Читаем Нефритовая лиса онлайн бесплатно

За окном бушевала метель. Ветер с диким воем разгонялся по улицам Виты и врезался в закрытые ставни, заставляя их трещать. Никто бы не пришел к ней в этот волчий час. Веки Ицин сомкнулись, и сон начал окутывать ее сознание, но внезапно отступил. В темной комнате раздался скрип кресла из грушевого дерева. Запахло морозным воздухом, кровью и терпкими травами. Ицин приоткрыла глаза и едва различила, как на фоне стены шевельнулась чёрная тень.

Он всегда казался ей темнее любого мрака.

Гость скинул капюшон, и на нее уставились немигающим взглядом янтарные огоньки.

— Зачем ты пришел?

Ицин не спешила покидать уютное тепло одеяла, но всё же выбралась из него, не обращая внимания на свою наготу. Ее возраст приближался к сорока, и она знала всё о человеческих телах — их прелести, их тайны, их неумолимое увядание. Она понимала, что время скоро наложит свой отпечаток, и собственное тело перестанет радовать даже её саму. Но пока изгибы ещё хранили остатки красоты, она позволяла себе наслаждаться ими, отбросив всякую стеснительность.

— Для платы слишком рано, месяц еще не закончился, — она размышляла вслух, испытывая досаду от того, что его взгляд был таким холодным и безучастным. Ей всегда было интересно, могут ли такие, как он, ощущать вожделение.

Сняв со стены халат и закутавшись в шелковую ткань, Ицин подошла к столу и зажгла свечу. Свет ринулся пожирать темноту комнаты, но наткнувшись на гостя, отшатнулся, отполз обратно и замер пугливой птахой.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала.

Он являлся ей всего несколько раз за всю жизнь, а все остальное время оставался лишь голосом в ее голове. И если он сейчас здесь, значит, эта встреча не предвещала ничего хорошего. За последние годы его требования возросли, становясь каждый раз все сложнее и опаснее.

— Ты раздражена.

Это не был вопрос — он знал, что она ощущает, от него невозможно было скрыть ни одной мысли, ни одного чувства. Удивительно, как можно так глубоко понимать человеческие эмоции, но не испытывать их самому. Это делало его настоящим монстром, каким он, в сущности, и был. Ицин порой жалела, что связалась с ним, но в то же время помнила радость от побед, которые он ей принес. И, несмотря на все это, она боялась его больше, чем кого-либо в своей жизни.

— Так что я должна сделать?

— Похитить одного человека.

Ицин приподняла бровь, ожидая объяснений, но ответ так и не последовал. Его абсолютная неподвижность, без признаков жизни, еще сильнее насторожила ее — он казался частью той темноты, в которой скрывался.

— Твои требования становится все сложнее выполнять, — сказала она, беря со стола нефритовый браслет и, по привычке, начав вертеть в пальцах его круглые бусины. — Я не хочу проблем. Ты ведь знаешь, я приехала сюда, чтобы оставить прошлое позади, открыть гостиницу и заниматься честным делом. Похищение — это опасная игра. Если что-то пойдет не так, если будет допущена хоть малейшая ошибка…

— Так будь внимательна и не ошибайся, — его губы скривились в неприятной улыбке. — К чему этот торг? Ты всё равно это сделаешь. Или ты стала жить так сыто, что уже забыла обо всем, Нефритовая лиса?

Она поморщилась, услышав это имя. Здесь его никто не знал. Никто, вообще, ничего о ней по-настоящему не знал, кроме него.

— Кого я должна похитить?

— Унань Мин.

Ее пальцы дрогнули, замерев на очередной бусине.

— Младший сын главы Академии чароплетов? Ну нет, — она нервно усмехнулась, — ты не втянешь меня в такое дерьмо. Если хоть кто-нибудь узнает, что я в этом замешана, я лишусь всего. И смерть в такой ситуации будет самым легким исходом.

Он молчал, продолжая смотреть на нее, как палач на жертву, которая все еще не приняла неизбежного.

— Это слишком опасно, — продолжала Ицин.

Ей было страшно отказывать ему, но и связываться с чароплетами тоже опасно. Для нее они были не меньшим злом, чем любой монстр, пришедший с той стороны.

Она решительно поднялась, надеясь закончить этот разговор. И тогда он тоже встал, потянув за собой черную тень. Ицин неосознанно схватилась за свечу, словно ее слабый свет был способен разорвать надвигающийся мрак.

Он двинулся к ней, разрезая воздух с пугающей плавностью, словно нож бумагу. Его силуэт то растворялся в густой темноте, исчезая без следа, то с глухим, неестественным звуком вновь обретал форму в этом мире. Лишь его желтые глаза оставались неизменными. Казалось, его тело распадалось, как разбитая мозаика, и неведомая сила пыталась утащить его по частям на другую сторону.

— Не заставляй меня делать все самому. Тебе это не понравится. Мы оба это знаем, — медленно произнёс он, с трудом придавая рычащим звукам форму слов.

Каждый звук давался его горлу с усилием, будто человеческая речь была для него чем-то чуждым, неудобным. В нём определённо было что-то ненормальное, что-то неправильное, чего прежде она не замечала. И, дрожа от страха, Ицин внезапно ощутила предательскую надежду — вдруг это создание погибает?

— Я сделаю это, — она нервно сглотнула, чувствуя, что он не намерен отказываться от своего требования.

Гость одобрительно кивнул и растворился. Темнота в комнате будто отступила, уступив место мягкому, приглушённому свету. Ицин выдохнула и, сев на постель, осторожно поставила свечу на прикроватную тумбу. Подтянув ноги к груди, она обхватила их руками и опустила подбородок на колени, оставаясь в тишине и пытаясь унять дрожь, которая всё ещё не покидала её.

Он сделал её жизнь такой, какой она была сейчас — спокойной, защищённой и стабильной. Но он же мог разрушить её в мгновение ока. Но связываться с чароплетами — опасная затея. Даже если он не бросит её — а он никогда этого не делал — страх потери достигнутого душил сильнее любого заклятия. Снова бежать? Снова начинать с нуля? Хватит ли на такое сил? Одно дело, когда тебе шестнадцать и другое, когда уже почти сорок. Даже мысль об этом утомляла.

Когда-то он был для неё олицетворением силы, бесконечной власти и свободы. Теперь же она видела в нём тяжёлые оковы. Может, пришло время нарушить сделку? Сейчас у нее хватит знаний, чтобы попытаться. Она так привязана к тому, что у неё есть. Эта провинция стала её домом. Она построила гостиницу, обзавелась связями, заработала уважение, репутацию и состояние, которого хватит на безбедную старость. Если сейчас ввязаться в конфликт с чароплетами, то можно потерять абсолютно все, включая голову. Но сможет ли она предать его? И дело было не в том, что этот поступок отвратителен. Проблема заключалась в возможности это осуществить. В Сэе верят, что у таких существ, как он, три сердца, а у нее есть шанс только на один удар. Стоит ли рисковать? К тому же он был частью её прошлого. И как бы ни горько это осознавать, лучшей его частью. Она даже в какой-то степени привязалась к нему.

Ицин снова закрыла глаза, позволив воспоминаниям накрыть её. Каждый миг прошлого всплывал перед ней, будто то были страницы старой книги, которую она читала, пытаясь найти ответ на мучающий вопрос.

22 года назад

Провинция Сэя

Прежде чем опуститься на стул, Ицин скользнула взглядом по письменному столу. На нём в идеальном порядке лежала стопка книг, а с другой стороны — чистая тушечница, миниатюрная капельница и аккуратно сложенные кисти. Столешница, отполированная до совершенства, блестела так, что могла бы отражать солнечный свет, словно зеркало.

Она любила этот порядок, но в то же время он угнетал. В этом доме всё занимало строго отведённое место, включая её саму.

Дверь тихо скрипнула, в проеме появилось круглое лицо служанки. Тенин осторожно проскользнула внутрь библиотеки, стараясь не создавать лишнего шума.

— Я была осторожна, госпожа, — прошептала служанка, бережно доставая из-под борта халата рыжего котенка. — Желток так подрос за то время, что мы не ходили сюда.

— Надеюсь он не будет мяукать, как в прошлый раз. — Ицин повернулась к окну, всматриваясь облака. — Он нужен для того, чтобы было оправдание, почему мы оказались здесь, а не чтобы появилась причина нас тут найти.

Тенин кивнула и достала из рукава сверток. Она принесла с собой мясные шарики и ленточку для игр. Ицин одобрительно кивнула, в который раз поразившись, как много всего служанка могла спрятать в своих одеждах.

— А что сегодня за завтраком сказал о прогнозе погоды предсказатель? Если эти тучи, — Ицин кивнула в сторону темных облаков на горизонте, — превратятся в грозу, сюда непременно прибегут слуги, чтобы закрыть ставни и проверить все углы крыши.

— Он сказал, — замялась Тенин, — что-то туманное. Я смогла лишь понять, что тяжесть облаков не нарушит покоя дома.

Ицин хмыкнула. Уже не первый раз в их поместье появлялись новые предсказатели погоды, потому что все они умело набивали животы за счет ее семьи, но плохо разбирались в своем деле. Каждый раз было что-то «туманное», что легко можно было трактовать в обе стороны: дождь будет, но их дом не пострадает. Или дождя не будет, и потому им не стоит беспокоиться. Мастера своего слова. И все-таки они были необходимы для ее отца — наместника прибрежного региона. От того, как поведет себя море, зависело многое, но людям не всегда удавалось укротить эту стихию. Поэтому головы предсказателей рано или поздно покидали их покрытые жиром плечи, а из дворца присылали нового, пока еще тощего, любителя читать облака и поглощать пряную лапшу миска за миской.

Ицин села за стол и притянула к себе одну из книг по искусству исчисления. Книги для нее были дверью, что открывали проход в окружающий мир. Ей никогда не доводилось видеть других стран и даже столицы родной Сэи. Дочерям следовало оберегать свою добродетель, чтить отца, мать и мечтать выйти замуж. Даже поклоняться предкам они могли лишь в собственном доме, который с возрастом стал для Ицин слишком тесным. Она читала о других провинциях, об их истории, культуре и вере. Читала о любви и благородстве храбрых мужчин, о смекалке и преданности женщин. Разглядывала рисунки диковинных животных, и карты прекрасных дворцов и огромных чужих земель.

Ей всегда хотелось нечто большее, чем войти в другую семью и родить ребенка. Но, что именно — она и сама не понимала.

Тенин выпустила котенка из рук, наклонилась и принялась с ним играть, то и дело посматривая на госпожу. Как только зашуршали страницы служанка тяжело вздохнула.

— Говори уже, — приказала Ицин, чувствуя, что та изнывает от желания что-то рассказать.

— Я просто волнуюсь, что вы читаете обо всем, кроме того, что вам следует знать о будущем муже и его семье. Все эти книги не помогут вам, когда вы выйдете замуж за тивийца. Ваша мать будет снова недовольна, и мне перепадет. Как тогда, с той вышивкой. Не то, чтобы я жаловалась, — улыбнулась Тенин, — я служанка и моя обязанность принимать наказание за неудачи своей госпожи, но…

Ицин вздохнула, а потом быстро заговорила:

— Три стебля бамбука в золотом круге. Символ одной из самых богатых семей Тивии. Он обозначает трех братьев, их упорство и будущее в лучах солнца. Но ходят слухи, — Ицин чуть прищурила глаза, видя, как в Тенин просыпается интерес, — что на самом деле это символ их ослиной упертости и непомерных амбиций.

— Дурной нрав, как дохлый краб, принесешь в дом и за всю жизнь запах не выветришь. — Выпалила Тенин, забыв на мгновение с кем разговаривает. Она засмеялась, но осеклась, увидев лицо госпожи и тут же добавила серьезно: — Зато эта семья богатая и обладает властью. Вы ни в чем не будете нуждаться.

— Кроме родного языка, знакомых лиц, безопасности и возможности вернуться домой.

Ицин не хотела выходить замуж за тивийца. Дело было даже не в том, что она не сильно интересовалось замужеством, как следовало бы дочери наместника. Ее больше волновали книги и знания, и будь ее воля, она бы отправила заявку на поступление в одну из академий провинции. Что, конечно, невозможно для женщины. Ицин давно смирилась с этим. Замуж она не хотела, потому что он был иноземец. Если жена окажется бесполезна для мужа и его семьи, то ее могут вернуть обратно к родителям, продать в бордель или, в рабство, или сдать в служки при храме. И случись такое в Сэе, ей было бы куда возвращаться, был бы шанс, что за нее заступится отец или что она попадет в храм бога Моря. Ее семья так много жертвовала денег этому храму, что окажись она там в роли служки, непременно бы получила самые лучшие условия для проживания. Но если такое произойдет на чужой земле, куда она пойдет, к кому обратиться? Сомнительно, чтобы бесполезной жене оплатили дорогую поездку до дома.

Сама Тивия тоже носила дурную славу провинции, где так популярны искусства и развлечения, что люди теряют свое лицо. А что, если ее будущий муж — недостойный человек? Все это пугало. Как и то, как выглядел ее нареченный супруг. На картине, что отец привез из Тивии, был изображен толстый мужчина преклонных лет, и Ицин была уверенна, что художник еще сильно постарался приукрасить действительность. Увиденное напомнило ей одну из страшных историй, что рассказала мать, про духа жадного рыбака, с телом свиньи и мордой сома. Именно тогда в ней зародились недостойные для женщины мысли: почему она, дочь наместника целого региона, не имеет права выбрать себе мужа? Почему она должна будет связать свою жизнь с таким страшным стариком?

— Ваш отец, господин Дзяо, еще не решил окончательно с этим браком, — Тенин попыталась утешить госпожу, видя, как помрачнело ее лицо. — Может быть, он обрадуется приезду вашего брата и передумает.

— Приезду брата? — Удивилась Ицин.

Она часто узнавала о всех новостях последней, потому что не имела права присутствовать на семейных советах, а другие слуги обходили ее стороной из-за сплетен о матери.

— Да, он приезжает, как раз, к вашему дню рождения.

— Он, что, не мог выбрать другое время? — рассердилась Ицин. — Это же мой праздник, а теперь на нем все внимание будет приковано к нему.

Ее брат покинул их дом в возрасте восьми лет, и поэтому все ее воспоминания о нем ограничивались всего несколькими годами. Ему позволялось все: сидеть в первом ряду перед учителем, в то время как Ицин приходилось оставаться за дверью, чтобы не мешать наследнику рода Дзяо. Ему можно было бегать, прыгать и громко разговаривать. Ему разрешалось выбирать еду на каждом приеме пищи. Он мог покидать поместье и отправляться со слугами и стражей на ярмарки и фестивали. Он мог многое, и поэтому Ицин ощущала обиду и зависть.

А теперь, спустя годы, ее брат решил приехать на ее единственный праздник — день совершеннолетия. В этом доме у нее нет ничего своего, даже этот важный момент она будет разделять с торжеством возвращения брата. Но Тенин права, ее отец еще не принял окончательного решения по поводу брака. Ей стоит попробовать проявить себя перед ним, пока тот в хорошем настроении от встречи с сыном.

Она отложила книгу, подошла к стеллажам и взяла другую. Если ее отец остался тем же человеком, которого она знала в детстве, это должно сработать.

Но прежде, чем Ицин успела снова сесть за стол, чтобы переписать несколько страниц выбранного текста, дверь в библиотеку открылась, и на пороге появился слуга. Ицин сразу спрятала книгу за спину, а Тенин подняла котенка на руки.