Читаем Неделовое предложение онлайн бесплатно

Я собиралась увольняться. Эта мысль грела меня весь вечер, пока я натягивала единственное приличное платье — изумрудное, с глубоким вырезом, которое когда-то купила на распродаже и надевала ровно один раз — на свадьбу подруги. А второй — вот сейчас, собираясь на корпоратив.

Ткань натянулась на бёдрах чуть сильнее, чем хотелось бы. Я покрутилась перед зеркалом, втянула живот, выдохнула. Ладно, сойдёт. Всё равно завтра мой последний рабочий день перед праздниками, и я подам заявление на увольнение.

И свобода!

Свобода от Ирины Павловны, от её змеиных улыбочек, от вечных придирок, от «Анна Витальевна, ну что же вы опять?» и от лишения премий за несуществующие ошибки.

Я работаю в отделе кадров три года. Три года безупречной работы, ни одного серьёзного косяка, куча благодарностей от сотрудников. И что? А ничего. Потому что Ирина Павловна, начальник отдела, решила, что моё место должна занять её подруга. Какая-то там Леночка, которая «такой профессионал, такой профессионал».

О Леночке, что метит на мое место, я узнала случайно — услышала разговор в туалете: две девочки из бухгалтерии обсуждали, что «Ирина Павловна и резюме этой Лены показывала кому-то из руководства». Они обсуждали это так, будто меня уже уволили.

Ну нет! Я уйду сама! И на своих условиях. Подам заявление тридцатого декабря, и тогда праздничные дни войдут в отработку. Ирина Павловна даже подсунуть мне какую-нибудь гадость на прощание не успеет.

И новая работа у меня уже есть. Я прошла два собеседования в разных фирмах — в обеих зарплата выше нынешней и в обеих меня готовы взять. Без всяких подковерных игр, без начальниц, которые смотрят на тебя, как на пустое место. Так что сегодня я могла позволить себе расслабиться.

Банкетный зал сиял огнями: елка под потолок, гирлянды, снежинки. Столы ломились от еды, официанты сновали с подносами, музыка играла что-то праздничное. Я взяла бокал и сделала большой глоток, потом ещё один.

— Аня! — Маша из бухгалтерии помахала мне рукой. — Иди к нам!

Я улыбнулась и направилась к их столику. Маша одна из немногих на работе, с кем я нормально общаюсь. Остальные либо боятся Ирины Павловны, либо примкнули к её лагерю.

— Шикарно выглядишь! — Маша окинула меня взглядом. — Это платье — огонь!

— Спасибо. — Я села рядом. — Решила сегодня оторваться.

— И правильно! Когда ещё, если не на корпоративе?

Я кивнула, допивая первый бокал. Официант тут же материализовался с новым. Почему бы и нет?

Краем глаза я заметила Ирину Павловну. Она с фальшивой улыбкой восседала за центральным столом. А рядом с ней сидел он. Дмитрий Андреевич Зимин, наш генеральный директор и владелец компании. Тёмные волосы, волевой подбородок, серые глаза, от которых хочется спрятаться и одновременно смотреть в них, не отрываясь.

Ему около тридцати пяти. Говорили, что он женат, точнее — был женат. В последние месяцы по офису ходили слухи о разводе. Подробностей я не знала и знать не хотела, чужая личная жизнь меня не касалась.

Да и он меня тоже не касался. За три года работы мы пересекались от силы раз десять.

Я отвела взгляд и подняла бокал.

— А теперь — конкурс! — объявила ведущая, яркая блондинка в блестящем платье. — Фанты!

Зал оживился, кто-то захлопал, кто-то засвистел.

— Сейчас я буду вытаскивать имена из этой волшебной шкатулки, — ведущая потрясла обклеенной снежинками коробочкой, — а счастливчики будут выполнять задания!

Я расслабленно откинулась на стуле. Напитки шумели в голове приятным туманом, и я просто наслаждалась вечером.

— Первый участник… — ведущая запустила руку в коробку. — Анна Морозова!

Я едва не поперхнулась.

— Аня, иди! — Маша толкнула меня в бок. — Давай!

Все смотрели на меня. Я встала на слегка нетвёрдые ноги и пошла к сцене. Каблуки предательски цокали по паркету.

— Отлично! — ведущая сунула мне под нос вторую коробку, поменьше. — Тяни задание!

Я запустила руку внутрь, пальцами наткнулась на бумажку. Я вытащила её и развернула.

— Читай вслух! — потребовала ведущая.

Я открыла рот, закрыла, снова открыла.

— «Поцелуй самого красивого мужчину в зале». — Мой голос прозвучал хрипло.

Ведущая засмеялась, её смех подхватил весь зал, а потом все почему-то замолчали.

Я подняла голову и наткнулась на его взгляд. Дмитрий Андреевич Зимин смотрел прямо на меня. Не на ведущую, не на коробку с фантами, а на меня. И словно ждал, что я сделаю дальше.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Не могу же я в самом деле?..

— Ну же, Аня! — крикнул кто-то из зала. — Не томи!

Я могла отказаться, могла засмеяться и сказать, что это глупость, могла чмокнуть в щёку какого-нибудь безобидного Петрова из IT-отдела. Но два бокала и осознание того, что завтра я все равно подам заявление на увольнение, сделали своё черное дело. Какая разница? Я всё равно ухожу.

Ноги сами понесли меня к центральному столу. Зал затих. Я чувствовала на себе десятки взглядов, но видела только один.

Зимин поднялся мне навстречу. Мне пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо.

«Просто в щёку», — подумала я, приподнимаясь на цыпочках. Я потянулась к его щеке, но в последний момент он повернул голову и губами накрыли мои губы.

Время словно остановилось. Его губы были тёплыми и твёрдыми. Поцелуй длился секунду. А может, вечность. В голове взорвался фейерверк, колени подогнулись, и я невольно вцепилась в лацканы пиджака босса, просто чтобы не упасть.

Зал взревел: аплодисменты, свист, хохот — всё слилось в один оглушающий шум. А потом…

— Дима! — резанул по ушам голос.

Я отшатнулась, Зимин нахмурился. К нам летела высокая худая женщина в красном, как кровь, платье, с безупречной укладкой и перекошенным от ярости лицом.

— Алла… — начал Зимин, но она не дала ему договорить.

Её рука взметнулась вверх, и звонкий звук пощёчины разнесся по залу.

— Ах ты!.. — Алла задыхалась от ярости. — Вот, значит, почему ты подал на развод! Вот почему не хотел меня прощать!

Зимин потёр щёку, но выражение его лица не изменилось. Он смотрел на неё холодно, почти равнодушно.

— Алла, ты устраиваешь сцену.

— Сцену?! — она истерически засмеялась. — Это ты устраиваешь сцену! Целуешь эту… эту… — Её взгляд упал на меня. — Корову!

Мои щёки вспыхнули огнём. Я знала, как выгляжу, знала, что никогда не буду худышкой с обложки, но слышать это вот так, при всех…

— Серьёзно? — Алла оглядела меня с головы до ног. — Вот это вот… — она махнула рукой, очерчивая мою фигуру. — Ты променял меня на ЭТО?

«Откуда она вообще здесь взялась? Они же разводятся…» — подумала я.

— Алла, — голос Зимина стал ледяным, — уходи сейчас же.

— Не указывай мне! — Она вцепилась в мою руку, её ногти впились в кожу. — А ты, тварь, давно с ним спишь? Месяц? Два? Или еще дольше, а?

Я попыталась отшатнуться, но она держала крепко.

— Я ни с кем не сплю! — воскликнула я.

— Врёшь! — Алла обвела взглядом зал. — Вы все слышите? Вот она! Вот эта… корова… увела у меня мужа!

По ломящимся от новогодних блюд столам прокатился шёпот. Я видела, как люди переглядываются, как кто-то достаёт телефон и начинает снимать.

— Теперь понятно, зачем он задерживался. — Алла склонилась к моему лицу, и её приторные духи ударили в нос. — Проекты у него… масштабные. Такие, что в двери не проходят!

— Если бы он задерживался из-за меня, — я посмотрела ей прямо в глаза, — вы бы уже давно были в разводе. Я с женатыми не встречаюсь. Руки уберите.

На секунду Алла опешила. Видимо, ждала слёз, оправданий, лепета, а не холодного взгляда в ответ. Но ее замешательство быстро сменилось яростью.

— Ещё и огрызается, стерва! — Она замахнулась на меня, но Зимин перехватил её руку.

— Хватит, — в его голосе было что-то такое, отчего Алла побледнела. — Охрана… — Двое мужчин в чёрных костюмах выросли словно из-под земли. — Проводите мою бывшую жену на выход.

— Ты ещё пожалеешь! — Алла вырывалась, но её уже тащили к двери. — Пожалеешь, слышишь?! Я тебе устрою, тварь! Все узнают, какая ты на самом деле!

Её голос ещё звенел под потолком, когда двери захлопнулись.

Зал выдохнул не сразу. Сначала повисла неловкая тишина, потом кто-то натянуто рассмеялся. Снова заиграла музыка, будто ничего не произошло, но она не могла скрыть шепотки, разносившиеся теперь по всему залу, как змеиное шипение.

«А с виду тихоня…» «Ну, дыма без огня не бывает…»

— Анна, — тихо позвал Дмитрий Андреевич, — простите за этот… инцидент. Вы в порядке?

В порядке ли я? О да, в полном! Меня только что выставили любовницей перед всем офисом, обозвали коровой и намекнули, что я не пролезаю в двери. Сняли на десяток телефонов, и к утру видео разлетится по всем рабочим чатам, а к обеду дойдёт до филиалов. Так что да. Просто прекрасно себя чувствую. Лучше не бывает.

— Мне нехорошо, — выдавила я, не глядя ему в глаза. — Простите, я… мне нужно домой.

— Давайте я вызову вам такси. — Он шагнул ко мне, но я отступила.

— Не нужно. Спасибо. Я сама.

Развернулась и пошла к своему столику. Пальцы плохо слушались, когда я хватала сумочку. Маша смотрела на меня круглыми глазами и уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но я покачала головой:

— Я домой. Потом созвонимся.

Не дожидаясь ответа, я двинулась к выходу из зала. Спина прямая, подбородок поднят. У самых дверей наткнулась на взгляд Ирины Павловны. Она стояла у колонны с бокалом в руке и смотрела на меня с таким удовольствием, будто ей только что подарили всё, о чём она мечтала. Я отвернулась и вышла в холл.

В гардеробе пожилая женщина долго искала мое пальто.

— Вот, деточка. Замёрзнешь ведь в таком — на улице минус пятнадцать.

Я машинально поблагодарила, оделась и толкнула тяжёлую дверь.

Домой добралась на такси, трясясь то ли от холода, то ли из-за стресса. Всю дорогу прокручивала в голове случившееся. Что это было? Зачем Дмитрий Андреевич повернул голову? Может быть, случайно?

И почему — почему?! — мои губы всё ещё горят?

Тридцатое декабря, семь утра, последний рабочий день года. Я стояла перед зеркалом в ванной и уговаривала себя выйти из квартиры.

— Ты справишься, — сказала я своему отражению. — Положишь заявление на стол, и всё это останется позади. Больше никаких сплетен, начальниц-грымз и главное — никакого Зимина с его серыми глазами.

Отражение смотрело скептически. Оно знало меня слишком хорошо.

Размер пятьдесят два. Не сорок восемь, не пятьдесят, а именно пятьдесят два. Круглое лицо, руки, которые я никогда не решалась оголять. Живот, который приходилось прятать под свободными блузками.

«Эту корову…» Слова Аллы всю ночь звенели в ушах. Я почти не спала, ворочалась с боку на бок и каждый раз, закрывая глаза, видела одно и то же: десятки телефонов, направленных на меня, торжествующую улыбку Ирины Павловны. И его взгляд — странный, нечитаемый.

Я тряхнула головой: хватит! Сегодня последний день. Нужно просто пережить несколько часов.

Надела строгую чёрную юбку и свободную серую блузку — ту, что лучше всего скрывает живот. Никаких ярких цветов. Никакого внимания. Сегодня я хочу быть невидимкой.

В метро я достала телефон. Руки слегка дрожали, когда я открывала рабочий чат — нужно было посмотреть, что там написали, подготовиться к худшему.

Я открыла его и нахмурилась. Там было пусто. То есть не совсем пусто: только обычные рабочие сообщения, кто-то спрашивал про отчёт, кто-то поздравлял с наступающим, но никакого видео, никаких комментариев про корпоратив, будто вчерашнего скандала и не было.

Странно… Я же видела, как люди снимали. Может, постеснялись выкладывать? Всё-таки директор замешан…

Я убрала телефон и попыталась успокоиться. Может, обойдётся, может, все уже забыли.

В офис я вошла ровно в восемь. И сразу поняла: не обошлось, не забыли. При моём появлении разговоры стихли, но не как обычно, лениво затухая, а резко, будто кто-то выключил звук.

Я шла к своему столу под любопытными взглядами окружающих. Кто-то демонстративно отворачивался, кто-то пялился, но тут же отводил глаза, стоило мне посмотреть в ответ.

— Доброе утро, — бросила я, садясь за стол.

Мне никто не ответил. Светка из соседнего отдела прошла мимо, глядя сквозь меня. Мы с ней три года здоровались, болтали у кофемашины, а теперь она вела себя так, будто я пустое место.

Ладно, плевать!

Я достала заявление из сумки, перечитала. Всё правильно: дата, подпись, «прошу уволить по собственному желанию».

— Морозова! — услышала я хлесткий голос Ирины Павловны. — Зайди, немедленно.

Кабинет у начальницы небольшой, почти тесный, но стены в нём увешаны дипломами и сертификатами в одинаковых золочёных рамках. Когда я попала сюда первый раз, это произвело впечатление. Казалось, Ирина Павловна — человек с опытом, с именем, с бесконечным списком заслуг. Со временем иллюзия начала трескаться. Часть дипломов оказалась с сомнительных онлайн-курсов с громкими названиями и мелким шрифтом внизу. Некоторые сертификаты она вообще не получала, а просто покупала. А однажды я узнала, что, когда кто-то из сотрудников отдела проходил обучение за счёт компании, Инна Павловна требовала оформить сертификат на её имя.

С тех пор, глядя на эти рамки, я только мысленно закатывала глаза.

— Закрой дверь.

Я подчинилась, и в кабинете сразу стало теснее. Ирина Павловна медленно обошла стол и опустилась в своё кресло. Я сделала вдох, сжала в пальцах заявление.

— Ирина Павловна, я хотела…

— Сначала я скажу, — перебила она, разглядывая меня, как энтомолог особо мерзкое насекомое. — Значит, вот как ты решила строить карьеру? — протянула она наконец. — Через постель генерального?

У меня внутри что-то холодно щёлкнуло.

— Вы сейчас серьёзно? — спросила я, не узнавая свой голос. Я положила заявление на край стола. — Я пришла подать заявление на увольнение.

Ирина Павловна посмотрела на лист, потом снова на меня, нехорошо улыбнулась.

— Увольнение? Как удобно. Устроила цирк на всю компанию — и в кусты?

— Это был конкурс. Фанты, — старалась я ответить ровно.

— Фанты! Как удобно, — хмыкнула она. — И ты совершенно случайно выбрала директора. Не Петрова из айти, не охранника Толика, а генерального. — Она встала, упёрлась ладонями в стол. — Думаешь, я дура? Думаешь, я не вижу, что происходит?

Оправдываться было бессмысленно, она уже всё для себя решила.

— Думайте, что хотите. — Я кивнула на заявление: — Подпишите, пожалуйста. Я отработаю две недели, как положено.

Ирина Павловна взяла лист, повертела в пальцах.

— Отработаешь, — согласилась она. — Обязательно отработаешь. Каждый день. Каждый час.

Она отложила заявление в сторону и снова посмотрела на меня.

— Но знаешь что, Морозова? Мне даже интересно стало, что он в тебе нашёл? — Её взгляд скользнул по моей фигуре. — Нет, правда. Ты ведь не красавица, мягко говоря. И даже не «пышечка», а совсем запущенный случай.

У меня щёки вспыхнули так, будто по ним ударили.

— Это не относится к делу, — процедила я.

— Ещё как относится. — Она обошла стол и остановилась рядом со мной. — Может, ты в постели что-то особенное умеешь? Толстушки, говорят, стараются, компенсируют.

Я сжала зубы так, что заболела челюсть.

— Заявление подпишите.

— Подпишу. — Она вернулась за стол. — Но сначала кое-что сделаю.

Она распахнула дверь и крикнула на весь этаж: