Читаем Недосказанность (СИ) онлайн бесплатно

====== Глава 1 // Ксюша ======

«Не стреляйте, в этой комнате любовь

Раздетая любовь, Вы не осторожны

….

Не смотрите, эти шрамы не про Вас

Не для Ваших грустных глаз, мне неловко

….

Не молчите

В этой рыхлой тишине

Я погибну!

Не молчите»

Ксения дрожащими пальцами выключила смартфон, развернулась на каблуках и стремительной походкой начала удаляться из холла отеля, не слыша раздавшийся где-то позади грохот. Нет-нет, сейчас ее тут нет… Ноги сами несли ее в единственно возможное укрытие – собственный номер. Глаза перед собой ничего не видели, она словно пробиралась вслепую, на автомате, все ускоряя и ускоряя шаг, но не позволяя себе сорваться на бег: где-то на подкорке подсознания осознавала, что бегущая управляющая привлечет к себе слишком уж много внимания со стороны. Хотя нельзя сказать, что своим видом в текущий момент она его не привлекала. Редкие встречные испуганно шарахались в сторону, видя ее состояние. Ноги несли ее сами, низкий хвост развивался, она летела, сбивая углы и хватаясь за стены, а чертов путь все никак не хотел заканчиваться. Отель, территория, домики для персонала – да где, черт возьми, конец всему этому??? Коридор казался бесконечно длинным, глаза застила пелена, она еле нашла карту от номера, толкнула дверь, дав волю эмоциям, хлопнула ей со всей дури и хотела было тут же сползти на пол, но...

Ей надо спрятаться. Ксюша упала на кровать, запихала одну подушку под живот, в другую вцепилась зубами, зарылась в одеяло с головой. Как раненый зверь, забившийся в свою нору. Вот так. Вот так. Теперь можно закричать. Она и закричала. Завыла. Заскулила. Заплакала навзрыд. Мозг не соображал ничего. Он отключился и не хотел работать хотя бы для того, чтобы обеспечить своей хозяйке какую-то сохранность. Физическую ли или психическую. В голове была пустота, ни одной мысли, только кадры видеоролика, присланного ей 10 минут назад. Перемотка. Перемотка. Перемотка. Перемотка. Снова. И снова. И снова. Снова. Картинка стояла перед глазами, мозг был парализован, она не шевелилась. За что? Грудь сжимало тисками, мертвой хваткой, дышать под одеялом, уткнувшись в подушку носом, тяжело, но она не могла остановить рыдания, ее услышат, значит – подушка. В душе зияла огромная, разрастающаяся дыра: непонимания, обреченности, обиды, жалости к себе и тоски по тому, что было так близко и вдруг – рассеялось дымом, отобрали. Зародившаяся надежда на счастье, на близость, на доверие, защиту, на любовь, в конце концов – подразнили и отняли! И как! Ритаритаритаритарита. И Юра. Юра. Еще полчаса назад, произнося про себя его имя, она невольно легко улыбалась, сейчас – ей будто пригорошню осколков отсыпали прямо в сердце. Все события насыщенного дня стерлись, переставая иметь хоть какое-то значение. Она не могла заставить себя подумать о дне завтрашнем, о новом положении, ссоре с Львом Глебовичем – ни о чем она не могла думать. Функцию словно отключили. Весь мир сжался до десятисекундного видео. Никто не знает, сколько времени Ксюша провела наедине с клокочущим нутром. Она выключилась.

Включилась. С трудом разлепила глаза, сразу ощутив, насколько сильно они опухли. В комнате темно, в окно светит луна. Через несколько мгновений вспомнила все. Сжалась. Сколько времени? Где часы? Где телефон? Вырублен. Пусть так. Наверное, звонили. Плевать. Впервые плевать, кому она могла понадобиться вечером и кого могла подвести своим отсутствием на рабочем месте. Настенные часы показывали 4 утра. До звонка будильника еще есть немного времени. Ксюша сняла с себя измятый костюм, швырнула его в сторону стула, снова залезла под одеяло и пыталась было уснуть хотя бы на часок, но сон больше не шел. Она приготовилась было плакать – но не смогла. Организм за несколько часов истратил годовую норму слез и запас нервных клеток и не готов был выдавать сверх того. Поворочавшись двадцать минут с боку на бок, она села в кровати. Юрий Сергеевич. Позволив подумать о нем, она тут же замерла и прислушалась к себе. Блок. Ничего. Ничего нет. Пустота. Вакуум. Дыра.

4:30. Это бесполезно. Уснуть можно больше не пытаться. Ксения сползла с кровати и отправилась в душ. В зеркало смотреть она не хотела. Струи прохладной воды лились ей на голову и она представляла, как вместе с ними в трубу утекает вся ее боль и обида, память о связанных со врачом теплых моментах, обуявший ее на несколько часов страх любых близких отношений, представила, как вода вымывает осколки. Так, подставляя лицо воде, она простояла еще добрых полчаса. Куда торопиться?

Душ освежил голову, включил мозг и помог отекам немного уйти с лица. Ксения украдкой взглянула в зеркало. Остальное она попробует спрятать под макияжем. Заварила чай с мятой. Села. Уставилась в окно, за которым забрезжил рассвет и сказала себе: «Теперь думай».

Впереди ее ждал определенно один из худших дней в жизни, а ведь в своих мечтах она представляла его одним из лучших. Совладелица. 51%. Вот только какую цену пришлось за это заплатить? Нет, это не был честно заработанный ею 51%. Она понимала, что ее положение довольно зыбко, Зуев, конечно, через некоторое время вернется – с такими то связями – и потребует свое назад. Ксения заслужила доверие своего начальства упорным трудом на благо их бизнеса и подорвать его не входило в ее планы. Она отдаст, конечно, и будет тут же вышвырнута на улицу из отеля, в который столько успела вложить. Начальство. Лев Глебович. Который вчера весь день ружьем у нее перед носом тряс, сыпля проклятьями и угрозами. Раз за разом он натыкается на одни и те же грабли в виде выходок своей избалованной дочери, но отцовское сердце не позволяет ему выступить против ее прихотей, а та наглость и решимость, с которой Ксюша имела накануне ему заявить, что никуда не уйдет из отеля, лишь распалила в нем злость, досаду и азарт. Ну, кто кого, симпапулька? Ксюша приготовилась вести войну на выживание.

Сотрудникам, видимо, как-то придется объяснять ситуацию с Зуевым, ведь его вчера увели под белы ручки на глазах у половины отеля. Ксюша отлично понимала, что пересуды уже пошли, разрастаясь снежным комом, и она не могла допустить того, чтобы эти пересуды подорвали репутацию Гранда больше, чем уже подорвал арест совладельца. Взвесив все “за” и “против” настолько, насколько была в состоянии это сделать, она решила, что все же скажет сотрудникам о своем новом статусе, примерит на себя эту неожиданно свалившуюся на нее роль. Нет, она не позволит никому – никому – растоптать себя или унизить. Никогда не позволяла! Тело поддалось установке, спина сама выпрямилась, плечи расправились, хотя взгляд еще оставался расфокусированным. Всё, на сегодня это все ее проблемы, всё, что для нее важно. Подумав об этом, Ксюша «включилась» и ощутила, как солнечный луч пригрелся на ее щеке.

6 утра. Новый день настал.

====== Глава 2 // Юра ======

Юрий Сергеевич сидел в лобби отеля и приканчивал который стакан виски. Голова гудела и разрывалась. Он никогда не пил. Нет, алкоголь – это не выход. Он уже час как потерял способность ясно думать. Внутри продолжала кипеть обида вперемешку с негодованием.

После смерти матери он закрылся от мира и чувствовал себя в безопасности в этом коконе. Больше никто не мог пробить эту ментальную бетонную стену: он строил ее годами, учась сарказму, держа людей на расстоянии и не позволяя никому, никому дотронуться до него настоящего. Он и сам стал сомневаться, что они, эти настоящие чувства, у него есть, настолько хорошо выучил свою роль. Это вполне устраивало нашего врача. К тому же, весьма полезный навык в его профессии: каждый день сталкиваясь с болью своих пациентов, он понял, что просто больше не может позволить себе принимать все настолько близко к сердцу. Он выгорит. Этого никто не выдержит. Правда, не принимать эмоции больных на себя выходило у него несколько хуже, но в целом, Юрий справлялся. Он пообещал себе, что больше ни один человек не умрет из-за его глупости, и погрузился в практику с головой. Остальное – излишне. Единственные эмоциональные контакты, которые Юра разрешал с окружающими – это юмор. Смех продлевает жизнь. Свою и пациентов. Очень полезно. Остальное – излишне. Симпатия, привязанность – этого он больше не допускал. Никогда. И не позволял другим испытывать подобные чувства в отношении себя. Он не станет причиной ничьей душевной боли. Он рано выучил, что вынести ее бывает невозможно. У него прекрасно, надо сказать, получалось держать свое новое лицо многие и многие годы, в своей профессии он достиг определенных высот – впереди заманчиво маячила перспектива открытия собственной клиники.

Юрий не понимал, как так вышло? Как она обошла эту стену, где нашла в ней трещину. В какой момент это случилось? Как она проникла в его голову, его мысли и так основательно и уверенно обосновалась там? Куда он вообще смотрел, в какой момент его облапошили? И не сказать, что ему было это неприятно: наоборот! Ему нравилось новое теплое ощущение, разливающееся в груди, стоило лишь подумать о ней. Нравилось наблюдать за ней украдкой и день ото дня открывать для себя все новые черты ее невероятного характера. Нравилось злить ее, вступая в словесные поединки, и проигрывать их. Она всегда храбро принимала его вызов, но принимала и любую его помощь.

Ксения его удивляла сочетанием в себе, своем хрупком образе школьницы, непосредственности, острого языка, профессионализма, стойкости духа, беззащитности, работоспособности, дочерней любви – много чего он лишь готовился в ней открыть. Столь притягательные, как выяснилось, черты – и все в одном человеке. Ему казалось, что в какой-то момент ее отношение к нему начало меняться, а в ее глазах, где и так часто плясали игривые чертики, когда она смотрела на него, появилось нечто новое. Любопытство? Теплота? Доверие? Показалось.

Думать о случившемся было больно, особо не думалось, одно он понимал – она просто позабавилась, как ребенок с новой игрушкой. Сердце ее занято надежно совсем другим человеком. Уже двое подтвердили. Впрочем, какие к ней претензии? Он сам целоваться полез. Идиот! Жажда мести, внезапно нахлынувшая на него под парами алкоголя, вылилась во что вылилась. Помогло? Не помогло. Стало только хуже и гаже от осознания того, что натворил.

«Идиот», — Юра разговаривал с пустым стаканом, в котором давно растаяли кубики льда, его тошнило от собственной слабости, этого дурмана, слепоты, от того дурного, что в нем вскрылось. Ревность. Час назад ему хотелось причинить ей хоть каплю той боли, которую ощущал сам. Полчаса назад он очнулся и понял, что ему мерзко – даже не столько от женщины, которая тяжело дыша, раскинулась перед ним на кровати в одном белье, – она была привлекательна, хотя уже успела за время знакомства показать ему свой склочный характер во всей красе, – а от самой этой мысли, этой идеи, от себя – пьяного, мстящего! Так вот ты таков, Юрец? Он четко помнит это ощущение брезгливости и отвращения к себе самому. Мазками: вскочил, кинул в сторону Риты короткое «Извини», быстро оделся и вышел. Но – он хотел, он допустил. Идиот!

Грохот. Юрий выныривает в реальность из ниоткуда. Никто больше не доведет его до подобного помешательства, подводит он черту, осознавая, что ни одна мало мальски дельная мысль больше не способна обрести форму в его голове. В свою очередь, он к ней лезть со своими терзаниями и нарушать ее тихое счастье не станет. Только работа. Клиника. Он кое-как поднялся, обвел отсутствующим взглядом помещение и побрел в номер.

====== Глава 3 // Юля ======

Рыжая, стараясь не маячить перед гостями, вытирает пыль в лобби, но от ее любопытного взгляда укрыться не могло ровным счетом ничего. Вот Лев Глебович и Игорь, как его там, суетятся перед приездом важного гостя, министр со своей женой выясняют отношения, чьи-то дети носятся в опасной близости от дорогой вазы, белл-бои поспешно везут тележки с чемоданами в номера, чтобы освободить холл, Маргарита Львовна зло глушит вино за барной стойкой, Ксюха мелькает туда-сюда, готовя персонал к встрече Кужугетовича, врач пересекает лобби, судя по всему, узор мраморного пола представляет для него огромный интерес, и, о-па, просит у бармена виски? Гришенька ходит какой-то понурый.. Юля невольно залюбовалась своим мужчиной, но любование длилось недолго. Внезапно к Грише подошла шеф-повар и начала что-то тихо ему говорить, заглядывая в глаза. Мигом забыв про обязанности, Юля пытается незаметно приблизиться. Всю свою энергию впредь она тратит на то, чтобы расслышать, о чем толкуют Григорий с Региной. Спустя долгих 10 минут она оставляет эти попытки: еще чуть-чуть, и они заметят ее, меж тем, в лобби достаточно суетно и шумно, шансов расслышать предмет разговора ноль.

Ретировалась. Настроение испортилось. Напряжение в лобби нарастает. За барной стойкой пусто, бармен стоит фактически по стойке смирно, зато появилась ее подруга, которая контролирует последние приготовления. Детей заняли интересной тихой игрой, министра с женой отправили мириться в спа. Стафф раскидывает красную ковровую дорожку и Ксюша в своем безупречном деловом костюме чеканит по ней шаг, двигаясь в сторону главного входа. Юля невольно залюбовалась ей. «Молодец, Ксюха! Во дает!» – восхищенно проследовала за ней глазами горничная. «Хоть у кого-то из нас в жизни все зашибись! Фортопопая!». Ксюша бросила на Юлю теплый, но вместе с тем говорящий взгляд, и Юля поспешила скрыться с глаз дорогого ожидаемого гостя долой, пока не поздно. Но уборку свою здесь она не доделала, а значит, что-нибудь через полчаса вернется на точку.

Спустя полчаса Юля снова на месте: озирается по сторонам и ничего не понимает. Приехал Кужугетович, наконец, или снова всех кинул? Белл-бой носится туда-сюда с ружьем, Лев злой влетает в отель. Значит, кинул, резюмирует Юля. Так, что тут у нас еще. Врач, по ходу, решил уйти в запой. О, а вот и Ксюха. Подруга излучает уверенность, на лице играет победная улыбка, голова гордо поднята. Замечает Юрца, направляется к нему, остановилась, достает телефон. «Ну Ксюхааааа, ну не тормози!», – восклицает про себя Комиссарова. Она забыла, зачем она находится здесь, готовясь наблюдать эту сцену встречи двух как минимум глубоко симпатичных друг другу людей.

Отвлекшись на свои мысли буквально на секунду, Юля возвращается глазами туда, где только что стояла подруга, и поражается мгновенным изменениям, видит ее белое лицо. У нее что, глаза блестят? Еще полсекунды – и Ксюша срывается с места. Юля бросается, было, за ней, но спотыкается о собственное ведро, падает, заодно расплескивая вокруг себя мыльную жидкость. «Твою мышь!» – восклицает она в сердцах. Пытается скорее убрать. Момент упущен. Налетает Валентина, шипит и причитает, в наказание отправляя Комиссарову драить 104-ый. Абонент недоступен. Ладно, к Ксюше она зайдет как только освободится. Окидывает лобби взглядом – врача нет.

====== Глава 4 // Планерка ======