Читаем Кержак онлайн бесплатно

На улице ветер крутил в воздухе холодную противную морось, ворошил брошенные рядом с урной бумажки и периодически пытался отодрать криво прилепленные на столб объявления. Но сил пока не хватало, основную непогоду обещали только к ночи. Поэтому в очередной раз хляби небесные затихали, ограничившись мелкими каплями, щедро рассыпая их по всей округе.

Пристроившись рядом с автобусной остановкой, Иван поплотнее натянул тонкий капюшон и грустно посмотрел в сторону медленно ползущей мимо патрульной машины. Сидевшие внутри неодобрительно покосились на крепко сбитого мужчину с окладистой бородой, на его видавшую виды энцефалитку, стоптанные сапоги и начали опускать окно. Но зашипела рассерженно рация, экипаж включил «люстру» и умчался дальше по улице, по более важным делам. Проводив машину взглядом, бывший вахтовик поежился под очередным порывом ветра и задумался, стоит ли ждать тот самый автобус. На щербатом табло с битыми пикселями уже пять минут как высветилась надпись «задерживается», а до Сашки в микрорайоны еще надо было добраться. Телефон никто не брал, времени почти семь вечера, гостиниц в той глуши точно нет. Поэтому — стоило поискать угол в самом городе. А пожевать — это если денег хватит ночь оплатить.

Надо признать, что Ивану Осокину изрядно повезло. Когда на буровой объявили о банкротстве, то после долгих мытарств сумел выбить крошки на оплату билета, отступные и часть вещей, которые официально требовали сдать. Поэтому уехал одним из первых, не стал дожидаться окончательного краха. Но на этом везение и закончилось. По возвращении домой оказалось, что работы толком нет для пятидесятилетнего мужика. И не ждут его в квартире, которую считал своей. Гражданский брак рухнул, как только бывшая услышала в новостях о проблемах газового концерна. И до этого жили не так, чтобы душа в душу. А сейчас — вот новый «муж», вон дверь, закрыть с той стороны. И через месяц бесконечных отказов подался Иван в область, в надежде хоть там найти какую-нибудь шабашку. В родном городе он обошел все вакансии, которые смог найти. Требовались молодые и бодрые, с разным непонятным образованием и опытом работы по «купи-продай-достань-обмани». В этом Иван был не силен. Железо какое починить — это да. Но вакансий в автосервисах и гаражах не было, вот и уехал.

Определившись с планами на ближайший вечер, мужчина поправил широкую лямку брезентового рюкзака и пошел направо. Вроде там с угла видел вывеску гостиницы, осталось цены узнать. Но буквально за пару шагов до нужного поворота, притормозил у объявления с картинкой бравого работяги в каске и с разводным ключом в руках:

«Требуются мастера по наладке оборудования! Вахтовый метод работы! Обучение для желающих!»

Адрес удалось разобрать с трудом в наполовину расплывшихся от влаги буквах. И время работы «до девяти вечера» вселяло крохотную надежду. А если еще аванс дадут…

Контора сидела в соседнем с гостиницей доме, занимая кусок первого этажа. Окна с железными решетками, крыльцо с истертыми бетонными ступеньками. Куривший у приоткрытой двери охранник равнодушно кивнул Осокину, оббивавшему налипшую на сапоги грязь:

— Здесь на вахту набирают?

— Здесь. По коридору направо, последняя дверь.

— Спасибо.

Внутри Иван прошел вдоль вереницы стендов на выкрашенной серой краской стене, остановился у кабинета с пластиковой табличкой «Отдел кадров». Хотел постучать, но притормозил: с другой стороны прозвучала матерная тирада, потом несколько обрывков: «какой мудак», «запасной канал», «отчет акционерам завтра», «а меня дерет, чьи это»… Крики вроде стихли, одновременно с этим дало о себе знать голодное брюхо. Ладно, чего время терять.

— Войдите!

В кабинете стояло несколько столов, на каждом по плоскому черному дисплею. Кучи разнообразных бумаг оккупировали шкафы вдоль стены и перебрались неровной стопкой на подоконник. Посреди комнаты торчал молодой парень лет двадцати-пяти в темном пиджаке. Напротив него сидел мрачный «ботаник» в очках с толстыми стеклами, в сером свитере и с наушниками, болтавшимися на худой шее.

— Что хотели?

— По объявлению. Насчет вахты.

— Вот! Я свои проблемы решил, приток новых кадров обеспечил. Поэтому завтра смогу отчитаться, — обрадовался пижон, похлопал кандидата на работу по плечу и вывалился в коридор. Прикрывая дверь, бросил напоследок: — Не тупи, Аристарх, закрывай день и перестань мозги канифолить окружающим.

Подождав, пока красавчик исчезнет, мужчина в свитере шепотом высказался о многочисленной родне какого-то там руководства, затем поправил съехавшие очки и мрачно поинтересовался:

— Что именно вас интересует?

— Работа, — не стал ходить вокруг да около Иван. — Вахта, что делать, сколько платят.

— Понятно… Работа простая. Демонтаж старого оборудования. Старший смены покажет, какие именно детали надо снимать, куда складировать. Из техники — два погрузчика для больших железяк, все остальное — зубило, молоток и кувалда с ломом. Каждый день — две смены по пять часов. Между ними час перерыв. Одежду и респираторы выдает фирма. Неделя работы, неделя дома. Пятьдесят тысяч рублей в месяц, плюс премия в случае хорошей работы. Трехразовое питание за наш счет, но без особых разносолов. Жить во время вахты прямо на производстве, там бытовки собрали на десять человек. Есть телевизор и видеопроигрыватель с дисками. Интернет тоже есть, но паршивый.

— Аванс?

— Половину можно получить, как первую неделю отработаешь. Или все сразу в конце месяца.

— Когда выходить? — похоже, не придется к Сашке ехать. Конечно, он человек хороший, два года вместе по северам болтались. Но у него семья, дети. Зачем ему лишняя обуза?

— Выходить… Тебя как зовут, кстати?

— Осокин Иван Дмитриевич, можно просто Иван.

— Сегодня суббота, смена с понедельника. Если хочешь, Иван, я тебя оформлю сегодняшним утром, получишь талоны на питание за день. Кстати, вахтовикам общежитие полагается, в пригородах. Автобус после конца рабочего дня туда пойдет, могут и тебя захватить. Там и поужинаешь. Завтра перекантуешься, с понедельника утром уже на вахту. Если в общежитии квартировать, то чтобы без скандалов. Ведомственное жилье, сам понимаешь.

— Ехать далеко?

— Нет, рядом с заводом полимеров. А основное производство в Березово. Там неделю и сидеть… Давай паспорт, будем оформлять.

Через пятнадцать минут Иван стал обладателем пропуска, отпечатанного на цветном принтере и запаянным в пластик. Фото сделали тут же, на веб-камеру. На руки выдали тонкую пачку листов «О компании», перечень обязанностей и еще немного макулатуры. Все это новый работник аккуратно засунул в рюкзак, чтобы вдумчиво почитать на досуге. Любил вахтовик помедитировать над канцеляритом. Иногда очень полезные вещи удавалось в итоге понять и использовать в извечной борьбе пролетариата с эксплуататорами. Не был бы таким дотошным, запросто мог все еще куковать на северах в надежде получить замороженные выплаты.

— Вот талоны. Столовая в общаге до шести, но там круглосуточно кассирша сидит, кроме нас еще полно разных работяг. По квитанции лапшу растворимую выдаст, хлеб и прочее. Кипяток бесплатно… Все, сворачиваюсь и можно идти.

Постучав по клавишам, парень поднялся, выдернул из скрипнувшего шкафа пуховик с яркими оранжевыми полосами на плечах и спине. Пропустив в коридор Ивана, закрыл дверь и спохватился:

— Кстати, у тебя с алкоголем как? Не злоупотребляешь?

— Это если только в отпуске и по чуть-чуть. Печень не принимает в больших количествах.

— Хорошо. У нас это извечная проблема. Вохр на точке умудряется или пропускать, или сами продают. И в общаге народ оттягивается без меры. Потом с будунища на участке или железяку какую себе на ногу уронят, или молотком по пальцам шарашат. Да и набирать получается одних «синяков» и тех, кому вообще податься некуда.

— Но зарплата ведь неплохая, — удивился Осокин.

— За нее пахать надо. А в городе заводов полно и везде «требуется». Правда, без квалификации позиции почти все закрыли за год, только это и спасает… Все, пошли, а то опоздаем, водитель ругаться будет.

Первую неделю Иван отработал без каких-либо проблем. Начальником смены оказался бывший сиделец, чаще откликавшийся на прозвище Сыч, чем на имя-отчество. Но все писанные и неписанные правила знал, народ строил в рамках необходимого и заставлял выдавать спущенный сверху план. Большего не требовал. Когда в среду Осокин оживил задуривший погрузчик, его труды оценили по достоинству и оставшиеся дни больше ворочал железо на технике, чем руками таскал и долбил.

— Дмитрич, ты сильно не налегай! Народу передохнуть чуть-чуть надо, — под вечер втолковывал Сыч, спустив фильтр на шею и смоля очередную сигарету. — Если мы нарубаем больше, чем сказано, выработку поднимут. И тогда уже сплошные авралы и штурмовщина. А я ее с лесоповала терпеть не могу. Как праздник — так сдохни, но цифры изобрази.

— Не проблема, Семен Лаврович, — Иван предпочитал даже с маленьким начальством не панибратствовать. Держи дистанции, прояви уважение и это в плюс пойдет. И крыситься на тебя не станут.

— И постарайся до следующей вахты в запой не уйти. А то как ни смена, так вместо десятерых семеро ущербных, да и те еле ноги переставляют.

Первый раз вернувшись в общежитие и получив ключи от комнаты, где выделили место, вахтовик уточнил насчет половины зарплаты, отмылся от въевшейся вездесущей пыли и решил отдохнуть. Съездить в гости к Сашке с мелкими подарками, что-нибудь из одежды прикупить. Зима уже на носу, а у него даже теплого исподнего нет. В итоге не успел оглянуться, как неделя промелькнула мимо и снова ехать в Березово.

База стояла за высоким бетонным забором, опутанным колючкой. Камеры, охрана, даже сторожевая собака была своя. Три огромных цеха в линию один за другим, пялились воротам на широкий двор, заставленный разнообразными контейнерами.

В первом ангаре разгребали железо. Доставали из разнокалиберных ящиков, перекладывали из кучи в кучу. По заляпанным грязными пальцами распечаткам оценивали россыпь деталей и мятого мусора, мелом ставили отметки. Что отбирали, скручивали или срубали зубилами, собирая в ящики. Как объяснил мастер, это идет на переплавку. Остальное по итогам дня складировали в дальнем углу. Оттуда большим бульдозером с ковшом перевозили отходы в средний ангар, куда заходила железнодорожная ветка. Там весь мусор ссыпали в железнодорожные вагоны и вывозили пару раз в месяц.

Для доступа в последний цех надо было себя проявить. У счастливчиков появлялась на пропуске отдельная отметка и в основном эти «белые люди» собирали на поддоны разнообразные коробки с продуктами и ширпотребом. Как намекнул Сыч, от мелкого воровства не спасали даже установленные повсеместно камеры, поэтому руководство компании построило отдельную проходную и ввело досмотр на входе и на выходе. Выявленных несунов вышибали на улицу с волчьим билетом. Хотя обе бригады квартировали в одинаковых бытовках, установленных рядком вдоль забора и ели в одной столовой, под которую отвели сборный домик. Как понял Иван, по деньгам платили одинаково. Одно счастье — пылью и дрянью не дышать, когда железки долбаешь. И большую часть работы на последнем складе старались выполнять погрузчиками, хотя иногда приходилось и просто ящики кантовать. Куда именно потом вывозили все составленное в пирамиды — народ толком не знал.

Вторая рабочая неделя подходила к концу, когда в пятницу вечером за стол к вахтовику подсел довольный жизнью Сыч.

— Фартовый ты мужик, Дмитрич, вот что скажу. Месяц не отпахал, а уже на повышение пошел.

— Это ты о чем?

— Сегодня один из идиотов с руководством поцапался. Употребил в обед, выхлоп не загасил и умудрился на погрузке коробки своротить. Когда ему стали по башке стучать, еще и права решил качать. Можно подумать, мало у нас людей, кто ручки крутить может. Выперли его, только что рассчитали. Поэтому завтра утром подойдешь к очкарику, он подъедет как раз. Тебе там отметки нужные сделает, покажет, что и как. И будешь как белый человек половину дня в том цеху работать. Утром у нас — здоровенные дуры раскидаешь, чтобы могли поковыряться. И туда.

Подумав, Иван уточнил:

— Не до конца понял, Семен Лаврович, это хорошо или плохо? Я вроде и не выпячивался нигде.

— Это хорошо. Потому что если ты не запорешь, то через смену-другую совсем туда переведут. Пылью дышать не надо, руки сбивать. Сиди в кабине и перетаскивай с палета на палет ящики. И смены у них покороче.

— А ты как? Выработку же не снимут, даже если у вас техники не будет.

— А я тут еще месяц и все, откинусь. Мне справка нужна с нормального места работы, чтобы потом на постоянку устроиться. Буду как уважаемый человек за барахлишком хозяйским присматривать. Сутки отдежурил и двое дома — лафа, а не жизнь… Раньше меня охраняли, теперь я охранять буду… Ты, главное, не запей. У нас здесь это самое страшное. В кого пальцем не ткни, по «белочке» с резьбы и слетает.

— Понял. Спасибо, Лаврович, что про меня не забыл и слово замолвил.

— И еще, — чуть нагнувшись, Сыч прошептал: — Очкастый, который, он нормальный. Ну, кадровик. На нем там куча всего завязано. А вот те, кто команды отдает, они гнилые донельзя. Кто-то из бывших попытался в обломках пошарить, так его охрана измордовала до полусмерти. Говорят, что это с Китая барахло и кое-что из наших военных запасов. Платы разные и прочее. Если правильно обработать, можно золотишко и другое интересное с железок снять. Где крупинка, где вторая — при таких объемах неплохо выходит. Просто этим уже в специальном институте занимаются. Их директор все это придумал. Неплохо зарабатывает, зараза, если смог такое козырное место под себя подмять, с охраной и прочим… Но — людей за мусор считают. Поэтому с ними никогда не вздумай препираться. Бывают наездами с проверками, в ботиночках надраенных. В первый цех редко заходят, вредное производство у нас там. А вот в третий — почти каждый раз нос суют. Столкнешься еще.

— Ну, мое дело ящики грузить, до начальства мне дела нет. Если что: «так точно, дурак, исправлюсь».

— Молоток, — кивнул Сыч, допил чай и засобирался: — Все, побежал. Тебе в восемь утра кадровика найти, потом к нам. Ну и после обеда — на новое место.