Читаем Небо Славян (СИ) онлайн бесплатно

В землю славян пришла весна. Началась капель, и то зимнее солнце, которое раньше не грело, теперь растапливало снег и лед на земле русов. Для всех это означало, что наступает время большого труда, что каждая семья будет трудиться на своей земле, пахать ее, засеивать рожью, много сил придется прикладывать народу, чтобы потом встретить зиму и прожить ее достойно.

Лед на реке начал таять, и уже не видать стало рыбаков, которые, пробив во льду небольшое отверстие, ловили зимой рыбу. Уже было слышно первое пение птиц, предвестников солнца. Они сидели на оттаявших от снега ветках березы и напевали песни, от которых народу становилось теплее на душе, и он начинал задумываться о будущих хлопотах и домашних делах.

С приходом весны люди становились улыбчивее, они понимали, что с их плеч сошел груз тяжелой зимы, на торгу скоро появится новый люд, начнут приходить вести из других земель, пойдут торговцы и жизнь заново проснется в городе. Кто-то из жителей уйдет с купцами повидать другие, чужие земли, некоторые уйдут в наемники в большие города, а кто-то, придя из других земель, захочет освоиться на этой земле.

А земля эта была словенская. Она простиралась по реке Волхов. Здесь растили словене детей своих и за эту землю не раз складывали головы. Этот народ был очень сплоченный, неоднократно приходилось им вставать друг за друга и бить врага. Но они сплачивались не только тогда, когда враг ступал по их земле: в тяжелые зимы тем, у кого сил не хватило запастись, как надобно, провизией, хлебом да разной снедью помогали; у кого хата сгорела, всем миром ставили новую, чтоб к холодам жилье было. Так и сложилось на земле русичей, что надо помогать в беде такому же, как и ты сам, русу. Да и князья у них были такого характера, что от беды своего народа не отворачивались, а в числе первых на помощь приходили, сами все делали, прислуги не имели и вместе со всем народом городище возводили. Народ смотрел на князей своих, и на душе было легче, что все вместе строят они судьбу свою. И довольны были своими старшинами, потому никогда и не сторонились их, а смотрели с теплом и уверенностью, что не будут брошены в трудную минуту.

Словенск стоял уже не один, да и не два десятка лет. Все начиналось с пары хат, которые стояли на Волхове. Потихоньку люд приходил: кто поодиночке, а бывало, что и семьями, не мало же их было на Руси – обездоленных, разоренных да растерзанных то набегами хазар, то междоусобицами князей. Такие уходили в лес, да старались подальше, поглубже, чтоб уйти от людского взора, быть недосягаемыми для жестокости. Вот так шли, шли и натыкались на хаты, стоящие вдоль реки. Жители этих еще диковинных мест принимали их, зло не смотрели, а наоборот, помогали хаты ставить, землю раскорчевывать да запахивать. От этой любви людской сердца угнетенных оттаивали, злоба уходила, и жизнь начиналась заново.

Проходило время, деревенька разрасталась, играли свадьбы, появлялись молодые семьи, и так деревня превращалась в небольшое городище.

Еще когда были первые избы, когда не было столько люду, за старшего был Белослав. Так и повелось, народ сходился, а старшим был Белослав. Он людям был мил, на помощь всегда первый приходил, совет мог всегда дать хороший, да и шибко буйных утихомирить. Народ уважал и его, и его седину в бороде, и поэтому он был им как отец. Люди сказывали, что варяг он из Новгорода, но точно никто ничего не знал. Белослав одним из первых пришел на Волхов. Потом он взял себе в жены девицу красоты богатой, свадьбу сыграли. После чего народ и решил назвать его своим князем, ибо видели в нем силу и знали, что Белослав ту силу на защиту людей своих направит и в руки судьбе жестокой не отдаст.

Вскоре Румяна родила Белославу двух сыновей. Старшим был Велерад, а младшим Гостомысл.

Велерад был высок и статен, с густыми русыми волосами, правильными, материнскими чертами лица. Он был опорой отцу и гордостью матери. Старший сын рос не по годам быстро. Уже когда ему исполнилось пятнадцать зим, он сам уходил на охоту и возвращался только через несколько дней. Когда Велераду исполнилось семнадцать, он ушел с купцами в Великий Новгород и возвратился только спустя две зимы. Туда уходил еще мальчишка, а возвращался уже статный юноша с густыми усами и с серьезностью во взгляде, крепкий и уверенный в себе.

В то время Велерад склонил отца пойти в поход на хазар, который осуществлялся новгородцами. Он предложил примкнуть к Новгороду в походе. Поход сулил хорошую добычу, которая повысила бы спрос на торгах. И, собрав небольшую дружину, они двинулись вверх по реке к Новгороду.

Поход оказался удачным для словен, но не для Велерада. Старший сын Белослава был тяжело ранен в бою. Благодаря врачеваниям он добрался до родной земли, но раны были слишком большие, и спустя немного времени Велерад умер от охватившей его лихорадки. Великая скорбь тогда прошла по Словенску. Народ грустил вместе с семьей Гостомысла, ибо потеряли сильного мужа они.

К тому времени Гостомыслу уже исполнилось пятнадцать зим. Он был больше похож на отца, чем на мать. Ниже ростом, чем старший брат, но более широк в плечах, более суров во взгляде. Русые кудри всегда развевались по его плечам, в подвязанной поясом рубахе Гостомысл очень отличался от своего брата. Если Велерад был спокойный и рассудительный, то младший брат был дерзок, задирчив и безрассудно смел. Он ни в чем не хотел уступать своему брату, хотел показать отцу, что он ничуть не хуже, чем Велерад, и не менее храбрый. Когда уходила словенская дружина в поход, Гостомысл рвался вместе с отцом и братом, но отец строго запретил, велел оставаться дома с матерью и помогать приглядывать за хозяйством.

После смерти брата Гостомысл поостыл, стал более рассудителен, начал прислушиваться к советам старших, помогать отцу во всех делах, старался быть достойным своего отца.

Прошли еще зимы, и беда не обошла земли словен стороной. Враг ступал по их земле. Тогда Белослав, собрав всех своих людей, каких смог, дал отпор врагу. И бились они люто, и много словен полегло тогда на поле боя, но землю свою под чужую пяту не отдали. Погиб тогда князь Белослав, не укрылся он от вражеских стрел и был сражен.

Вернулись словене тогда не с радостью победы, а с горечью. Много братьев их полегло тогда на поле брани, почти каждый возвращался, потеряв кого-то из родни. Кто брата не спас от стрелы, кого-то отец укрыл от меча, друг заслонил друга от копья… Все они бились за свою землю, на которой родились. Но что еще больше щемило сердце скорбью – это гибель Белослава, князя их, их заступника и старшего.

Была тогда большая тризна по погибшим, и пылали костры до небес: словене провожали своих мужей в последний путь – путь Нави.

И вот молодой, крепкий, сильный, как бык, Гостомысл стал князем Словенска. Он был еще совсем юн, когда стал над словенами, но тем не менее народ уважал его и шел за ним, как и за его отцом.

Во многих вопросах Гостомыслу помогала его мать Румяна, она была мудра и давала те советы, которые нужны были для того, чтобы молодой еще Гостомысл вел свой народ по стезе Прави.

И повел князь свой народ, и зажили они еще лучше прежнего. Многое он вложил в свой город. Не хотелось князю зависеть от других, и стали жители Словенска добывать все своим трудом, а Гостомысл больше прежних князей способствовал этому.

Было болото одно недалеко от Словенска, так именно там княжич и нашел руду железную, и тогда словене стали выплавлять ее, ковать инструменты, подковы, да и оружие. Перестал Словенск покупать железо у других торговцев. Заслышав об этом, многие хорошие кузнецы пошли в городище мастерство свое показать, да в надежде князю приглянуться. Тогда-то и пришел к князю кузнец неведомый, с мальчонкой. Приглянулся он тогда Гостомыслу, и поселил князь кузнеца с сыном в городище.

Железо у Рата не просто ковалось – молот в его руках пел, а железо плясало, и получались такие вещи, что народ дивился, не чародей ли он какой, ведь не было равных ему в кузнечном деле. А он только усмехался в густую бороду и продолжал ковать.

Гостомысл вел свой народ, в помощи никогда не отказывал, заступался за слабых, силу других направлял в нужное русло. Разрастался тогда Словенск, приобретая красоту городища, купцы шли с охотой туда торговать, ведь на рынке у князя было немало хорошего товара.

Так шли годы, и не только доброе говорили про словен, но и смотрели с завистью и злобой, что народ живет хорошо. Гостомысл знал и понимал это, и захотел он обезопасить хоть как-то своих людей, свой народ. Словенск начали обносить частоколом. Весь люд трудился над этим. Немало лесу ушло на постройку, но ограда получилась добрая. Дубовый частокол заслонял дома словен, а перед ним рыли ров, да князь приказал поглубже. И тогда вышло настоящее городище, обнесенное частоколом и рвом. Народ старался на славу, ведь для себя делал, ему же защищаться за этими деревянными стенами. И вот уже многие слышали о Словенске, о его красоте и о мудрости его князя.

Так шли годы, город цвел, люд был доволен жизнью, своим князем и возносил почести Велесу, богу скотьему, и Перуну, громовержцу славянскому, моля их о судьбе народа, о защите детей своих от времен лютых. И так проходила жизнь: старики уходили, и им на замену приходили юные, полные сил и решимости юноши и девицы. Князь женился, обзавелся детишками, дела шли хорошо, годы летели, народ креп, и жизнь текла, как река времени.

Лес. Тишина. В глубоких дебрях словенского леса начало просвечивать солнце. В каждом уголке просыпались ото сна животные. Запели птицы. Весна шла по словенскому лесу.

По узкой тропинке шел человек. За спиной у него был лук и кожаный мешок небольших размеров, у пояса висел охотничий нож. Словенин был одет в серую рубаху, кожаные штаны и сапоги. Он шел по тропе, а вокруг него простиралась зеленая мощь из деревьев и бурелома. Путник был молод и крепок, рубаха обтягивала его широчайшие плечи и сильные мускулистые руки. Было видно, что парень не чурался тяжелой работы. Словенин был погружен в какие-то далекие мысли. Его взгляд был устремлен вперед, и складывалось ощущение, что в этом мире его ничего не беспокоило, кроме собственных дум. Он размышлял о чем-то серьезном, о том, что его очень тревожило.

Лес стелился под ногами словенина. Он шел ровным шагом. Сырость ночной прохлады сошла с леса. Весна уже вовсю гуляла по земле, и в лесу было зелено. Пахло разными травами и хвоей, парень набирал полные легкие воздуха и неспешно выпускал обратно. Его путь лежал в Словенск, а шел он из Верхушек – деревни, что находилась в двух днях ходьбы от городища. Этот юноша был вторым сыном кузнеца Рата – Ратмиром.

После того как Рат со своим старшим сыном Данко осел в Словенске, он женился на девице. Она была голубоглаза и, как многие словене, русоволоса. Нашли они мир и согласие, после чего боги даровали им ребенка, Ратмира. Мальчишка был весь в отца – невелик ростом, но крепок и широк в плечах. Сила была в нем отцовская, многие словене знали тяжесть руки кузнецова сына.

Ратмир шел уже второй день, и к полудню он должен был выйти к Словенску. По пути словенин подстрелил из лука тетерева, и вечером, зажарив его на углях, он сытно поел и улегся под старой сосной переждать ночь, а утром снова продолжил свой путь домой.

Возвращался из деревни Ратмир по поручению Рата. Отец послал его в Верхушки для того, чтобы сын спросил у старосты деревни, когда тот отдаст плату за заказ, что кузнец выполнил еще прошлой осенью. Рат выковал два десятка добрых мечей и столько же копий, а заплатил староста только за половину. Зима прошла, настала весна, а долг никак не возвращали. Вот и решил кузнец отправить своего сына, чтоб он поговорил со старостой и напомнил про должок. Ратмир выполнил поручение отца и возвращался лесной дорогой домой.

К полудню лесная тропа резко повернула, здесь заканчивался лес, и начиналась обширная поляна, с которой была видна река. Величественный Волхов тек спокойно и размеренно, солнце подсвечивало его темную воду, и от этого он казался еще прекрасней.

Ратмир вышел на поляну и остановился. Резкий свет солнца ударил ему в глаза. Он прикрыл рукой лицо, немного постояв и пощурившись, затем убрал руку и посмотрел на текущий Волхов.

– До чего же хороша земля наша! – закрыв глаза и устремив лицо к солнцу, проговорил молодой словенин.

Он постоял какое-то время и решил присесть в теньке у молоденькой березки. Сняв мешок с плеч, Ратмир присел и начал рассматривать содержимое. В мешке нашлась горбушка хлеба. Достав ее, он отломил половину и начал спокойно есть. Доев хлеб, Ратмир еще чуть посидел, посмотрел на обширные просторы его родной земли, на красоту родных мест, сложил обратно пожитки, встал, отряхнулся и двинулся в дорогу.

Дальше дорога пошла полем. Небольшая тропинка перешла в более широкую, хорошо вытоптанную тропу. Ратмир пошел бойчее, для него дом уже был совсем близко, и ему хотелось скорей вернуться домой, рассказать отцу, что он сделал все, как тот велел, обнять матушку, но более всего ему хотелось увидеть ту, по которой сердце скучало и щемило в груди. Он шел, вспоминая ее красоту, ее дивные голубые глаза, стройное тело, завораживающую и стеснительную улыбку: хотелось подойти к ней, заговорить, услышать ее нежный девичий голосок и не отходить от нее никуда. Ратмиру очень нравилась Лада, он работал с отцом в кузнице и каждый раз не упускал момента увидеть ее, полюбоваться. Так он шел, погруженный в свои мысли, его взгляд был устремлен вперед, к Словенску.

Ратмир шел дальше по тропе и после полудня вышел к первым избам, стоящим поодаль от града. Хаты стояли одиноко среди распаханных полей и загонов для скота. Где бы ни шел словенин, везде люд был занят работой, каждый занимался делами по хозяйству, подготавливал землю к посевам, выгонял скот на молоденькую травку. Чем ближе Ратмир подходил к городищу, тем больше встречал таких хат.

Пройдя еще немного, сын кузнеца вышел к самому Словенску. Сперва показался дубовый частокол, потом верхушка княжеской избы, а затем и весь град. Со времен Белослава городище разрослось, стало плотнее заполнено домами, приобрело более могущественный вид. Частокол был крепок и мощен, за ним всегда следил зодчий: если надо было, то меняли бревна, всегда подлаживали, где покосился, ведь ограда немало значила для словенского люда, за ней они семью свою прятали от вражьего набега. Так же следили и за рвом, чтоб не обваливался да не засыпался, сразу чистили, обновляли. Град был сложен очень компактно и уютно, хаты стояли близко друг к другу, дворы были объединенные, и поэтому град казался одним целым, как кулак, готовый отразить вражеский удар.