Читаем Некрасивая жена онлайн бесплатно

Глава 1

Алена

Муж кладет на стол белый лист с печатью, и я даже не сразу понимаю, что это. Смотрю то на бумагу, то на его руку, то в окно за его спиной.

— Что это? — голос у меня срывается.

— Свидетельство о расторжении брака, — отвечает он коротко.

— Герман… — я тянусь к листу, пальцы дрожат. — Подожди. Что это значит?

— Ровно то, что написано. Все закончено.

У меня внутри все сжимается. Я слышу звук собственного дыхания, слишком громкий, будто я задыхаюсь.

— Свидетельство о расторжении брака, — шепчу я. — Но как? Без меня?

Герман усмехается. Даже не смотрит в мою сторону, поправляя манжет.

— Очень просто. Ты не явилась в суд.

— В какой суд? — шепчу я. — Я не получала никаких повесток, ничего!

— Ну, значит, почта плохо работает, — произносит он лениво. — Ты же знаешь, как у нас, все через одно место.

Я смотрю на него и не верю. Не верю до конца.

— Ты… — у меня пересыхает горло. — Ты специально сделал, чтобы я не знала?

— Алена, не начинай, — кривится Герман. — Что было, то прошло. Мы развелись, это факт – просто прими его!

— Но я… я бы пришла, я бы сказала… — слова путаются. — Я не согласна.

— Какая разница, согласна ты или нет? — он усмехается. — Суду все равно.

Внутри у меня холодеет. Словно он вытащил из меня воздух и оставил пустую оболочку.

— У тебя есть другая? — спрашиваю я тихо, почти без голоса.

Но он прекрасно слышит.

— Да, – на этот раз муж улыбается, уверенно, как человек, который получил желаемое. — Ее зовут Агата, и мы скоро поженимся.

Я держу в руках бумагу и понимаю: три года моей жизни сведены к одной строчке в реестре. Все, что я считала настоящим, оказалось процедурой, из которой меня просто вычеркнули.

— Значит, вот так. Но три года… — слова вырываются сами. — Мы же жили нормально. Я старалась, я делала все…

Он смотрит так, словно я только что произнесла полную ерунду.

— Ничего нормального не было, — бросает он. — Ты вообще понимаешь, как это выглядело?

Я хватаюсь за край стола, чтобы не упасть.

— Как? — спрашиваю тихо. — Скажи.

— Как страшный сон, – он слегка улыбается, но в этой улыбке нет ничего человеческого. — Просыпаешься и не хочешь вспоминать.

Я глотаю слезы. Мне кажется, если хоть одна скатится, он тут же победит.

— Но зачем ты женился тогда? — я смотрю прямо ему в глаза.

— Это не важно, — отвечает он.

— Важно! — я повышаю голос. — Ты женился! Ты сам надел кольцо, ты сказал «да». Зачем?

Он поворачивается к окну, словно там что-то интереснее.

— Алена, давай не будем. Собирай вещи.

– Но куда я пойду? — возмущаюсь я.

– Не прибедняйся! – отмахивается Герман. – У тебя целые две комнаты в коммуналке, которые достались тебе от бабки. В самом центре, между прочим! Так что на улицу я тебя не выгоняю, и машину тоже оставлю тебе. Это будет мой подарок на развод. Да, и на работу тоже можешь не приходить, все равно больше там делать нечего.

Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Работа — тоже? Он выбросил меня не только из своей жизни, но и из всего, чем я жила.

— И ты вот так, — я делаю шаг назад, — просто прогоняешь меня?

— Да.

— После трех лет?

— После трех лет.

Я хочу закричать, ударить его по лицу, схватить за плечи, заставить объяснить, но не делаю ничего. Только стою и слушаю, как он щелкает часами на запястье. Да. Время у него идет вперед, а у меня застряло.

— Посмотри на себя, — вдруг говорит он. — Просто иногда смотри на себя в зеркало.

Я поворачиваю голову. В дверце шкафа отражается женщина в сером платье, с красными глазами. Я. Мне хочется закрыть зеркало рукой, но я стою и смотрю.

— Ты… — слова рвутся сами, — ты подлец.

— Возможно. Но это ничего не меняет, – он снимает пиджак со спинки стула. — У тебя время до вечера. Ключи оставь консьержке.

Я не отвечаю. Беру со стола бумагу, складываю пополам и прячу в сумку. Сердце бьется так громко, что мне кажется — он тоже слышит.

Герман открывает дверь и уходит, не оборачиваясь.

Я закрываю глаза, жду слез, но вместо этого начинаю смеяться — тихо, надломленно, так, что самой страшно.

Глава 2

Алена

Кухня в коммуналке встречает меня запахом вареной капусты и гулом трубы, которая никак не смолкает. На стене облезлые обои, в мойке грязная кастрюля, в углу кресло с продавленным сиденьем. Я ставлю чемодан у двери и не могу решиться открыть его: все, что было в моей прошлой жизни, теперь в этом сером ящике с кодовым замком.

В зеркало в прихожей я гляжу на себя — глаза красные, волосы спутанные, платье мятое. Ничего, что могло бы удержать мужа. Я шепчу: — Некрасивая… вот и вся правда.

Последующий месяц я живу на автопилоте. Иногда заказываю какую-то еду на дом, иногда просто сижу и плачу, жалею себя и думаю о тех женщинах, кому повезло и которые родились красивыми. У них при рождении сразу девяносто процентов проблем улетучились, а я до сих пор не понимаю, почему Герман тогда вообще посмотрел в мою сторону. Когда он заговорил о свадьбе — я вообще чуть с ума от счастья не сошла.

В общем, почти месяц я убиваюсь и плачу, а потом все же решаюсь и публикую свое резюме. Через пару дней мне звонят и приглашают на собеседование.

Я захожу в блестящий серый лифт. Нажимаю нужный этаж и чувствую, как сердце бьется в висках. В руках сжимаю папку с резюме так крепко, будто это спасательный круг.

Собеседование оказывается не просто разговорами. Мне дают тесты: длинные ряды задач по экономике, анализ графиков, вопросы по логике и английскому. Я почти проваливаюсь в этот поток, забывая, где нахожусь. Считаю, пишу, черкаю, не слыша, как в кабинет кто-то заходит или из него выходит.

Когда я заканчиваю, мужчина в очках берет листы, просматривает, и его брови медленно ползут вверх. Он переглядывается с девушкой из отдела кадров, и та усмехается.

— Алена Викторовна, — говорит он наконец, — поздравляем. Таких результатов у нас еще не было. Вы приняты. Когда сможете приступить к работе?

Я ошарашенно смотрю на них и не верю своему счастью. Меня приняли? Сразу? Так просто?

Домой я возвращаюсь в приподнятом настроении, и в голове только одно: «Неужели у меня получилось?»

На следующий день я еду на работу на машине. Герман оставил ее как «подарок», но я впервые чувствую, что эта машина принадлежит только мне. Руки дрожат на руле, мне кажется, что я еду в новую жизнь.

Паркуюсь у офиса, ставлю машину в самый дальний угол парковки, чтобы никто не смотрел, какая я неуклюжая, когда выхожу.

В холле офиса прохожу через рамку, поднимаюсь на лифте. Двери уже почти закрываются, но кто-то еще успевает войти.

Я поднимаю глаза — и замираю. Мужчина: высокий, привлекательный до невозможности, настоящий красавец, дорогой костюм, уверенная походка.

Я теряюсь, опускаю глаза. Щеки заливает жар.

— Вы, кажется, наша новая сотрудница? — его голос глубокий, спокойный.

— Да… — отвечаю я едва слышно.

— Мне вчера сказали, что вы прошли тесты на триста баллов из двухсот возможных, — он усмехается, и я чувствую, как у меня еще сильнее краснеют щеки. — Такое у нас впервые.

Я не знаю, куда деть руки.

— Просто… мне всегда легко давались цифры.

— Это хорошо, — кивает он. — Думаю, мы сработаемся.

Я чувствую его взгляд на себе, прямой, внимательный. Он не отводит глаз, и я пугаюсь, отворачиваюсь к зеркальной стенке лифта. В отражении вижу себя: бледное лицо, горящие щеки.

Двери открываются. Он делает шаг в сторону.

- Прошу, — говорит спокойно.

Он выходит вместе со мной и легко указывает направление:

— Ваш отдел на этом этаже. Вас проводят.

К нам подходит девушка с бейджем, улыбчивая.

— Доброе утро, Матвей Семенович! – здоровается она с мужчиной и уже обращается ко мне: – Меня зовут Ева. Пойдем, покажу, где твой стол.

Я киваю и иду за ней, стараясь не споткнуться о собственные мысли.

— Я сама на этой работе новичок, — легко смеется она. — Всего неделю тут работаю, но уже многое знаю.

Мы входим в кабинет. Ева указывает на стол у окна:

— Вот тут твое место. Компьютер уже подключили, доступы тоже дали, логин и пароль придут в сообщении через пару минут. Не бойся — все у тебя получится.

Я ставлю сумку на стол, пальцы все еще дрожат.

— Ты, кстати, очень серьезно выглядишь, — говорит Ева и слегка наклоняет голову. — Наверное, у тебя с цифрами дружба?

— Да, — признаюсь. — Это у меня всегда получалось.

Она улыбается:

— Здорово. Я с цифрами воюю. Зато люблю красоту — одежду, макияж. Иногда думаю, что зря не пошла в стилисты.

Я смущенно улыбаюсь.

— Это точно не мое…

— Ну, да, у каждого свое.

— Спасибо, — тихо отвечаю я.

— Ладно, работай, — подмигивает Ева. — А вечером, если захочешь, можем выпить кофе. Я покажу кафе на углу.

Я киваю. Просто ее улыбка слишком живая, чтобы отказаться.

Глава 3

Алена

Первый день проходит так, будто я снова сдаю экзамены. Вроде, и дышать можно, и водички попить, но все равно кажется, что стоит ошибиться — и выгонят.

Мне дают задание: обработать таблицу с цифрами за квартал. Честно, я таких объемов давно не видела, но упрямо открываю файлы и начинаю работать. Сначала руки дрожат, цифры плывут, а потом постепенно я вхожу в ритм. Считаю, проверяю, делаю заметки.

До вечера я почти не поднимаю головы. Задание увлекает: цифры ложатся в строчки, формулы сходятся, ошибки я ловлю быстро. Время летит, и вдруг я смотрю на часы — шесть вечера. Весь этаж уже пустой.

Ева заходит, смотрит на меня и качает головой:

- Ну нет, не надейся, что я оставлю тебя тут сидеть до утра! Все, рабочий день закончился, и ты, между прочим, даже не обедала. И не факт, что завтракала! Так что подъем – и идем ужинать!

Я не знаю, как она все это угадала, но вожу головой: мол, тут еще не закончено, надо доделать. Но Ева не дает мне этого сказать.

— Доделаешь завтра, – она подхватывает мою сумку. — Первое правило выживания: не геройствуем в первый день. Второе: следим за питанием. Самое время поужинать! Вставай!

Хочется поспорить, но желудок делает выбор за меня. Я вздыхаю и отключаю компьютер.

Мы выходим в коридор, и там ни одного человека.

— Как тебе народ? — спрашивает Ева, нажимая кнопку «1».

Лифт везет нас вниз, и я впервые позволяю себе опереться плечом о холодную стенку кабины.

— Почти никого не видела. С цифрами общалась.

— Удобно, - она подмигивает. — Цифры не сплетничают, не опаздывают и не пристают. Дай бог всем такие отношения. На моей прошлой работе был тихий ужас! И он был не с цифрами.

— У тебя был… — я запинаюсь. — Сложный начальник?

— Ага. — Ева фыркает. — Сложный — мягко сказано. Дышал в затылок, проверял длину юбки, ел только в дорогих ресторанах и считал, что столовка унижает его. Я ушла, потому что мне не понравилось быть пунктом в меню.

Лифт звякает, и мы выходим в холл, а затем переходим дорогу и оказываемся в том самом ресторанчике. Теплый свет, мягкая музыка. Нас сразу встречает официант, предлагает столик и протягивает меню.

Ева даже не открывает его.

— Мне борщ, куриные котлеты с пюре и чай.

Официант выжидающе смотрит на меня, а я, растерянно – на длинный список блюд.

— То же самое, — выдыхаю.

Когда мы с Евой остаемся вдвоем, я складываю руки на коленях, почему-то чувствуя себя неловко.

— Ну, рассказывай, — Ева откидывается на спинку стула. — Замужем? Есть дети?

— Замужем была, — отвечаю тихо. — Месяц назад меня бросил муж.

— Серьезно? — она округляет глаза. — И почему, если не секрет?

— Потому что я некрасивая, — вырывается у меня быстрее, чем успеваю подумать.

Ева наклоняется вперед, смотрит прямо в глаза.

— Боже, какую ерунду ты говоришь!

— Это правда, — упрямо твержу я. — Я некрасивая.

— Алена, — она качает головой. — Некрасивых женщин не бывает. Бывают недофинансированные и те, кому плевать, как они выглядят. Все.

Я опускаю взгляд. В горле ком, но ее слова звучат так уверенно и просто, будто это и есть истина.

В этот момент нам приносят борщ. Ева берет ложку и заявляет:

— Хочешь, я тебе это докажу.

– Как? - спрашиваю я, осторожно размешивая сметану.

– Я за месяц научу тебя всем премудростям, — усмехается Ева. — И бывший муж приползет на коленках.

— Не хочу, чтобы он приползал, — отвечаю я резко и сама удивляюсь силе в голосе.

— Вот это правильно! Значит, будем делать все только ради тебя.

Я пробую борщ: горячий, густой, вкус такой домашний, что хочется закрыть глаза. Последний раз я ела нормально… даже не помню когда.

— Ты долго была замужем? — интересуется Ева с полным ртом.

— Три года.

— Всего? — она удивляется. — А взгляд у тебя, как у ветерана семейной жизни.

— У меня взгляд, как у… проигравшей, — я пытаюсь улыбнуться, но выходит криво.

Ева качает головой.

— Да ладно, перестань. Просто ты сама в себе зарылась. Тебе нужен свежий воздух и хорошие помады.

Я смеюсь, не выдерживаю.

— Помады? Серьезно?

— Конечно! Любая женщина может поразить хотя бы цветом губ.

Мы едим и болтаем, и я ловлю себя на мысли: с этой девчонкой легко. Она яркая, живая, все время смеется. Рядом с ней не чувствуешь себя серым пятном.

— Завтра покажу тебе нашу столовку, — говорит Ева, допивая чай. — Ты офигеешь, когда узнаешь, что он ест с нами.

— Кто?

— Ну кто-кто… наш директор! — она закатывает глаза. — Матвей Семенович. Богатый, влиятельный, в списках Forbes, а садится рядом с простыми смертными и трескает гречку. Представляешь?

Я молчу. Сложно представить такое. Мой бывший муж в этих списках никогда не значился, но рестораны выбирал из мишленовского рейтинга. Каждая встреча — с «особым изыском», каждый ужин — спектакль из бокалов и тарелок. В столовой с сотрудниками он бы не сел никогда. Для него это было бы падением, унижением.

Ева улыбается хитро:

— Смотришь ты пока в тарелку, но скоро начнешь смотреть в зеркала. Вот увидишь.

— Я не люблю зеркала, — шепчу я.

— Никто не любит, пока в них не начинает нравиться отражение, — парирует она и откусывает хлеб. — Я же не говорю про салоны красоты на сотни тысяч. Просто… перестань прятаться.

Я продолжаю смотреть в тарелку. И говорит она все это так легко, будто это элементарно.

Мы едим молча несколько минут, затем Ева откладывает ложку и смотрит на меня:

— Ты мне нравишься. У тебя глаза честные. И… — она хитро щурится, — я люблю собирать людей как пазл и смотреть, как они снова становятся целыми.

Я не нахожу, что ответить. Просто ем дальше и впервые за долгое время чувствую — рядом сидит человек, которому действительно интересно быть рядом со мной. Впервые за месяц мне спокойно и даже хорошо.

Когда мы выходим из ресторана, Ева садится в такси, а я иду к своей машине. Вечерний воздух прохладный, асфальт блестит под фонарями, мимо проезжают редкие машины.

Дома все так же тихо. Я ставлю сумку на табурет, включаю свет, сажусь на край кровати. В кармане звякает телефон. Я достаю его, смотрю на экран и читаю сообщение: «Как ты?»

Глава 4

Алена

Телефон мигает в темноте, и я читаю: «Как ты?» — всего два слова, но сердце сразу ухает вниз. Это Герман.

Я сжимаю телефон в ладони. Злость. Обида. Растерянность. Все сразу. Хочется его раздавить вместе с воспоминаниями. У меня нет желания отвечать. Вернуться к нему? Даже мысль об этом кажется грязной – будто мажущей какой-то гадостью.