Читаем Нечистые души онлайн бесплатно
Нечистые души
Страдаешь – значит, еще жив. Ян Вэй просыпается и понимает, что по-прежнему является пациентом больницы. За одну ночь он каким-то образом постарел на несколько десятилетий и теперь находится в гериатрическом отделении гигантского госпитального корабля, дрейфующего по кроваво-красному морю, полному отвратительных созданий. Однако человеческие останки и морские нимфы – ничто по сравнению с тем, что происходит в глубинах судна. Врачей нигде не найти: их место заняла вереница медицинских роботов, от которых, разумеется, невозможно добиться ни одного внятного ответа. Тогда Ян Вэй вместе с небольшой группой таких же внезапно состарившихся пациентов отправляется исследовать неизведанные уровни корабля, надеясь отыскать скрытые там объяснения происходящему. Но чем глубже они проникают внутрь судна – и в саму причину своего пребывания на нем, – тем больше тайн раскрывается, и каждая из них вызывает лишь новые вопросы. Единственное, в чем Ян Вэй уверен: чем больше он узнает, тем меньше понимает… и тем меньше ему хочется знать правду.«Причудливые повороты сюжета и тревожная, всепроникающая неправильность захватывают и напоминают другие постмодернистские классические произведения». – Booklist«Очень странная и уникальная книга… не для всех, но для тех, кто любит вызов». – Goodreads«Это произведение – не только футуристический триллер, но и философское размышление о технологии, контроле и человеческом существовании; язык и концепция создают пространство, близкое к сегодняшнему дню, но наполненное тревогой будущего». – Жюри китайской премии «Туманность»«Та научная фантастика, которую пишу я, двухмерна, но Хань Сун пишет трехмерную научную фантастику. Если рассматривать китайскую НФ как пирамиду, то двухмерная НФ будет основанием, а трехмерная, которую пишет Хань Сун, – вершиной». – Лю Цысинь«Главный китайский писатель-фантаст». – Los Angeles Times
Серия: Больничная трилогия
Фантастика / Научная Фантастика / Социально-психологическая фантастикаHan Song
Exorcism
© Han Song, 2017
© К. Батыгин, перевод на русский, 2026
© Оформление, издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Человеку присуще страдание. Страдаешь – значит, еще жив.
Потянулась охваченная белым светом механическая рука и содрала с больного всю одежду. Металлическая штуковина, напоминающая сколопендру, со скрипом и жужжанием прошлась по всему телу – от лица, плеч и рук до груди, живота и паха. По сигналу пациент дыхнул на зеркальце перед собой. То отозвалось искусной имитацией человеческого голоса: «Ведется антионкогенное исследование на предмет мутации белков ДНК…»
Затем больной принял внутрь умную пилюлю размером с таблетку аспирина, в которой содержались пара чипов, видеокамера и беспроводной модуль. Снова прозвучал будто скучающий голос: «Ведется исследование пищевода и кишечника…»
Встав лицом к невидимому помощнику, больной пробормотал:
– Может, что-то у меня все-таки неладно? Где-нибудь в толстой кишке, почках, печенке или капиллярах? Будьте добры, проверьте! Я готов ко всему.
Голосок из-за зеркала привычно повторил спокойно-бесстрастным тоном:
– Аномалий не выявлено.
С этим больной поставил подпись на ЖК-экранчике:
Пациента по имени Ян Вэй возвратили в палату. Его тут же окружили стройные ряды рукоплещущих товарищей по болезни:
– Приветствуем обратно в строй! Приветствуем обратно в палату!
Не такую палату помнил Ян Вэй. Больные в своей общей массе состояли исключительно из пожилых мужчин, которые все как на подбор были одеты в будто смастеренные из гипсокартона белые шлемы и комбинезоны. Тела этих людей покрывали всевозможные вздымающиеся трубки и антенны. Не пациенты, а туристы, совершающие космическое путешествие. Или же аналоги шипастых спинозавров.
Желудок Ян Вэя прихватило коликой. Отвернувшись, он вырвался из толпы, но путь ему преградил роболек.
Ян Вэй заявил:
– Не в такой палате я хотел дожидаться решения своей участи! И этих больных я вовсе не знаю. Вы, конечно, машина, но и вам же должно быть понятно, что самое страшное – когда больные ждут исхода вместе. Мы же совсем незнакомы, а нас всех по болезни суют в один кулек. Вот и приходится, скрипя зубами, устанавливать с товарищами по палате симбиотические отношения нового типа. По виду все тишь да гладь, а по факту у всех очаги болезни как были, так и остались, недобесы затаили дыхание и сидят в засаде у нас внутри, вечно готовые выскочить и изодрать все в клочья… Сами посмотрите: эта шайка чуть ли не до небес рассыпается в приветствиях. А ведь неизвестно, что у них на самом деле в мыслях. Я этих людей совсем не знаю! Неужто этого недостаточно, чтобы больница проявила бдительность и понимание?
Роболек представлял собой жестяную бадью, передвигавшуюся на гусеницах. Он протянул походившие на щупальца каракатицы упругие сетчатые руки-манипуляторы и, подхватив Ян Вэя, как грудного младенца, понес его обратно в палату.
Товарищи по болезни от такого зашлись хохотом:
– Вот так да! Размечался так размечтался! Больной ты или нет – не имеет ни малейшего значения. В палату изволь вернуться. А то как ты потом докажешь, что болен?
Кто-то еще шмякнул Ян Вэя по затылку. Взвыв, Ян отскочил в сторону подоконника и попытался вылезти из окна, но его сдуло необычным порывом ветра, от которого веяло гниющей рыбой. Но Ян все-таки смог разглядеть то, что было за окном. Ах, птичья клетка! Что-то это напомнило Яну.
Ударивший Ян Вэя больной подошел, захлопнул окно и отвесил оплеуху поверженному товарищу:
– Ты что, умереть вздумал? Как ты смеешь окно открывать! Или хочешь вирусам дать проникнуть к нам? В клетке той пташек нет, они все померли. Разносили они вирус птичьего гриппа. Ты всех разом прикончить хочешь?
Ян Вэй, прикрыв лицо руками, с горечью прохрипел:
– А вы кто такой?
Больные массы зашумели так, что горы загремели бы, а море взревело бы:
– Даже Чудобольного не узнаешь! Чудобольного не признал!
Обладатель чудной болезни был коренастым старичком, походившим на округлый холмик. Нос у него был что пятачок у хряка, губы сложены в кошачью ухмылку, покрывавшую остренькие зубки. Физиономия у человечка была иссиня-черная, только из уголков рта лилась вонючая белая пена. Шея Чудобольного была усеяна крестиками микросхем, складывавшимися в своеобразную татуировку. Чудобольной подхватил скрипочку и извлек из нее вереницу гамм. Здоровенный старикан дюжего вида стащил с уголка стены пожарный рукав и, прицелившись в Ян Вэя, атаковал его мощным потоком. Вода сначала пришлась по нижней половине тела, затем охватила и живот, и грудь в районе солнечного сплетения, и, наконец, лицо. Вся компания едва на пол не повалилась со смеху.
Ян Вэй, стараясь уберечься от струи, крикнул:
– Как же так можно обходиться с товарищами по болезни?! Нельзя так с соседями по палате!
Обливавшего Ян Вэя водой старика звали Юдин[1]. Он проревел:
– Чудобольной приказал тебя дезинфицировать! Ты несешь в себе не только вирусы, но и нечистую силу. Всех нас ты хочешь в могилу свести. Или ты не понимаешь, как дела делаются в палате?
Беглецу не приходится выбирать дорогу. В панике Ян Вэй скакнул на одну из коек и лег, спрятав голову под подушку. Чудобольной и толпа пациентов обступили постель со всех сторон. Юдин вытащил на свет то, чем природа его наделила для размножения, и потер свое добро о лицо Яна. Дождавшись, когда тот открыл глаза, кучка больных громко загоготала и с криками разбежалась кто куда.
Все тело Ян Вэя изнывало от боли. Лежал он мокрый, как курица, плавающая в супе. Ян заплакал. Это были не те палаты, которые он помнил. И куда подевались врачи? Кто здесь всем заправлял?
Вокруг поутихло. Ян Вэй украдкой огляделся. Больные массы уже разошлись на отдых по койкам. Удобств в этой палате было поболее, чем в той, которая сохранилась в его памяти. По меньшей мере на каждого человека полагалось по койко-месту – конструкции из стальных желобков, походившей на оборудование аквариума. Поверх коек нависало множество кабелей и штепселей. Палата неустанно раскачивалась, словно под воздействием неудержимого землетрясения. Ян увидел свое отражение в окне и с испугу даже подпрыгнул. Лицо у него было испещрено морщинами, а виски наполовину поседели. Вроде бы он угодил в больницу не так давно, в возрасте, когда люди расстаются с последними юношескими сомнениями. Как же это он так быстро превратился в такого же хрыча, как и остальные обитатели палаты?
С боковой койки донесся сиплый вследствие мокрот голос:
– Кхм, все уже наслышаны о том, чем ты болеешь.
Ян Вэй весь сжался, будто испуганный геккон.
– Прямо все вы знаете? – В этой больнице он не мог найти себе защиту.
Сосед по палате охнул:
– Ну да. Чего-нибудь мне притащил?
Показалась рука, ставшая ощупывать тело Яна. Голос сокрушенно огласил:
– Чисто все. Нет ничего.
Ян Вэй вставил:
– Должно быть, все сдал, когда госпитализировался. – На волне нервов он будто что-то припомнил.
Собеседник спросил:
– Сигарет нет?
– Нет сигарет… – отозвался Ян Вэй.
Сосед был таким же старым хреном, как и Ян Вэй: обтянутым обвислой кожей скелетом с изогнутым носом и смуглым скукоженным туловищем, под которым не наблюдалось конечностей. Из-под робы тянуло малоприятным душком падали.
Прикрыв глаза, человек деловито заявил:
– Говорят, что ты суперраспространитель. Как птица, несущая вирусы. Только и знаешь, что доставлять всем неприятности. К тому же ни денег, ни сигарет не приносишь.
Ян Вэй попытался оправдаться:
– Машина сказала, что со мной все нормально.
– В больницах не бывает нормальных людей. Если здесь и есть какая-то норма, то только то, что нормально быть ненормальным, – отсек собеседник. – Никуда бежать не надо. Посиди в больнице – вылечишься.
Пациент представился Лоуби[2]. Неприязни в свой адрес Ян Вэй от него не ощутил. Оттого ему впервые с момента возвращения в палату полегчало на душе. Он оценивающе пригляделся к собеседнику.
Лоуби заявил:
– Не гляди на меня. Лучше смотри в книгу. – В руках у него появилось руководство:
Ян Вэй заметил:
– А я-то думал, здесь лечить должны.
– Я прежде посещал вузы, но в сравнении с больницами университеты – неудачная шутка человечества! – отозвался Лоуби.
Лоуби рассказал, что до поступления в больницу он был начальником какого-то правительственного отдела. И белым днем, и черной ночью сидел он на работе, прицениваясь к тому, какого цвета лицо у главы управления. А по возвращении домой Лоуби еще приходилось ухаживать за больными родственниками. При всем желании у него совсем не было возможности читать книги. Наступила пора наверстывать упущенное.
Ян Вэй не без отвращения разглядывал пропитанные мокротами сизо-седые волосы Лоуби и думал про себя: «Не в вуз ли для престарелых я угодил?»
Лоуби тоже заснул. Убедившись, что никто на него не обращает внимания, Ян Вэй сполз с кровати и выскользнул из палаты. Ему хотелось понять, что же произошло на самом деле. И тут ему открылось, что он оказался на борту какого-то судна.
С палубы открывался вид на раскинувшееся во все стороны света алое море, которое неистово полыхало возносившимся ввысь столбом света, словно кто-то взял и поджег крупное нефтяное месторождение. На водной поверхности дрейфовала россыпь походивших не то на мыльные пузыри, не то на цветочные почки пурпурных бляшек. Все море казалось затянутым ими. Ни суши, ни островов нигде не было видно. Корабль резво продвигался вперед, прорываясь через неспокойные воды под сиянием небесных светил, будто порожденных теми же волнами.
Поверх ватерлинии судно было выкрашено в серебристо-серый цвет. На обоих бортах и палубе были выведены красные кресты. Над мостиком вздымалось знамя с тем же красным крестом на белом фоне. Это был корабль-госпиталь, громадная махина, больше даже нефтевоза, выше даже авианосца, целый плавучий город. Нет, даже не город – величественный мегаполис. Все обозримое пространство между морем и небом заполняли бросающиеся в глаза знамена с красными крестами, возвышающиеся над массивными джонками, которые, источая блеск и сияние, плыли нос к носу, бок к боку.
Ян Вэю снова стало невыносимо больно. Вновь возникло ощущение, что он устал от жизни. Лучше уж броситься в море и сразу же покончить с собой. Тут палубу наводнил клокочущий поток больных. Пол сразу накрыло, как свежевыпавшим снегом, покровом гнойных мокрот. Больные на каждом шагу норовили поскользнуться, им приходилось, зажав оба виска, махать руками влево-вправо заместо весел. От макушек их голов поднимался безбрежно-белый водяной пар, сливавшийся в массив пронизанного светом тумана. К пациентам выкатила целая бригада роболеков, но они неотрывно завязали в мокротах и продвигались сквозь них медленно, будто нашкодившие сорванцы, пришедшие на поклон к учителю.
Неловко было Ян Вэю помирать в такой ситуации. Он обратился к одному из пациентов:
– Эй, вы откуда?
Растерянно поглядев на нескрывающего срам Ян Вэя, больной заявил:
– Везде море, откуда мы еще можем быть?
У Ян Вэя в мозгу всплыл смутный контур суши. Не думал он когда-либо, что на склоне лет будет бороздить водные пространства.
Товарищ по болезни добавил:
– Вижу по тебе, что болезнь у тебя не из легких. Вступай в Общество самоизлечения!
Оказалось, что Общество самоизлечения – это учрежденная больными организация, члены которой не рассчитывали на лекарственные препараты, а пытались поправить здоровье всякой заместительной терапией.
Участники Общества с жалостью рассматривали Ян Вэя. Тот, не находя места тревожным мыслям и трепещущей плоти, поспешил ретироваться в палату.
На прикроватной тумбочке Ян Вэй обнаружил экземпляр
Впрочем, он вскоре проснулся от страшной боли. Юдин за ухо стащил Ян Вэя с койки. Начался очередной раунд обучения и обменов среди обитателей палаты.
Обучение и обмены были строго обязательным ежедневным мероприятием, ничуть не менее важным, а скорее даже куда более важным, чем инъекции и прием лекарств. Без обучения и обменов же эффекта от лечения и вовсе не будет.
Обучение и обмены были организованы Комиссией самоуправления больных. Под руководством этой структуры пациенты сами заправляли в палатах, вовлекаясь полномасштабно в процесс лечения и становясь эдакими «пассажироврачами». Только так можно было осуществить выдвинутую в
Чудобольной выступал председателем Комиссии самоуправления. Он и рассказал больным массам о собиравшемся выступить перед ними лекторе:
– Это самый почтенный, заслуживающий наибольшего доверия педагог на нашем судне. Потому его называют «мэтром медицины». Великим, прославленным, единственным настоящим мэтром медицины! Вот кто наш благодетель! Несмотря на тысячу дел, которые ему нужно переделать, он навестил нас в палате, чтобы изгнать из наших тел недобесов! Если кто-то из вас не будет внимательно слушать лекцию и мэтр медицины от того расстроится, то вам придется еще тяжелее, чем сейчас. Подумайте об этом! Вы же хотите живыми сойти с корабля!
Обучение и обмены проводились в заочной форме. Мэтр медицины лично не заходил в палаты, а представал перед участниками в виде изображения. Наверное, палат было слишком много, и он не мог их все разом обойти.
Загорелся единственный телеэкран в палате. На мониторе показался лектор. Это был человек средних лет с маленькими глазками и небрежно наброшенным на плечи белым халатом. Желтоватое лицо оплыло жировыми складками. Лоб прикрывала скудная челка. Выглядел «мэтр» одновременно страшно умным и беспросветно тупым. По факту, это был главред газеты
Главред поприветствовал всех:
– Уважаемые больные, рад вас видеть!
Больные ответили хором:
– Рады видеть вас, доктор!
Главред огласил:
– Как же вы все намучились!
Больные массы отозвались:
– И поделом нам!
