Читаем Недобрые сказки (СИ) онлайн бесплатно

========== Гиана ==========

Ученица казалась самой обычной неудачницей. Реборн даже поначалу поверил увиденной картинке: в конце концов, что может скрывать школьница? Счёт в банке? Связи с Триадой? Сейф с украденными произведениями искусств? Не смешно.

Он взялся неумолимо натаскивать её на роль Десятого Босса, не особо веря, что Внешний советник и Девятый позволят ей управлять Вонголой на самом деле. Слишком хорошо знал старого друга Тимотео. Скорее уж был готов поверить, что девчонку удачно выдадут замуж, да хоть бы и за того же Занзаса.

А потом однажды ночью он проснулся – а Тсуны в комнате не обнаружил. Реборн обыскал дом, так и не найдя ученицу, а вернувшись, увидел мирно спящую на кровати Тсуну. Действительно спящую, а не притворяющуюся.

На устроенный допрос девочка реагировала, так искренне удивляясь, что киллер почти поверил, что она не знает, о чём речь. Но когда Тсунаёши пропала снова… И снова… Это был вызов. Периодичность таких исчезновений вычислить было сложно, временные промежутки совершенно разнились, поэтому репетитор даже спал в полглаза, поставив ловушки, которые разбудят его при случае.

Его старания увенчались успехом. В одну из ночей он проснулся, когда девочка встала с кровати. Была зима, снег припорошил землю, холодно было даже под одеялом. Тсуна встала, в одной пижамке, даже не ёжась от холода. Её девичья фигурка, ещё только формирующаяся, закрыла заглядывающую в окно полную луну. Савада бесшумно вышла из комнаты, Реборн, чуть погодя, – за ней. Ученица шла так тихо и легко, как ей никогда не удавалось днём.

Полный предвкушения, что вот сейчас-то он узнает секрет Савады и как следует отыграется на ней за всё, Реборн крался за девочкой. И был немало удивлён, когда Тсуна полезла на крышу. Зимой. Босиком и в пижаме. А она уверенно шла к краю.

«Что за чёрт?»

Реборн уже собирался окликнуть её, как девочка сама замерла на миг, повернув голову и будто прислушиваясь. И глаза её были закрыты. Это всё усложняло. Если Савада лунатит и её разбудить прямо сейчас, девчонка может и навернуться с крыши от испуга. Но как увести её отсюда? Сделав пару быстрых шагов и опасно балансируя на краю, Тсуна вскинула руку вверх, сложив ладонь лодочкой. Полная луна, бледно-жёлтый кругляш, удобно устроился в ладони. Это было даже красиво.

А в следующую секунду Тсуна просто шагнула вперёд. Преобразованный в подобие батута Леон едва не полетел ей вдогонку… Но он не понадобился. С изумлением смотрел не верящий в чудеса киллер на то, как тонкая фигурка, подсвеченная слабым светом луны, стояла в воздухе так же спокойно, как и на крыше. Шаг, ещё один, Тсуна на несколько метров поднялась по невидимой лестнице, прежде чем непринуждённо сесть. А потом бледные пальцы принялись вылавливать из воздуха светящиеся лучи. Из лучей-нитей те же пальцы, обычные, человеческие, днём неуклюжие и оставляющие помарки в тетрадях, принялись что-то плести, и вот – на коленях девочки уже мерцает невесомая ткань.

Реборн смотрит и его пробирает, детское сердечко его проклятого тела заходится в частом стуке. Киллер не сомневается, что сейчас видит чудо из старых сказок. Он не эстет и не ценитель искусства, ему безразлична навязанная ученица, чужда жалость и снисходительность, но работа лунной мастерицы выглядит по-настоящему красиво.

Миг или вечность спустя Тсуна спускается по небесной лестнице как королева во время приёма. На плечах её тает лунный плащ. Вслед за ней киллер возвращается в комнату и на следующее утро молчит. Савада ничего не помнит. Реборн не может смотреть на её обычную неуклюжесть, гоняя в три раза больше на тренировках.

Несколько раз ему удавалось подглядеть за работой юной феи. В том, что человеческого в Тсунаёши немного, по крайней мере, во время ночной работы, репетитор не сомневается. Каждый раз он смотрит, чувствуя, как наполняется восторгом сердце, с каждым разом и днём замечает в лице Тсуны всё более тонкие, нечеловечески прекрасные черты. Реборн знает, куда смотреть, но для всех остальных она остаётся прежней Тсуной, и это ощущение причастности к тайне, недоступной даже самой девочке, согревает душу.

Но проклятое любопытство не отпускает киллера. Он разгадал лишь часть загадки, ему хочется знать больше: зачем, почему, как?.. А у кого спросить о дочери, как не у матери?

– Маман, вы не замечали, что Тсуна уходит куда-то по ночам?

Нана замирает. Откладывает в сторону ложку, которой помешивала их будущий обед. И констатирует:

– Ты видел, Реборн.

Он не собирается отпираться:

– Да.

– Часто? – Нана поджимает губы в ответ на кивок, смотрит с тревогой. – Не ходи больше, не смотри. Она пока учится, а как осознает себя, сумеет и ткать, и прясть. И ей будет всё равно, что. Тебе не нужно быть там в этот момент.

Детское лицо выразительно, потому Нана легко читает на нём скепсис и нежелание отказываться от увиденного чуда.

– Ты ведь меня не послушаешь?.. Хорошо, дело твоё, Реборн. Запомни только: как бы ни было плохо, не окликай её, не зови по имени. И не называй своё.

Это предупреждение, отлично вписывавшееся в сюжет сказок о Дивном народце, ничего не объясняло, а дальше женщина говорить отказалась. Реборн всё так же редкими ночами следил за тем, как тонкие пальцы сплетают золотую ткань.

Когда исполняется предупреждение Наны, у него не остаётся времени пожалеть о своём выборе. Так же легко, как Тсунаёши ранее собирала лунные лучи, она вытягивает что-то из самого Реборна, кажется, не заметив разницы. Тянет, тащит переливающуюся жёлтым солнечным огнём нить, иногда переплетающуюся с чёрной нитью проклятия, и это почти не больно, но невыносимо мучительно чувствовать, как на живую вытягивают твою сущность. Самое главное, что Реборн не хочет и не может скрыться от сияющих золотых глаз, с восторгом и ужасом наблюдая за творением новой ткани.

Пламя, проклятье Аркобалено – такая мелочь на самом деле. А вот когда девушка зацепляет воспоминания о Луче, Арии, Юни становится действительно больно.

– Тсуна, – хрипит мужчина, не обратив внимания, что выглядит уже далеко не как младенец.

И взгляд, до того устремлённый сквозь него, вдруг становится озадаченным. Несколько мгновений она смотрит на него со смутным узнаванием, а затем девушка легко сбегает к нему, кладёт руки на плечи.

– Имя моё называешь? А целиком произнести – сможешь?

Запрет Наны запоздало отзывается в памяти.

– Тсу-на-ё-ши, – и сейчас почему-то знакомое и привычное имя не хочет слетать с языка, с трудом проговаривается.

Она кивает.

– Хорошо. Можешь, значит, подходишь… Мать моя отца моего пожалела. Как я сейчас стала прясть, а начатое так просто не бросишь. Мама связала судьбу отца и свою – стала ему женой и по нашим законам, и по человеческим, меня родила беспамятной до поры до времени и силы своей лишилась, потому что предал её отец. Я такой судьбы себе не желаю. И ведь наверняка предупреждали тебя не ходить за мной, нам ведь разницы нет, что прясть. Моё условие другим будет: имя своё назовёшь, настоящее, а не прозвище. Залогом жизнь твоя и останется. Ни словом, ни делом меня предать не сможешь, не погибнув. А до тех пор и перед нашим народом, и перед людьми будешь считаться моим супругом.

Реборн смотрит в мерцающие золотом глаза и понимает, что вляпался в сказку, и винить в этом некого, только своё неуёмное любопытство. А ещё Тсунаёши не спрашивает, и выбор у него не велик. А Реборн хочет жить и оставаться собой. Когда-то невеста из Дивного народа была для кого-то поводом для зависти, только недолго длятся подобные браки: у каждого будет условие, а человеческая натура не даёт их соблюсти.

Придётся ему уходить из мафии. И невесту, самолично втравленную им в игру Девятого, из-под удара выводить. Реборн смотрит в нечеловечески прекрасное лицо и шепчет своё имя. Настоящее.

========== Ошибка Аркобалено ==========

Семь Аркобалено, злых и уставших, выглядевших, как младенцы, собрались в баре. Прошёл месяц с того мига, как они оказались прокляты, и весь месяц каждый из них искал способ вернуть себе прежний облик. В баре детей не хотели принимать только в первую их встречу, но после того, как озлобленные киллеры разогнали всех посетителей и наставили на персонал пистолеты, спорить не решались. И даже послушно приносили алкогольные напитки. По Сицилии медленно распространялись слухи, что семеро сильнейших киллеров превратились в детей…

– Как ни прискорбно, но я не нашёл решения, – морщась, заметил Верде. – Это не значит, что я прекращу исследования, но пока ничего хорошего сказать не могу.

Мрачный Вайпер кивнул.

– Нанятые мной люди тоже ничего не могут предложить. Только зря трачу деньги…

– Я ничего не нашёл в монастырях Китая, – тихо ответил Фонг.

– Не может быть, чтобы решения не существовало! – ударил по столу кулачком Реборн. Стол подпрыгнул. – Я готов всё отдать, лишь бы вернуть прежний облик.

– Всё-всё? – послышался мелодичный голос. За стол без разрешения подсела девушка. Не красавица, но было в чертах её лица что-то такое, что заставляло вновь и вновь возвращаться к ним взглядом. Белая кожа и золотые глаза, вьющиеся светлые волосы и необыкновенная хрупкость, почти воздушность – позже Аркобалено будут спрашивать себя, почему их это не насторожило. – Я не ослышалась?

– Тебе какое дело? – огрызнулась Лар. – Иди, куда шла.

Девушка улыбнулась, кажется, совсем не обидевшись на грубость.

– Но я уже пришла. Так что, вы действительно готовы отдать всё, чтобы вернуть себе взрослый облик?

Аркобалено подобрались. Верде поправил очки, с подозрением глядя на неожиданную собеседницу.

– А вы могли бы нам помочь?

– О, – неожиданно рассмеялась девушка. – Только я, пожалуй, и могу. Не Моргана, конечно, и не последний Шаман, но тоже кое-что умею. Вопрос лишь в том, чем вы готовы за это заплатить.

«Так не бывает», – подумал Фонг. – «Стоило только сказать – и вот оно, решение. Само нашлось».

– Деньги? – уточнил Вайпер, но девушка только отмахнулась.

– Смешные человеческие бумажки.

– Информация? – подался вперёд, как ни странно, Скалл. Она покачала головой.

– Связи? – не дал и слова вставить Реборн.

– Да нет же! – всплеснула руками девушка. – Мне это неинтересно. Я из тех, кто в оплату забрал бы годы жизни или удачу. Но в этом нет смысла, отбери их – и проклятие снимать не понадобится, раньше умрёте. Я забрала бы что-нибудь, дорогое вашему сердцу, но раз уж вас тут семеро с одной проблемой, то готова сделать скидку. Да и не мне тягаться с проклятием того, кто хранит Равновесие. Избавить вас от этих обязанностей я не смогу, только вернуть внешний вид взрослого человека со всеми его возможностями. Поэтому предлагаю такую сделку: я верну вам облик, а вы в обмен отдаёте мне свой шанс встретиться с человеком, который мог бы для всех вас, при совпадении нескольких маловероятных условий, стать близким.

– И всё? – изумился Коллонелло, кажется, даже не поняв, что за существо подсело к ним за столик, в отличие от насторожившихся коллег. – Шанс на встречу в обмен на нормальную жизнь?

– И всё, – улыбнулась девушка. – Сущая мелочь, которая вам почти ничего не будет стоить.

Аркобалено переглянулись.

– Я согласен, человеческие отношения меня не особо интересуют, – пожал плечами Верде.

– Согласен, – кивнул Вайпер. – Неизвестный мне человек не выглядит настолько же важным, как моя удача или взрослый облик.

Фонг с тревогой оглядел остальных. Сомнения ещё были написаны на детских лицах, но Аркобалено Урагана отчётливо видел, что они готовы согласиться. Интуиция кричала, что ничем хорошим это не кончится.

– Согласен, кора!

– Я тоже согласна, – после слов Коллонелло поспешила принять решение Лар.

Улыбка девушки стала шире.

– Согласен, – откинулся на спинку стула Реборн, и тень скрыла его лицо.

Скалл посмотрел на Фонга, беззвучно шепчущего: «Нет», – и пожал плечами.

– Я тоже.

– Я против, – покачал головой Аркобалено Урагана.

Но девушка оскалилась:

– Твой отказ не играет роли, китаец. Шесть из семи приняли решение, но так и быть, несмотря на отказ, тебе я тоже верну прежний образ. Наслаждайтесь, Аркобалено!

Всех присутствующих ослепила вспышка. А когда семь киллеров открыли глаза, они обнаружили, что выглядят как прежде. Довольные, они поздравили друг друга и разбежались по делам, и только Фонг был мрачен.

Через месяц их собрала заплаканная Луче: её маленькая дочь пропала. Больше всего провидицу пугало то, что она не видела её будущего больше. Изумление от взрослого вида Аркобалено на мгновение прогнало тревогу.

– Ну, если уж нашёлся способ нам вернуться, твою дочь тоже найдём, – пообещал Верде.

Луче внимательно смотрела на Фонга, вдруг помрачневшего и покачавшего головой. Чувствуя, как пол уходит у неё из-под ног, она спросила слабым голосом:

– А как вы смогли его вернуть?

– Нам помогла какая-то девушка в обмен на сущую безделицу… – беспечно ответил Скалл.

Синие глаза широко распахнулись. Казалось, эти слова сорвали плотину, не дававшую ей увидеть изменённое будущее. Поддерживаемая оказавшимся рядом Реборном, Луче видела, как все Аркобалено погибли спустя всего десять лет после своего назначения, ведь детское тело служило им неким предохранителем, позволявшим прожить чуть дольше, несмотря на Пустышки. Видела она, как гибнет мальчик, который мог вернуть к истокам мафию. Видела, как горит пожирающий сам себя мир после войны, запущенной другим сошедшим с ума мальчиком, которого могла бы спасти её внучка…

– Что же вы наделали? – прошептала в один миг поседевшая женщина. – Ведь вы могли оказаться тем поколением, что изменило бы Систему Три-не-Сетте. Надо было только подождать…

Где-то в другом измерении, недоступном ни Аркобалено, ни Вендиче, ни Шаману, качала на руках малышку Арию вечно юная и прекрасная фея.

========== Ундина ==========

Комментарий к Ундина

Считается, что ундины — духи молодых женщин, покончивших с собой из-за несчастной любви.

Там девушка, песнь распевая,

Сидит высоко над водой.

Одежда на ней золотая,

И гребень в руке — золотой.

И кос её золото вьется,

И чешет их гребнем она,

И песня волшебная льется,

Так странно сильна и нежна.

Г. Гейне «Лорелея»

Это было рядовое задание, которое даже придурок Скалл не должен был суметь испортить. Приехать к уединённому домику на берегу моря, убить одного самоуверенного человека, решившего, что он может давать показания против своего босса и нарушать омерту, и уехать, не оставляя следов. Это задание стало катастрофой.

Реборн не промахивался, скрыться от них предатель просто бы не успел. Скалл нашёл себе проблемы после. С улицы донеслось мелодичное пение, и Реборн, чувствуя, как у него бегут мурашки от знакомого голоса, впервые в жизни… не смог заставить себя выполнить работу идеально.

– Проверь, – отрывисто приказал он Скаллу, уже догадываясь, что это плохая идея. – Мы не должны оставлять свидетелей.

Аркобалено Облака надул губы, скуксился, но послушно вышел на улицу, когда Реборн показательно снял пистолет с предохранителя и пообещал устранить его как ещё одного свидетеля.

Он ждал минуту. Пять. Десять. Пение не прекращалось. Выстрел так и не звучал.