататься в другую страну добровольцев, большая часть командного состава не горела желанием скрипеть песком на зубах. Поэтому “подающего надежды” поманили внеочередным званием, повесили капитанские погоны и отправили в погоне за славой во главе роты.

И что в итоге? Сидит господин Эраст Юлианович в пустыне, до ближайшего штаба за неделю не доедешь. Умные – все там, в городе или в порту. Одни идиоты вроде него с толпой обормотов, кто даже не представляет, что такое солдатская лямка. Хорошо еще, что львиную часть проблем разгребают гунны, гоняя местных абреков по округе. Но и обстреливают периодически, и караваны без охраны грабить пытаются. Поэтому возможность по ротации убраться поближе к цивилизации капитан принял как дар с небес. Еще бы от балласта избавиться, чтобы глаза не мозолили, так вообще хорошо.

– Макаров, ко мне!

Вот он, голубчик. Нахальный мерзавец. Но умен, этого не отнять. Не подставляется. И откуда-то службу знает. В нарядах постоянно или с такими же умниками по округе рыскает. Пять взысканий за нарушение формы одежды и четыре благодарности, полученные от баварцев. С одной стороны, хочется Седецкому наглеца проучить, а с другой – зачем волну поднимать? Ведь можно куда как проще: с глаза долой, из сердца вон. Заодно одолжение соседям сделать, галочку в отчете поставить.

– Слушай сюда, Макаров. Вас на два месяца берут на усиление пластунов. Вместе с твоим дурацким вороном. Постарайтесь кого-нибудь из чужих офицеров не обгадить, позору не оберемся. Потому что их благодарности – это единственное, из-за чего тебя еще из роты не попросили с волчьим билетом на выход. Ты меня понял?

– Так точно, ваше благородие!

– Знаешь, кто добровольцем вызовется?

– Так точно!

– Хорошо. Иди. Вахмистр вас уже заждался, – помолчав, капитан все же выдавил из себя: – И постарайся пулю не поймать. Ты хоть и дерзок без меры, но я не люблю похоронки на подчиненных писать... Свободен.

Старый знакомый сидел под навесом, скармливая лошади кусочки яблока. И где только добыл?

Увидев Сергия, приветливо улыбнулся:

– Отпустили? Это хорошо, переводчика для германцев искать не придется.